Улегшись на живот, подполз к срезу крыши, оттуда внимательно наблюдал что происходит на тамбурной площадке соседнего вагона. От теплушек эти вагоны существенно отличались. От Ростова считай только отъехали и сразу трое стоявших в карауле бойцов еще не успели пресытиться разговором и мыслью о том, что уезжают подальше от фронта. Теплый поздний вечер, огромная луна и будто вышитые на темном полотне неба звезды, только способствовали беседе под стук колес.

Перескочить с крыши на крышу, это наделать массу шума, значит придется нейтрализовывать солдат…

Тем временем ротмистр Греве, как и его солдаты был вдохновлен поездкой. Прощай юг! Сколько времени пришлось работать под прикрытием, ломать комедию перед полковником и великой княгиней, а самое главное ничем не отличаться от отщепенцев воевавших против своих. Вживаться и выживать в их «гнилом» обществе. Теперь, слава Богу, все позади. Проверив караулы на тамбурных площадках, заглянув в купе отдыхавшего личного состава, «вздернув» для порядка унтеров, подошел к купе «гостя». Автоматчик выставленный перед закрытой дверью, при виде начальства вытянулся в струнку. Служба, есть служба. Спросил ефрейтора, имея в виду подконвойного:

— Как там?

— Тихо. Его и не слышно, будто и нет вовсе.

— Открывай.

— Слушаюсь!

Вошел в полутемное купе. Выключателем добавил света. Арестант повернув голову от темного окна, посмотрел на вошедшего и снова отвернулся. Все это молча.

Уселся напротив, забросив ногу на ногу. Закурил, не отрывая взгляда от лица человека из другого мира. Молчание его не напрягало, дорога длинная. Вот только сон не приходил, скорее всего, все дело в хорошем настроении. Спросил:

— Чем вы недовольны, Кутепов?

Молчание.

— Вы странник и перешли к нам, а здесь свои порядки. Вам стоит их принять. Сам государь заинтересовался возможностью перехода в другой мир не используя камер перехода, в простонародье получившие название объектов один и два. Тот что второй, взорван. Первый же все равно не может функционировать по ряду причин. Вот и потребовался человек, способный сдвинуть проблему с мертвой точки.

— Тогда вы все пришли не по адресу. — Повернув лицо, осклабившись, просто сказал Александр.

— Это почему?

— Я вас расстрою. Мне потребовалась помощь и я нашел возможность обратиться к знающим людям. Меня переправили сюда. Так что, извините, я не странник, а скорее почтовая посылка. Я ясно объяснил, mon cher gendarme capitaine de cavalerie.

— Что вы этим хотите сказать?

— Что я полный профан в знании перехода из реальности в реальность. И вашему государю ни чем помочь не смогу.

— Проклятье! — настроение портилось на глазах, и ведь видел, что говорит правду.

Спросил:

— А назад как?

— А, никак! Думал освобожу дочь, здесь останемся, в Москву поедем. Руки, ноги есть, голова на месте, не пропадем. Мне бы только дочь разыскать.

Вымученная улыбка наползла на лицо ротмистра. Потянулся, бросил окурок в пепельницу на столе. Сказать? Или…

— Так вы не знаете где она сейчас?

— Нет.

— Ну что ж. В этом могу быть вам полезен. Тем более обещал Madame передать вам ее слова.

Брови Кутепова удивленно поползли вверх.

— Да-да! Совсем недавно видел княгиню Анастасию. Надо сказать неровно к вам дышит. Велела передать, что если хотите дочь увидеть то нужно поторопиться. Она ее в Турцию увезла.

— Куда конкретно, известно?

— Аклиман.

Закурил новую папиросу.

— Это городок, расположенный в провинции Синоп. — Выпустив к потолку пару колец никотинового дыма, добавил. — Пейзажи, природа, архитектура, ну и теплое море. Особая достопримечательность, великолепный дворец. Вот там вашу дочь и содержат.

— Ротмистр, вы сами-то понимаете, что моя дочь может погибнуть?

— На сколько смог узнать старую ведьму, то в этом у меня нет даже сомнений. Но вы ей зачем-то нужны, поэтому она возможно не изберет именно вариант смерти вашей дочери. Но… Сожалею, у меня приказ доставить вас ко двору. А странник вы или гм… посылка, значения не имеет.

Стук в дверь прервал разговор. Греве не вставая с диванной полки, поинтересовался:

— Кто?

— Я, ваше высокородие! Охранник!

— Что за черт!

Поднявшись на ноги отпер замок на двери, потянул ее в сторону и тут же поймал лицом «прилетевший» кулак…

Обрывки фраз долетали до ушей как через вату, но голова не соображала. Да и говорили не громко, так что может и разговор весь глюки сплошные, вон как его штормит.

— …Долго же тебя ждать!..

— …И так все на колене спланировали, да и с солдатами повозился…

— …С ротмистром как?..

— …Отлежится, встанет. Кажется не перестарался с ударом…

— …Выходим?…

— …Рано. Еще километра три. В населенном пункте Кардаш и Мордвинов надеюсь ожидают…

— И эти здесь?

— Машину подогнать должны. Ладно, выходим. На площадке подождем.

Теплый воздух пахнул в лицо. Паровоз мчался сквозь ночь, плотная застойная темнота по обеим сторонам. При выходе чуть не споткнулся о тела караульных.

— Убил?

— Вырубил! Вон станционные огни светятся. Готовься, дядь Сань, прыгать придется.

Из чрева вагона, как гром с ясного неба, послышался истошный крик.

«Тревога! Нападение! Всем в ружье!»

Забегали. Засуетились! Поднятый шум указывал на то, что спокойно уйти уже не дадут. А населенный пункт считай вот он, совсем рядом. Проскочили «будку» путевого обходчика и шлагбаум. Верстовой столб с фонарем. И снова тьма.

— Прыгаем!

— Рано!

— Прыгаем! Поздно будет!

— Давай!

Напряженно всматриваясь в темень, Кутепов прыгнул вперед со ступенек тамбура.

— Та-та-та-та!

Наверное почувствовал, чем распознал на самом деле очередь из автомата, выпущенную с противоположной площадки вагона. Прыжок получился неудачный. Кутепов несколько раз перекувырнулся, ударяясь о крупный галечник, разрывая одежду о какие-то кусты и коряги. Автоматные зарницы вместе с трещоткой выстрелов дополнялись отзвуками эха. Охрана отрабатывала вариант «маленькой войны по хвостам». Вагоны промчались мимо, а паровозная бригада в ответ на выстрелы подала гудок. Несколько мгновений полежал неподвижно, затем боязливо пошевелил руками. «Жив!» — пронеслось в голове. Состав едва подсвечивая двумя фонарями тамбурную площадку последнего вагона, уплыл в темноту.

Как там Андрей? Гулко, учащенно билось сердце после всех треволнений. Поднявшись на ноги, ощущая боль, пошел вдоль насыпи…

Стрельбу они с Мордвиновым услыхали сидя в кабине машины и хорунжий тут же покинув ее, вышел к пристанционным постройкам, а там встав у путей, наблюдал приближение фары на паровозе. Почти не снижая хода, состав прокатил мимо перрона небольшой станции. Стоявший на пустом полустанке, Кардаш проводил его взглядом.

— И что делать?

Обернулся на голос подошедшего наказного.

— Вдоль насыпи пройдем. Стрельба унялась, значит и тревогу только-только подняли. Значит они совсем рядом. По шпалам им проще в такой темноте идти.

Спрыгнув с помоста на шпалы, ускоренным шагом направились в сторону Ростова. Не пройдя и полкилометра, отчетливо услышали шуршание щебня. Под чьей-то ногой похрустывал насыпной грунт и запаленное дыхание, будто скаковая лошадь на последних издохах торопилась придти к финишу гонки. Напрягая голос, Кардаш позвал:

— Кутепов! Андрей!

Коротко прозвучал ответ из темноты.

— Здесь!

Не сговариваясь с Мордвиновым, побежали на голос. Из ночи выплыла тень бредущего человека с ношей на загорбке. Оба встали как вкопанные. Отдуваясь, Кутепов выдохнул:

— Принимай! Чего встали?

Несветай покинули где-то через час. Снова поехали в сторону Ростова. Хильченкову не повезло. То ли поторопился, то ли недосмотрел, но при прыжке напоролся именно на столб. Побился здорово, и самое хреновое в сознание так и не приходил. Везли в кузове, стараясь, чтоб тело Андрея не слишком трясло. Так ведь разве по таким дорогам такое возможно? Хоть голову и перевязали, но и Кардаш и Кутепов видели, что малому становится все хуже и хуже.