Хильченкову в течении всего повествования одна из мыслей покоя не давала. Спросил:

– То, что вы не человек, уже понял. На себе прочувствовал вашу способность мысленным усилием внушать команды, управляющие поведением моего тела, мыслей, эмоций, восприятий…

– По научному, это суггестией называется. – Согласился полковник.

– Да. А ещё, переселение сознания из одного тела в другое…

– Трансмиграция, ничего особенного.

– Потому мне хотелось бы услышать ответ. Кто вы есть?

– Велес.

Горе-попаданец задумался, вспоминая:

«Велес-Велес-Велес?..»

В памяти прежнего владельца тела, информации о таком славянском боге, крохи были. В ходе ожесточённой идеологической борьбы неугодные страницы истории были выжжены из памяти народа калёным железом. Христианство, пришедшее на Русь, в своей борьбе с язычеством, сделало немало, чтобы стереть богов русичей, в том числе и Велеса из памяти народной. Напрямую связав языческого бога с нечистой силой, его святилища уничтожили, а на их месте стали строить церкви. Это единственное, что Хильченков знал.

– Не трудись, – с сарказмом произнёс полковник. – Не вспомнил, значит не отложилось. Потом, если захочешь, в интернете почитаешь. Там обо мне сотни небылиц написаны, но есть и правдивая информация. Ум есть – отфильтруешь. Я к чему тебя вызвал! Ты ведь такой у меня не один. Много вас. Особенно среди действующих воев и служителей церкви. Да-да, не удивляйся. Если в расклад церковных чиновников не брать, то остальные служители культа, нормальные, адекватные люди. Верят в Христа, молятся, паству окормляют как должно, согласно церковным канонам, с сатанизмом борются. И это всё верно. Церковь на Руси какая?

– Ну, православная. И что?

– Верно сказал. Православная. А значит Правь правит и прославляет, от скверны избавляет. У родных богов к этому всему претензий нет. Всё тоже самое и до них было, только по иному называлось. Вот так, Русь святая, одним словом… Опять мы с тобой от цели разговора в сторону ушли, а время всё же не резиновое. Запомни главное. Твоё дело сейчас грудью на страже Руси стоять. Лидер страны, человек правильный, у него и фамилия соответствует содержанию. Свой народ верным путём ведёт. Если сомнения какие возникнут, а их враги Руси распускают в большом количестве. Мол, президент под олигархов лёг. Плюнь и растопчи. Сейчас по-другому нельзя. Курочка по зёрнышку клюёт… Да. А ещё, невместно князю в обносках ходить, как некоторым хотелось бы. Псевдогосударство Украина должно в лоно Руси вернуться, подумать только целому народу с подачи Чернобога и проповедником заокеанских мозги задурили, на противной стороне преступными действиями родных богов дискредитировали. «Айдары», «Азовы», чернобогово семя, калёным железом выжечь, чтоб в памяти людской не остались. Ландскнехтов-наёмников не жалей, они наш народ не пожалеют. Засомневаешься, белорусскую деревеньку Хатынь вспомни, в памяти реципиента события в ней значиться должны. Кажется приоритеты все обозначил. Ах, да! Наклони голову.

Хильченков прижал подбородок к груди и тут же ощутил лёгкий удар в темечко.

– Ой!

– Задним числом подарок тебе. Повышенная чувствительность, интуиция, предчувствие чего-то, что должно произойти с самим человеком или другими людьми. Шестое чувство называется. Теперь всё! Когда увидимся, не скажу. Врать не буду, может вообще не увидимся. Будь здоров и в любых обстоятельствах постарайся человеком оставаться.

Кажется, лишь сморгнул веками, а уже один среди берёз стоял. Собеседник в один миг в воздухе растаял. Постояв ещё какое-то время в одиночестве, в казарму пошёл телевизор смотреть, но при этом подумал:

«Нужно всё о Чернобоге выяснить».

Между тем жизнь в маленьком коллективе, собранных под крышу казармы людей, шла своим чередом. С десяток мужиков тупо отсыпались в кубриках. Нашлись такие, кто по летнему времени на спортгородок попёрлись, но основная масса собралась в курилке, травила байки, обходя моменты сидения на «зонах». Эта тема для всех табу значилась. Появление в курилке, больше походившей на открытую веранду под крышей, Николая Ивановича, особого ажиотажа не вызвало ни у кого. Но всё же народ молодой, любопытный, не признающий авторитетов, потому как самих жизнь побила, зацепился с комендантом языком. Инициатором стал Андрей Бахарев, бывший морпех, приятель Хильченкова. Спросил:

– Николай Иванович, вы тоже, как наши бугры, под кучей подписок ходите?

Народ в курилке притих, с интересом уставившись на дядю Стёпу, как негласно прозвали мужика. Хотя на персонажа Михалкова-старшего, ни внешностью, ни поэтическим словом не тянул. Молодым его блуждающая хитрая улыбка покоя не давала. Военпенс частенько смотрел на них так, будто в любую минуту словом подколоть собирался. Вот и сейчас ухмыльнулся, после затяжки дыма ответил:

– Мои подписки ещё лет десять назад свой срок прекратили. А, какой интерес к моим подпискам имеешь?

– Да, мы всё гадаем, каких вы кровей будете?

– Так тут ничего секретного никогда и не было. От сохи я. Можно сказать, деревенский.

– Я имею в виду армейскую принадлежность.

– Ах, это! Так я всю жизнь в части связи вещевым складом заведовал.

– А хромота откуда? Вы с командиром, как две Тамары, что ходят парой. Тот на правую ногу хромает, а вы на левую.

– Ну, командир то у нас боевой, и ранение у него боевое. Я же к вашему сведению свою хромоту по пьяни заимел. Ящик с тушёнкой со стелажа неудачно на ногу свалился.

– Что, за всю службу и на войне не были? – спросил Мишка Брук, сидевший между Викингом и Крохом.

– Почему же не был. Воевать не воевал, но при чеченском конфликте присутствовал.

– Значит к войне привычные?

Степанов окурок в металлический круг по центру курилки бросил. Сразу как-то весь подобрался. Посерьёзнел.

– Глупость сморозил, Миша. Никогда невозможно привыкнуть к войне. Если кто-то скажет: «Война – это моя жизнь», плюньте ему в глаза. Есть дом, есть семья, есть друзья. Если ты сегодня потерял друга, то это навсегда откладывается в твоей голове. Ты не можешь привыкнуть к тому, что завтра ты можешь потерять нового друга. Какая уж тут привычка? Для вас война скоро станет работой. Тяжёлой работой. Кровь, грязь, потери, страх. Всё будет, но эту работу придётся делать. И воспринимать, как работу, тогда может быть, выживете и не озлобитесь. Для вашего поколения перепало двадцать лет мирной жизни. Повезло. Но к границам война подошла и нужно принять её, как данность. Попав на «ленточку», увидишь перед собой живого человека, у которого вполне реально есть мать, отец, дети, в психологическом плане ты может быть, сразу и не сможешь выстрелить в него. И так бывает, но… Просто представьте, что перед вами мишень, если вы сейчас в него не выстрелите, через секунду кто-то из ваших товарищей упадёт, и его семья, дети останутся без папы. Поэтому вы защищаете своего товарища, вы защищаете самих себя, и это, опять-таки, это просто ваша работа.

– А говорите, не воевали. – Хмыкнул Владимир Шанин. – Тот, кто пороха не понюхал, о таком не скажет.

– Всяко бывает.

– А можно про Чечню поподробнее?

– Что про неё рассказывать? Дела давно минувших дней. Тем более, сейчас чеченцы на СВО воюют, и надо сказать неплохо воюют, за каждую пядь русской земли костьми ложатся. Не все конечно. Есть выродки своего народа и у них. У нас они тоже в большом количестве имеются.

– И всё же? Для меня лично не особо имеет значение, что они там костьми ложатся, – не согласился со Светофором Шанин. – У меня на второй чеченской старший брат погиб.

Сидевший в курилке Дадаев косо взглянул на Шанина, но сдержался, промолчал. А вот Николай Иванович на это ответил:

– Мы в России живём. Она для всех нас родная, а мозги любому запудрить можно. Если не любому, то многим. Есть отработанная метода, поверь мне. По нынешней жизни имеет значение любая мелочь, не исключая точки над буквой «Ё» в тексте. Кто ни будь из вас, попробуйте толпе пьяных десантников объяснить, что словосочетания «голубой берет» и «голубой берёт» пишутся одинаково, они вам сразу и предметно объяснят, что точки очень даже много значат. Посему прошлое оставьте в прошлом. Для вас сейчас есть только настоящее, и вскоре вам полной ложкой его расхлёбывать придётся. Времена родственных связей и челночной демократии с людьми из Украины прошли. Да они и с Западом прошли.