– …Н-ну, чего молчишь, мнёшься?

А чего отвечать Миньке? Как ни как, при всей своей молодости и-и,.. чего уж там,.. дурости,.. Прости господи! …он пестуном своим, ещё и воином взрощен… Бати-то недосуг! …Особое место в обучении воспитанника, дядька отводил ратному делу. Пока научил владеть мечом, со щитом и без оного, в броне и без неё, пользоваться сулицей, луком, на коне скакать – годы прошли. За полтора десятка лет, из состояния игры, несмышлёныша превратил в искусного воя. Вот только опыта реальных боевых схваток у Михаила не имелось. Откуда им взяться, если маманька дальше городской черты дитятко не пускала? Как и во всяком искусстве: у одних к нему дар, другие – лишены оного. У Мишки помимо силы, действительно дар к воинской премудрости имеется, только ветер в голове гуляет. Пока что, дядька Пахом выбить его не смог.

– Чего молчишь, недоросль? – отец насупился, а мать понимая к чему муж сына склоняет, вздохнула.

Толчок в спину, полученный от старика Пахома, заставил встрепенуться.

– А я чё? Готов конешно.

– Вот и молодец. Князю нашему глаза и уши подле ворожъего войска потребовались. По жребию выбор на нашу сотню пришёлся. Вскорости на подворье десяток Данилы объявится, вот с ним и поедешь. Ваше дело у Невы с ижорцами Фильки Пелгуса встретиться. У князя сейчас двое из их веси обретаются, вот к месту и проводят. Пока новгородское войско поспешит к невским берегам кружным путем через Ладожскую крепость по Волхову, старейшина Филипп вместе со своими воинами-ижорянами и вашим десятком, понаблюдает за свеями. Ту местность и лесные тропы они, как свою деревню знают, а вы, нужные князю вести доставлять будете. Достоверная информация, в войне уже треть успешного дела. Понял ли меня?

– Всё понял! – радостно откликнулся Михаил.

– Иди тогда в бронь облачайся…

– Ой, дитятко!.. – боярыня попыталась завести грустную песню.

– Молчать! – осадил жену боярин. – Пахом, ты пока распорядись, чтоб лошадей оседлали. Одвуконь отправится.

– Боярин, – обратился старик. – Можно и мне с Михаилом Титычем?

– Нельзя, старый. Вырос Мишка, вот и пускай сам мыслить приучается. Да и, чай не в бой отправляю. Со стороны на врага посмотреть, не велика тяжесть. Иди. Скоро уж наворопники явятся.

Пахом поклонившись хозяину споро за дверь выскочил. По теремным переходам молодым въюношем побежал. Догнал.

– Погодь, боярич!

– Чего тебе дядька?

Старый дух перевёл.

– Ось, поминок от меня возьми.

На грудь молодому набросил шнурок витой с бляшкой, умельцем из серебра сотворённый. Михалка взяв его на ладонь, рассмотрел искусно отлитую и облагороженную ювелиром оскаленную клыками голову медведя с греческой, заглавной буквицей «Аз», зачем-то перевёрнутой к верху ногами. Поднял глаза на наставника, спросил:

– Эт, чевой-то?

– Оберег. Старинный. Носи всегда и с груди не сымай ни в коем разе. Ежели в бою или в финансах подопрёт, он обязательно поможет.

– Так ведь…

– Бери-бери! От чистого сердца даю, а мне уж в походы не хаживать. Всё. Торопись. Батька ждать не любит.

Вьюнош запихнул дядькин подарок за пазуху, ощутив, что тот, соприкоснувшись с нательным крестом в один миг горячим стал, но неприятные ощущения испраились быстро. Серебряная бляшка будто освоилась на груди и стала обычной.

– Спасибо, дядька. – Поблагодарил пестуна Минькь. – Вернусь, отдарок за мной…

* * *

Конрад Блюм – купец инородный

Это же утро беспокойным выдалось и для купца Конрада Блюма, имевшего свой торг в Новгороде…

В нынешнюю пору купцами в Европе были, в основном, иудеи, представители богоизбранного народа, настрадавшегося по причине потери родины предков, потому нацеленные на выживание в чуждой им среде и на… обогащение. Иногда зажиточные евреи сочетали в своём ремесле одновременно несколько путей рода деятельности. Были купцами, ростовщиками, средневековыми промышленниками и разведчиками. Ну, ростовщиками понятно. Кто от лишней монеты, самой, плывущей в руки откажется? Купец – профессия опасная, но прибыльная и почётная. Промышленность… Тут тоже деяния не слишком муторны, если знать, что вкладываешься в производство не напрасно. Осев в больших городах многие евреи содержали на свои деньги цеха каменщиков, кузнецов, портняг. При этом альтруистами никто из них не был. Было бы по другому, выглядело смешно. Наконец разведка. Глупость большая, если кто из гоев думает, что иудей бездумно или из-за денег на какого правителя работать будет. Работают они все на многочисленные отделы масонских лож, деятельность которых построена на иудейской Каббале. Эти ложи сейчас в зачаточном состоянии пребывают. Так сказать, происходит «проба пера» тех, кто всегда в тени остаётся. Тех, кого в веке эдак 20-м, в узких кругах политиков, высших церковных иерархов и руководителей государственных спецслужб, кукловодами назовут.

Кстати, самыми богатыми купцами, племени израилева, они же по совместительству считались асами разведки, были те, кто работорговлей занимался. Торговать живым товаром не слишком почётно, но прибыльно. На невольничьих рынках Востока сбывали европейцев – русов, германцев, италийцев. Попутно, из первых рук, качали информацию о политике Запада и Востока, передавали её и часть вырученных денег тем, у кого на связи находились. На основе информации в теневых кабинетах шло планирование дальнейших шагов по изменению законов мироздания, деньги отправлялись власть придержащим на создание и вооружение рыцарских орденов и наёмных армий. Вот почему европейские правители во главе с папской Курией не запрещали евреям вести работорговлю.

…Только с завтраком управился, когда прямо к столу ближайший помощник пришёл, и сообщил:

– Господин, там к вам двое людишек пришли. Попросили передать это.

Выложил на стол серебряную монету. Была она не новгородской и не гривна из земель русских княжеств. Не восточная круглая, и не из стран южных. Шведская марка.

Швеция находилась в закатной от Новгорода стороне, отгороженная от Руси Варяжским морем. За долгую свою историю господин Великий Новгород много торговал и немало воевал со шведами. Природа не обидела дарами шведскую землю. На всю Европу славилась она железными и медными рудами, а ещё добычей серебра. Серебряные шведские деньги ходили и в Новгороде. Так вот, на столе лежала серебряная марка – слиток серебра высокой пробы.

Конрад в руки марку не взял, лишь наклонившись, рассмотрел её. Серебряный брусок был с изъяном. По плоскости, словно шрам на коже, проходил неровный надрез.

– Позови их. – С раздражением в голосе распорядился купец.

Он естественно не знал, кто сейчас зайдёт к нему, но это и не важно. Ещё в бытность отца живым, Конрад по младости лет оказался вовлечённым в серию событий, одно воспоминание о которых иной раз вызывает у него дрожь. Это не только потому, что они оказались куда хуже тех, с которыми ему приходилось сталкиваться во время плаванья по морям европейского побережья, кишащих пиратами всех мастей и национальностей, но и при мысли о том, какие ужасные вещи, может повлечь служение властям противоборствующих друг другу стран и сильным мира сего господам. Политика – дело грязное, но и прибыльное. Редко кто может понять, что такое лгать и изворачиваться, предоставляя информацию и услуги «вашим и нашим». Те, кто передал марку-пароль, вправе потребовать от него всё, что угодно, а он обязан выполнить приказ, каким бы он ни был. Сейчас ему предстояло узнать, чего от него захотят, марка-то – опознавательный знак посланцев братьев-иезуитов. По крайней мере узнает, что они на сей раз задумали, а эту информацию можно будет выгодно продать. Конрад знает, куда её пристроить не нарушая устных заветов Моисея. Одним словом, исполнить свой долг согласно толкования Талмуда.

В помещение, в котором купец обычно планировал работу своих доходных предприятий, общался с управляющими, капитанами кораблей, своих и наёмных, не торопясь вошли двое. Естественно не в монашеской одежде. Посланцы. Один из них был худощавый, высокий ростом. Лицо вытянутое, стрижка на голове не отличается от местных веяний моды. Одет простецки. Поверх одежды, плащ из грубой льняной ткани. Другой, мужчина небольшого росточка, но точно не карлик, хотя и с крупной головой. На лице особо выделяются черные навыкат глаза. Одежда на нём примерно такая как у первого, только плаща не было.