Одной рукой поднял его голову за волосы, второй перехватил шею, а затем мощным рывком свернул её на бок. Раздался характерный хруст, который означал, что с этим парнем действительно «Всё!». Тот же, вряд ли из вредности, скорей нервные окончания в организме сработали, дернулся ещё раз, а потом затих.

– Ника-а! – окликнул в надежде, что ответит.

Молчание. По комнатам прошёлся. Пусто. Девушки нигде не было, но и особого беспорядка не отметил. Когда уже квартиру покидал, ощутил уже знакомое чувство опасности, исходившей с нижнего этажа. Это значило, что на улице стемнело, а так же по его душу следующие гонцы поспевают. Использовать лифт не стоило, посему старым испытанным способом, по лестнице попёрся к последнему этажу, попутно рассуждая по поводу себя любимого, которому своя рубашка естественно ближе к телу была, чем жизнь назойливых исполнителей чужих приказов.

Чем он сейчас отличается от обычного киллера? Кажется, ничем. Хотя, нет. Отличается кардинально. Он, пока не на войне, а среди мирного населения, убивает лишь выборочно и не за деньги. Убивает тех, кому больше не полагается людьми считаться. Под категорию – «маньяк», он тоже не подходит. Хильченков никогда не противопоставлял свою особу всему остальному человечеству. Политическим упырком или агентом чужого влияния, его тоже назвать сложно. Во-первых, калибр не тот, во-вторых, идеи, кроме сохранения страны в которой вырос, отсутствуют. Нынешний мир вегетарианским назвать сложно. Потому, отправив на тот свет посредством пули двух-трёх зажравшихся скотов и десяток-второй их окружения, сделает его только чище. Может, время придёт, оказавшись в чистилище, ему такие убийства именно плюсом зачтутся. Рая не ожидается, но и в аду до следующего перерождения, сотню-две лет скостят…

Вот и люк на чердак или крышу. Раньше как-то недосуг посмотреть было, какого содержания дом у Ники. Замком навесным заперт. Долой замок! Первым делом в квадратное отверстие кейс с винтовкой просунул, следом сам оказался. Эх! Дышаться легко стало, но бодрит. Осень!

Кинул взор в одну сторону, в другую. С крыши восьмиэтажки и не скажешь, что Москва это колоссальный мегаполис. Скорей скопление каменных построек.

Внизу особого мельтешения не наблюдалось. Никто не орал, не командовал. Определился, как спускаться будет. Да тут и альтернатив-то особых нет! Дом далеко не новый, старой атрибутикой пестрит. Потому по лесенке, перебирая ножками и ручками, стараясь чтоб чемоданчик не уронить. Спустился.

На землю пришлось прыгать с довольно ощутимой высоты.

По парку шёл, желтые сухие листья разлетались в стороны при каждом шаге, ветер раздувал полы длинного плаща, трепал отросшие за время вынужденного «отпуска» волосы, а он даже не замечал этого. Мысли путались, перескакивали от судьбы Ники, до места, в котором бы мог пересидеть. Припомнил:

«Сокольники!

Старый район Москвы. Миллион раз перестроенный, старое снесено, новое уже состарилось. В районе Колодезной улицы, в двух шагах от набережной реки Яузы и перегруженной Стромынки, есть место. Тихие дворики, такие патриархальные, с ухоженными клумбами, с детскими игровыми площадками, с голубятнями. Квартал, построенный в 20-30-х годах прошлого века. Там живёт тётушка Анна, мать погибшего сослуживца. Один раз под её крышей можно переночевать. Ему сейчас просто деваться некуда, а отсидеться край нужно. Вот-вот стемнеет, а ведь ему ещё поклажу пристроить.

«Нет. Это потом. Завтра. Сейчас тётушка Анна и лечь на грунт».

Приход на адрес и встреча с давно забытым человеком не приносит ни радости, ни облегчения. Хотя появление обставил убедительно радостно. Все нормы соскучившегося героя, появившегося в городе лишь сегодня, как по нотам сыграл. Пожилая женщина осталась довольна и особо допекать не стала, лишь крышу над головой предоставила и пожелала отдохнуть от дальней дороги.

Отдохновение не сразу случилось. Думы пожирали расчётные схемы, как дальше быть. Маленькая комната, ранее принадлежавшая другу, начинает давить сверху и жать в плечах. До дивана добрёл и как был, ниц плюхнулся. Сколько же суток он толком не спал? Трое? Четверо?

«Спа-ать!»

В сон провалился, будто подводная лодка в морскую пучину нырнула…

Глаза открыл. Утро? Темень за окном, но темень с просветом. Ну вот, будем считать, что выспался. Подхватился. Мельком на часы, висящие на стене, глянул. Времени вагон и маленькая тележка.

«Хорошо!»

Разминка. Поход в душ. Хозяйка-то где? Хе-хе! Не ожидал. Записку на столе оставила и по делам упорхнула. И чего пенсионерам не спится?

Помылся. Побрился. Позавтракал яичницей приготовленной на сале. Запил завтрак бадейкой растворимого кофе. Перед уходом на банкетке записку оставил, присоединив к ней пятитысячную купюру. Прощальный взгляд в зеркало. «Английский» замок на двери сработал штатно.

* * *

– Патрон! – в кабинет, чуть ли с ноги дверь не открыв, влетел Шай Мирер. – Объект засветился.

– Где?

– Казанский вокзал.

– С кем-то встречался?

– Нет. Через служебный вход без проверки умудрился пройти, сдал в автоматическую камеру хранения кейс и в метро спустился. Ведём.

– Та-ак! Одна привязка есть. То, что он не связан с силовыми структурами… Во всяком случае сейчас. …уже ясно. Иначе давно бы раскусил, что по камерам слежку организовать можно. Прокололся, милый.

В раздумье побарабанила пальцами по столу, в уме решала задачку с раскладом ситуации на простые и сложные ходы.

– На вокзале силовым способом нам его не взять. Убивать теперь тоже нельзя. – Сделала первые выводы. – Значит так, продолжайте вести объект. Каждые пять минут доклад обстановки.

– Понял!

– Иди.

Нажала кнопку селектора, распорядилась:

– Группу захвата поднять по тревоге. Форма одежды – цивильная. Транспорт подогнать ко входу на заднем дворе офиса. Готовность к выезду, десять минут. Операцией руководить буду лично. Москит сопровождает и обеспечивает моё прикрытие. Исполнять!

– Слушаюсь! – прозвучал из динамика мужской голос.

Поднявшись из-за стола, подошла к шкафу. Достала и одела на себя плащ, после чего приблизилась к зеркалу, критичным взглядом посмотрелась в него. Решила, что выглядит отлично. Вышла…

Лилиан тяжело было увидеть пресловутого Хильченкова в шаге от себя и не выказать своего к нему интереса. Оригинал не всегда выглядит лучше, чем на фотографии. Этот и в самом деле мог привлечь к себе внимание, даже наверное любой женщины. Был он молод, выше среднего роста и широк в плечах, с чуть волнистыми русыми волосами, серыми глазами и наметившимися складками у рта. Но вот повадки, как он их не контролировал, выдают матёрого волка. Вот и сейчас, войдя на заставленную столами и столиками территорию сети разных кафешек на третьем этаже торгового центра, стараясь делать вид праздношатающегося обывателя, внимательно оглядел присутственное место, подходы к нему. Людей вблизи и на периферии мазнул оценивающим взглядом. Успокоился, окружение опасений не вызывало, но не расслабился. Её он даже в расчёт не взял, а это один ноль, ясно, что не в пользу объекта заказа.

Рот Сваровски искривился в лёгком намёке на улыбку.

Вот он, тот, за которого в случае если живым предоставит, баснословные деньги клиент заплатит. Тот, с кем сходу познакомиться нужно, голову вскружить, довести до места, где никто не помешает спокойно исполнить пересмотренный в большую сторону по деньгам контракт. При этой мысли Лилиан снова улыбнулась. Дело не из лёгких предстоит, но она не озабоченная барышня, у которой на уме покорение самца главным является, а в самом укромном и тёплом месте организма, бесконтрольно соки выделяются. К тому же опыт… У женщин обычно совершенно искажённое представление о том, как завоевать мужчину. Откуда только глупостей на этот счёт нахватались? Причём повсеместно, независимо от положения в обществе и национальности.

Стоявший неподалёку экземпляр даже внешне под категорию альфонсов, бездельников и мажоров не подходил, а значит, сам к красивой иностранке липнуть не станет. Значит, придётся отрабатывать вариант – «Серьёзный мужчина». Один раз она уже использовала его, но тогда фигурантом был американец, и заказчик не платил за то, чтоб его «обнулить». Да, так вот проблема в том, что серьёзный мужчина сублимирует свои сексуальные потенции в бизнесе, спорте, науке, творчестве, политике, войне… Увлеченный процессом, он начинает относиться к женщине, как к помехе. Придётся изголяться, из кожи лезть, брать инициативу в свои нежные натруженные руки, чтоб сиюминутное знакомство сразу же не оборвалось.