– Не всё. Что ж, мы не понимаем?.. Мариуполь штурмуют с севера и северо-запада, уличные бои идут постоянно, хоть город и сплошное минное поле.

– А чего у вас тут сейчас затишье такое?

– Так ведь наши дипломаты переговоры России и Украины в Белоруссии затеяли.

– Поня-атно. Ну, нам-то на переговоры облокотиться и не поминать, нас сейчас больше проводник интересует. Нашли?

– Естественно…

Проводником оказался мужчина среднего возраста. Василь Осипович Ивченко. Лысоватый, седой украинец, уроженец Мариуполя, бойко трещавший на восточном суржике, который в Ростовской и Воронежской областях понимают все от мала до велика. С четырнадцатого года в Донецком ополчении состоял, а до того работал инженером Мариупольского водоканала. Аверина по поводу предстоящего перехода просветил, имея при всём при этом своё мнение на проблему:

– Заходить в Мариуполь по любой из дорог, минуя блокпосты, почти самоубийство. На броне тоже не вариант – оказаться под пристальным наблюдением айдаровцев, врагу не пожелаю. Сожгут, сволочи! Вот с одеждой и экипировкой, командир,.. это вы молодцы. От местных бойцов ничем не отличаетесь.

– Мы старались. – Кивнул майор. – Специально под «партизан» закосили.

– Да-да! Правильно. Разве что оружие… Но кто его издали пристально рассматривать станет?.. Никто. Пойдём не днём и не ночью. Ближе к вечеру. Перед выходом рекомендую отдохнуть.

Алексей подумав, с местным аборигеном согласился.

Выдвинулись, когда закатное солнце уже не припекало и даже толком не светило. Просёлочная дорога, и тропинка, бегущая рядом, попетляв, потерялась, в кустах луговины. До пригорода и частного сектора в городе, шли «строчкой». Впереди проводник, в двух шагах за ним Седой, чуть отстав – Барсук. Остальная группа, нагруженная оружием и боеприпасами, шла привычным ровным темпом спецназа. В потёмках без происшествий выбрались на улицы частного сектора. Проводник не подвёл, улицы и переулки этой части города он действительно знал хорошо, и вскоре из царства финских домов вывел группу к домам повыше, от которых до многоэтажек уже и рукой подать можно было.

На Игоря Барсукова, обеспечивавшего охрану проводника и мониторившего обстановку в качестве передового дозора, руины города даже в суровых сумерках произвели тягостное впечатление. Он впервые увидел пустые коробки стен больших многоэтажных домов – закопченные, глядящие мертвыми глазницами окон без рам и стекол… Ужас! До этих пор, после пересечения бывшей границы, война провела Барсука лишь по селам и посёлкам. В Донбассе они утыканы кучно, иной раз друг от друга в паре километров находятся. Конечно, хохлы покоцали частный сектор знатно, иной раз от домишек и коттеджей вдоль трассы, кучи битого кирпича пооставались, но из окна пассажирской «Газели» смотрелось это не так критично. И люди во всех населённых пунктах, завидев российские номера на автомобилях, с военными в них, несмотря на весь внешний сюрреализм окружающей, нелицеприятной картины, приветственно махали руками. А тут… Попали! Большой город, и такие разрушения! Мариуполь с первых минут пребывания в нём стал для Барсукова как бы символом бедствий войны в цивилизованном обществе.

Сегодняшний напарник Барсука, Иван Тихомиров, город принял несколько под другим ракурсом, чем лейтенант. Долгие 8 лет Мариуполь был отделён линией блокпостов от других городов Донбасса, которые решили покинуть состав Украины, начавшей войну со всем русским. Сейчас это город призрак. Нет! Скорее город переполненный призраками вперемешку с живыми людьми, обитающими в подвалах, домах частного сектора, полуразрушенных многоэтажках и просто в развалинах. Для капитана городские развалины создают очень удобную оборонительно-фортификационную структуру, в которой «завязнут» любые наступающие порядки, имеющие бронетехнику и тяжелое вооружение. Вон, как те две сгоревшие, закопчённые «коробочки», что горками металла встали прямо на проезжей части.

«Интересно, наши или укроповские?..»

Отбросил подспудно проскочившую мысль. Не до неё! Сейчас-то, какая разница – чьи?

«…Небольшие маневренные ударно-диверсионные группы и наши и бандеровские царствуют во всех городских районах. Пакостно, что в состав таких групп снайперы включены, а у них задача одна – из строя командиров противника вывести, расчёты его огневых средств, наиболее опасных для своих, средств связи и приборов наблюдения, снайперским террором дезорганизовать боевую работу. Вот они и терроризируют… местное население. По словам немногих выбравшихся из такого ада горожан, националисты из «Айдара» чисто из спортивного интереса мирняк расстреливают. Женщин, детей не жалеют. Суки!»

– Стоп! – Барсук за плечо придержал проводника, оповестил по связи в микрофон. – Впереди противник.

Плотные облака заволокли небо. Сквозь них, как в дыму, плыла луна. От гари, тянувшейся ветерком из подбитого БТРа, было тяжко дышать. Если б не ранняя весна, можно подумать, что такое стойкое ощущение перед грозой возникло. Сам город не спал и даже не собирался. Где-то через улицу стреляли на распыл ствола очередями. У подъезда выла собака. Так жалобно, из-за чего на душе безысходность сочилась. Женский крик во дворах не добавлял оптимизма. Шум мотора. Взрыв. Скрежет металла. Слева груда кирпичей сверху на землю ссыпалась.

Аверин рядом с Барсуком присел.

– Что у тебя тут?

– Сам смотри. На маршруте у нас большой кипеж намечается. Кто с кем, ХэЗэ, пока только одни на исходные выходят, вторые в засаде щимятся. Переждём или обходить будем? Если обходить, то назад возвращаться придётся. Вон, ещё… под аркой БМД хоронится.

Из проулка передвижение теней смотрелось, как преддверье сеанса в кинотеатре. Ощущение – вот-вот фильм закрутят. Аверин принял решение, передал по связи:

– Всем назад. Отходим.

Надо сказать вовремя. Через считанные минуты за спиной пекло разверзлось. Оно и ясно. День там или ночь, но уличный, городской бой один из самых сложных способов ведения боевых действий, потому как плотная многоэтажная застройка, где каждый дом может превратиться в крепость с окнами-бойницами, ограниченная видимость и молниеносная смена оперативной обстановки, требует особых навыков выживания. Именно выживания. Группе ввязываться в боестолкновение не вариант. Для них выполнение поставленной задачи никто снимает. Иначе, зачем они в этот ад вообще спустились? Н-но! Положительный момент и здесь найти можно. Во-первых, вовремя опасность заметили, а во-вторых,.. Каким бы крутым ты не был, попав в такую задницу, приходится стремительно адаптироваться к опасным условиям.

– Василь Осипович, – обратился к проводнику. – Маршрут скорректировать придётся. Только так, чтоб не сильно от первоначального плана перехода отставать.

– Есть тут одна лазейка. – Мотнул тот головой в темноте. – Мы тут на одной из улиц трубы меняли…

– Вот и веди. Барсук, обеспечь проводнику безопасное сопровождение.

– Сделаем, командир!

Обогнули жилой сектор, вышли в застройку и вот тут нарвались. Стали передвигаться внутри квартала, где бои вроде как давно прекратились. Ночь на дворе, абсолютно пустой квартал. Нет ни мирных, ни военных. Тишина, только в отдалении откуда убрались, взрывы и стрелковый бой шумит. Ветер гуляет с моря, из-за него стучит на крышах побитая кровля. И тут из окон пятиэтажки люто пролаяла пулемётная очередь, а к ней автоматы подключились. Проводник, Барсук, Седой – падают. Проводник орёт громко.

Дальше пришлось туго. Голову не высунешь, ничего не видно. Попытался в сторону здания как-то стрелять, заградительный огонь вести, но толку от этого мало. Кому приходилось в похожей ситуации побывать, на своей шкуре все прелести городского боя испытал, насколько всё страшно и непредсказуемо. Сейчас важно не быть самым сильным, а стать незаметным, чтобы тебе, вон как Ивченко не прилетело, а ты мог из-за угла тихо пристрелить противника.

«Орёт. Живой, значит! – понял Барсук. – Что там Седой?»

– Ванька, ты как? – позвал Тихомирова.