Серго хмыкнул, при определяющих приоритеты мыслях и рассуждениях. Сам себе удивился:

«О, завернул!»

…и считают наши бабёнки, что женственность является неотъемлемой частью их бытия. Даже если в российском офисе установлен строгий дресс-код, могут кокетливо носить шарфы на шее или создать небольшой акцент на выпавшей кокетливо пряди волос из строгого пучка уложенной гривы. В то время как американки частенько выглядят чучелом огородным и не всегда приветствуют, когда им открывают двери или предлагают помощь с тяжелыми предметами, так как они активно борются за равноправие. Россиянки, напротив, часто ценят, когда мужчины заботятся о них, подают руку при выходе из транспорта, удерживают двери и готовы нести тяжелые пакеты с продуктами и так далее. Наши дамы, в большинстве случаев выглядят стильно и красиво одновременно. В Штатах люди вообще не уделяют большого внимания своему облику и стилю одежды. Вполне нормально видеть женщин, которые ходят в пижамах и спортивных штанах, даже когда они посещают банк, почту, магазины или даже находятся на рабочем месте. Большинство предпочитают комфорт и непритязательность в одежде, такие как триггеры и угги, и редко делают акцент на стиле. В лучшем случае – могут надеть джинсы и толстовку с капюшоном, считая это вполне приемлемым вариантом одежды.

«Ай, мля-а! А Вера хороша-а!.. Решено, вечером найду предлог и подкачу, авось не прогонит. Хотя, позволять лишнего не стоит. Во-первых – московская штучка, и нужна разведка боем. Ну и во-вторых, не блядь же она в самом-то деле! От простого общения отвык, но какие наши годы? Пора к нормальным взаимоотношениям с противоположным полом возвращаться».

Не сложилось. Запрягли по службе так, что лишней минуты не выкроить. Вот и сейчас, в течение текущего часа приезжий полковник неторопливо и вдумчиво грузил Аверина и его зама самой разнообразной информацией о том участке передовой фронта и украинского тыла, где группе предстоял переход. Вернее – перелёт в неглубокий тыл противника, с последующим марш-броском по напичканным ВСУшными частями территориям. Причём только непосредственным «подъёмом карты» на планшетах Дибич не ограничился…

«Крутой мужик в своей епархии!» – отметил Серго.

…московский полкан отлично знал не только примерную численность частей и соединений, но и имена командиров, как своих, так и вражеских, какие-то подробности из «истории» описываемых подразделений, биографии офицеров, их слабые и сильные стороны и многое другое.

Стандартная для разведгруппы задача вырисовывалась следующим образом:

Перейти на «ту сторону». Добраться до места. Забрать человека – не особо заморачиваясь его согласием, и вывести на свою территорию. Человек этот – свидетельница преступлений украинского режима – до майдана, в майдан, с 14-го по 20-й. На руках объект командировки имеет разного рода документы и материалы. Их тоже нужно доставить. По совместительству свидетельница близкая родственница «Кровавого Пастора».

– Ну, что, товарищи офицеры, всем всё понятно? – глядя на озадаченных разведчиков, спросил московский куратор. – Вопросы есть?

– Есть – не отрывая глаз от экрана планшета, проверяя по второму разу текущую фронтовую обстановку, откликнулся Аверин. – Я так понял, девочка идёт с нами?

На обозначение – «Девочка», полковник и бровью не повёл. Односложно ответил:

– Да.

– Зачем она нам?

– Лейтенант вам пригодится на обратном пути, когда сопровождать объект будете.

– Ясно!

До Аверина дошло, что молодая женщина и в самом деле пригодится, но понимал он и то, что с группой будет находиться посторонний для слаженной команды человек. Не проверенный, а потому могущий быть лишним. Вместо неё вполне мог бы включить в ограниченную «перевозкой» группу нужного человека.

Полковник понял сомнения майора. Заверил:

– Вы на её вид не смотрите. Она боец.

Потом категорично добавил:

– Не обсуждается.

Вот так, и никак иначе…

– Командир, – Степанов за локоть удержал Аверина в коридоре на подходе к канцелярии. – Можно тебя на два слова.

– Чего такая таинственность, дед? – удивился тот.

– Спросить хочу.

– Ну, слушаю.

– Зайдём в твою канцелярию, там сейчас никого.

– Пошли.

Зашли. Уселись.

– Говори.

Светофор не сразу говорить начал, и видно было, волнуется.

– Нельзя ли, чтоб девушка-лейтенант не шла бы с нами.

Алексей, успевший лишь пару глотков воды из стакана выпить, чуть не поперхнулся. Отставив стакан, с интересом глянул на подчинённого, которого перетащил к себе несмотря на предельный возраст того для разведчика-диверсанта.

– Не понял, – сказал он. – В чём твой интерес? Я сам не в восторге, что постороннего навязали, да ещё и женщину. Но ты-то тут, каким боком?

Помолчали, хотя Аверин не сводил глаз с лица старого приятеля, и тот решившись, сказал:

– Она моя дочь.

– Вот это поворот! – только и смог удивиться. – Так ведь ты и женатым никогда не был.

– Дело прошлое.

– Полчаса у меня есть, рассказывай.

И тот рассказал:

– Я в армии с 1988-го года, начинал в 136-м отдельном разведбате. Очень понравилось, что срочку служил не с ломом и лопатой, а по лесам и полям бегал. При моём высшем гуманитарном образовании не последнее дело. Поэтому, когда случилось смутное время, пошёл в военкомат и уехал в Чечню по контракту летёхой. Сначала попал взводным Ванькой в разведроту 70-го мотострелкового полка, а оттуда перебрался в Ханкалу, в 417-й отдельный разведывательный батальон, уже ротным командиром.

Закурил. Продолжил рассказ:

– Так уж случилось, что на место нового пребывания попали, когда обстановка в городе была уже более, чем напряжённая. Местные жители, все поголовно, буквально ненавидели российские войска. Они всячески пытались, как только могли, навредить федералам. Было несколько прецедентов, когда убивали наших бойцов, которые выезжали в город не для участия в боевых действиях. Считай, разгар партизанской войны. Задачей нашего подразделения были ежедневные выезды на обнаружение и уничтожение бандформирований, складов с оружием, припасами, розыск полевых командиров, которые скрывались в горах, в населенных пунктах, да и в самом Грозном. Бандиты ведь далеко не уходили, они всегда были там, просто было трудно выявить, где они находятся, чтобы их ликвидировать. Каждый день мы делали это и несли сопутствующие потери. Да и вообще, чеченцы активно убивали европеоидное население. Кровь лилась рекой. Вырезали, насиловали, грабили, убивали – с русскими делали что хотели. Прямо ночью, а то и днём заходили в дома и убивали тех, кто испокон века с ними рядом жили. Забирали всё, что им нравится… Если бывал в Ставропольском крае, Краснодарском, Чечне той же, знаешь, там люди зажиточно живут. Там работать привыкли. Соответственно, у людей было что брать, и нохчи брали, при этом не забывая их убить. И убивали ужасно – резали на куски в прямом смысле, обезглавливали, на забор втыкали эти головы. Там была очень жестокая расправа над населением, которое не хотело к ним иметь никакого отношения. В газетах про это не писали, по телеку замалчивали.

Аверин на часы глянул. Время поджимало.

– Всё знаю, дед! Ты ближе к делу.

– Ну, да… В один из дней нас направили в 22-й городок, перевести дух. В этом городке дислоцировался милицейский полк внутренних войск и медики. Нам выделили один из этажей казармы. Стемнело, наступило время ужина, и тут же начался обстрел. Нас, как иногородних, отправили медиков прикрыть. Там я первый раз её и встретил. Леночку свою. Военврача, старшего лейтенанта медслужбы Елену Васильевну Величко. Ну и завертелось. Короче, любовь промеж нас случилась. Потом, каждый раз как на крыльях в городок летел. Когда сказала, что беременна, готов был ноги ей целовать. А вокруг война не прекращается. Какие уж нежности? Патрон в патроннике, на любой шорох стреляем. На боевых выходах семь товарищей-офицеров потерял, сам чудом остался жив. Сожгли бэтээр, в котором ехал офицерский разведдозор. Ладно, не суть. Лирика пополам с трагикой…