Озадачил зама:

– Наш выход, Марат. Скажи парням, готовность 20 минут. Скоро штрафники в траншеях появятся. Как осмотрятся, пройдут, пусть маскарад заканчивают, экипируются по-боевому и готовятся к выдвижению на точку сбора…

Зам молча кивнул и вышел из землянки.

– …Янычар, сворачивайся. – Приказал «Шаману».

Самому Мясникову отвлекающую группу ни встречать, ни провожать не нужно, разве что, со стороны для себя понаблюдать. Определиться: кого там начальство на роль барана на заклание выбрало.

По траншее прошёлся к тропе, натоптанной ещё до появления здесь их группы предыдущим подразделением обороны, снятым не так давно, и отправленным на другой участок линии соприкосновения. Странно, но уже двое суток как, противник ведёт себя пассивно, даже в штурмы ходить перестал. Для штрафников это идеальная возможность поработать в его глубине обороны, если конечно по-тихому перебраться получится. И всё же, почему так тихо? На участке ответственности бригады, по данным разведки действует спецподразделение «Кракен», относящееся к ГУР Министерства обороны Украины. Серьёзные ребята, можно сказать, элитная часть, остатки третьей штурмовой бригады, состоящей преимущественно из бывших «азовцев». Плюс, с той стороны находятся два армейских полка специального назначения, и полк инженерной поддержки.

Между тем, проходя по ходу сообщения, выглянул за бруствер, очередной раз подумал о бардаке. По мнению Мясникова, линия фронта ещё до их прихода на позиции, пестрела странностями. Но может он чего-то в этой войне недопонимает? Эшелонированную оборону по всей протяжённости Донца наши не строили. Что, планируют наступать, а не обороняться? При этом майор в силу своей профессии подметил дефицит личного состава. Узнать, почему он возник, труда не составило. «Соседи» справа и слева поделились. Из-за того, что спецоперацию проводят…

«С какого-то хера!»

…малыми силами. На большую затяжную войну, в ходе которой потребовалось проводить ротацию подразделений, расчёт у нынешних Жуковых и Рокоссовских не идёт. В окопах сейчас вообще некомплект. Часть бойцов выбыла из-за ранений. Были и погибшие. Куда без этого? Неруси позиции снарядами без счёта закидывают…

«Это сейчас тишина непонятная!»

…При этом командиры, те, что повыше в штабах осели, докладывают наверх о том, что всё хорошо. Плюс несогласованность, отсутствие единого командования и низкая боеготовность отдельных подразделений. На это «сосед», старший лейтенант Козырев, особо напирал. Своих подчинённых, в том числе и себя, смертниками называл.

Мясников из лесной полосы вышел. Позицию для наблюдения особо не выбирал. Зачем такие сложности? Устроился под сосной, по «радейке» связался с замом:

– Как там у нас?

– Мы готовы. – Отчитался Марат. – Экипировку пока не одевали. Товарищей встретим, пропустим, тогда и переоденемся.

– Добро. Ждём.

Они появились, как и предполагалось, почти на рассвете. Майор встрепенувшись, в прибор ночного видения различил далекие тени, подсвеченные аппаратурой в зелёный цвет. Подмечал:

«Один, два, три, четыре, пять,.. Грамотно движутся. Кто знает, что за штрафники такие, но выучка чувствуется. …девять, десять, одиннадцать, двенадцать. Двенадцать. На одного больше. Ну, да ладно. Не критично».

Двигались по склону и практически беззвучно исчезали в полоске леса. Как раз посреди прорытой линии окопов, в которой люди Мясникова в ожидании бодрствуют.

Вот уже, судя по производимым, лёгким звукам, группа проходит меж деревьев, справа от майора. Мало подходящая для неслышного передвижения местность, хочешь – не хочешь, профессионалу выдаёт крадущихся с головой. Воронки после снарядных прилётов, поваленные, сломанные деревья – не делают проход простым, а шаг лёгким и размеренным. Подсушенная листва и сучья, хоть и тихо, но хрустят, притом, что шум далёкой канонады вносит в ночные звуки свою лепту.

«Всё, можно возвращаться».

Мясников по освоенной тропинке быстрым шагом добрался до окопов. Спрыгнул вниз, тут же нарвавшись на выставленный ствол. Голос Лешего узнал сразу:

– Ты, Утёс?

– Я. Завязывай с наблюдением, Леший. Выдвигаемся к основной группе.

– А вдруг супостаты полезут?

– Пусть лезут. Это теперь не наши проблемы. Тем более к шести часам сменщики подтянутся.

Разведчик тихо хохотнул. Предположил:

– Вот будет умора, когда пустые окопы обнаружат.

– Их здесь провожатый первой группы встретит. Отбрешется.

Два десятка шагов не успели пройти, когда микрофон в гарнитуре внутренней связи группы, голосом Марата поставил в известность:

– Штрафники в «серую зону» выдвинулись.

– Хм, быстро они.

Отдал приказ:

– Всем переодеться. Экипироваться. Через две минуты я на месте…

В расположение бригады вошли затемно. На постах их встретили и дальше пешим порядком вывели в дальний тыл. Дальнейшую дорогу проделали на автомобилях. К десяти часам их высадили на брошенном хуторе. Сопровождающий, армеец с погонами старшего лейтенанта довёл информацию:

– Располагайтесь. Отдыхайте. Продукты завезли. За хутором со стороны присмотрят, если нужно будет, посторонних отвадят. В 23-50 вертушка вон там, – пальцем указал, – прямо возле загородки сядет, вас на борт возьмёт. А дальше сами разберётесь. Я ваших планов не знаю.

«Урал» развернулся прямо на стерне и уехал, оставляя за собой пыльный след. Парни без напоминания выставили наблюдателей, распределились по сменам и принялись обживаться, а с приходом темноты загрузились в прилетевший транспорт.

С тихим посвистом, лопасти вертолета, несущегося на предельно малой высоте, разрезают плотный, ночной воздух. Бойцы в американском камуфляже с нашивками ВСУ, вооруженные автоматами Калашникова, сидя на лавках с закрытыми глазами покачиваются при каждом маневре вертолета… Мясников посматривает на своих гавриков, сидящих напротив. Привычка, вторая натура. Неизвестно, когда ещё удастся покимарить. Сам прикрыл глаза, постарался отключиться.

Вертолёт разрезая ночь, будто ощупью, действительно на предельно малой высоте крался, облизывая складки местности, перепрыгивал через линии электропередач. Внизу мелькнула река, Северский Донец, по обоим берегам на десяток километров заросшая густой растительностью. Ночью кажется, что джунгли пролетают…

Винтокрылая машина заложила вираж, и с ходу пошла на посадку. Мясников, как чувствовал, мгновенно открыл глаза, окинул взглядом сидящих. Проснулись все. Вертолет коснулся почвы, опустившись по колеса в выжженную южным солнцем траву. Дверь мгновенно распахнулась, бойцы быстро покидали борт. Как только последний из них шагнул на землю, вертушка приподнялась и, заваливаясь набок, начала набирать высоту и скорость. На поляне над травой остались видны только головы в армейских кепи.

– Группа внимание, – командир обвёл взглядом стоящих на колене, ощетинившихся стволами бойцов, – до утра нам необходимо преодолеть почти двадцать километров. Маршрут известен. Тор, Лоб в голове, следом я с остальными. Гамлет, Большой – замыкающие… Бегом марш…

Группа, вытянувшись в колонну, Донецкой степью быстро двинулась к виднеющейся вдали тёмной стене леса. Нужно было обогнуть озеро и по посадкам проскочить на север. Несмотря на то, что почти сентябрь наступил и ночные сумерки напитались влагой от озера, уже через тридцать минут одежда стала пропитываться потом. Всё своё несли на себе, а несли не мало.

Спустя два часа движения, Мясников объявил:

– Привал…

Несмотря на объявленный короткий передых, Тор со Лбом, сбросив груз, скользнули в кусты и растворились в них. Сняв кепи, Мясников вытер лицо. Чувствовал, что марш для него самого лёгким не назовёшь. Возраст поджимает. Бывшие однокашники, с кем из училища выпускался, были как минимум командирами батальонов или слушателями академий, а вот ему жизнь уготовила другую судьбу. Посмотрел на бойцов группы.

Люди, скинув тактические рюкзаки, вытянув натруженные ноги, лежали в расслабленных позах. Не то, чтоб устали, отдыхали впрок. Пятнадцать минут отдыха подошли к концу.