Не дожидаясь общей команды, пластуны споро подбежали к машинам и Андрей видел, как тот же Лебедь контролем правил неудавшийся выстрел в сопровождавших колонну людей. На войне, как на войне!

На борт своей Коломбины погрузились в темпе вальса. И на взгляд хорунжего, высказавшегося в слух, им крупно повезло. Разбежавшиеся бабы возвращаться на место боя не спешили, и это удача. Вернись они, пришлось бы возиться с ними, кормить, поить, объяснять что делать. А так, каждый за себя! Можно сказать, сбежали с поля боя.

Сожженная колонна на поверку была частным предприятием. Предприниматель, то бишь хозяин, занимался работорговлей. Озджан Сезгин поставлял на Анатолийские рынки живой товар — русских красавиц из районов боевых действий. Имел в городах Антакьи, Диярбакыра, Эрзурума, Кахраманмараша, Бурсы, Чанаккале, Кайсери, Стамбула, Газиантепа, Мардина, Измира, Эдирне, Шанлыурфа, Бейпазары и Трабзона свои маленькие представительства. Процветал, однако. Теперь смердит внутри чадящего дымом старого броневика. Допрыгался. Информацию о колонне и ее хозяине, деятельный жандарм успел получить у раненого сотрудника усопшего, прежде чем добил, выстрелом в дурную голову.

И проехали-то всего километров полтораста, не больше, а уже нарвались на банду. Именно на банду. Засада башибузуков вышла классической. До Екатиринодара рукой подать. Проедешь через него, и прямая дорога на Ростов идет и дорога хорошая, но…

— Наказной, — хорунжий не отрываясь от пейзажа далекого города, раскинувшегося за ниткой реки, — правее прими. По карте обозначен мост. Нам по нему проехать нужно.

— Сколько до него?

— Черт его маму знает! Километров пять, может и меньше. Видишь как здесь все поросло, будто в мире люди уже не живут.

— Хорунжий, — из заднего отсека окликнул жандарм. — Приглядись. Тебе там с твоего места видней должно быть. Следов техники нет ли?

— Трава на стерне не примята. Так ведь полевая дорога накатана. Ездят, кому не лень.

Молодой поерзал на своем месте. Кутепов скосил взгляд в его сторону.

— Что, опять?

— Не понять. — Прошептал Хильченков. — Фон сильный, но кажется, это недавно разборка с огнестрелом по этим местам была.

— Проскочим.

— Хотелось бы верить.

Перед самым съездом на мост, когда передние колеса броника уже наклонились в сторону прохода к полотну настила, Андрей отчетливо почувствовал эманации скопления людей по ту сторону берега. А может и по эту. Текучая вода сбивала настройку состояния Яви. Окликнул офицера:

— Платон Капитоныч!..

Оглянувшись, увидев лицо молодого, Кардаш за секунду понял все.

— Газу! Мордвин, газу! — как бешенный заорал водителю.

Тот подстегнутый криком в самое ухо и нервами на пределе, вдавил педаль до полика, заставляя не такой уж и тяжелый автомобиль прыжком рвануться вперед, с рычанием ринуться на преодоление водной артерии. Может это и спасло людей, но не сам транспорт. Мина взорвалась не под днищем броневика, а чуть позади него, превращая сам мост в обломки, ставя оба пробитые задние колеса практически на диски. По бронированной корме простучали осколки.

— Ермак, к пулемету! — орал хорунжий. — Мордвин, газу!

Машина ревя и насилуя двигатель вползала на косогор. Ермаков высунувшись над крышей, не жалея патронов поливал свинцом группки людей, внезапно вылезшие из укрытий как тараканы к крошкам на столе. Бойцы группы тоже сиднями не сидели, окрысились стволами из бойниц корпуса броневика, вносили посильную лепту в кружево боя.

— Давай родимый! Да-ва-ай! — Кардаш подстегивал водилу. — Вправо бери!

Выровнявшись, машина принимая на броню удары пуль, тащилась по стерне, как ни странно оставив позади пешее воинство, преследовавшее ее бегом. Пригибаясь и падая, стараясь не попасть под раздачу крупнокалиберной пулеметной струи, башибузуки рвались вперед.

— Хана машинке! — напрягаясь, руля, заявил Мордвинов. — Отъездилась!

— К пролеску заруливай!

— Ага!

Чуть оторвавшись и въехав под сень листвы, дружно покинули машину.

— Боеприпасы в первую очередь брать! — командовал Кардаш.

— А пайку?

— Матушкин молчать! Поторопиться! Раненых нет?

— Нет!

— Уходим!..

Хорунжего не радовало даже то, что смогли оторваться. Да и оторвались-то не совсем. Свобода у них какая-то иллюзорная. Гонят как волчья стая оленя, в нужную им сторону. И прихлопнуть не в состоянии, и отстать не желают. По совету Кутепова выставил боковой дозор. Мудрое предложение, раньше про такое и не знал. Так вот Травкин постоянно «семафорит», о том, что параллельным курсом бандиты идут. Башибузуки когда им морду начистили, близко не приближаются. Да-а! Не радует, что «колеса» потеряли, без них совсем кисло. Подал команду:

— Привал!

Выдохлись. Сразу упали там же где шли. Штабной совсем обессилил. Видно отвык у себя в штабе от нормальной армейской службы. А хорохорился-то как спервоначала. Дышит как загнанная лошадь. Жандарм молодец, марку держит, так ведь он и младше капитана по возрасту. Хмыкнул. О чем думает? Ему по возрасту в пору на печь помаленьку перебираться. Нет! Нужно менять тактику, иначе сожрут.

Перевернулся со спины на живот, расстелил перед носом карту. Что там у них на северной стороне? Ага. Екатеринодар. Или вернее то, что от него осталось. Вот от города их и отжимают. Значит им в город, а там видно будет. До темноты нужно выйти хотя бы к окраинам, и место подходящее, чтоб «нырнуть» имеется. Излучина Кубани и впадающий в нее Карасун, создают топкую пойму, вот по ней можно, коли Бог даст, добраться к аппендиксу сухой возвышенности берега над Кубанью. Там раньше старая крепость стояла, правда сгорела давно, еще до катастрофы. Если доберутся, пол дела сделано, хоть на короткое время, но с трех сторон будут защищены, естественной водной преградой. На карте значилось название, урочище Карасунский кут.

— Подъем! Урядник, в головной дозор.

Именно потому, что Кардаш увел группу в юго-восточном направлении, преследователи вовремя не спохватились, наверняка не сверялись с картой, а тупо исполняли чей-то приказ — гнать в определенном направлении. Ан хрен вам, по всей морде! Хорунжий подгонял своих людей.

— Швыдче! Скорость прибавить! Жить хотите? Торопитесь! Матушкин, забери у капитана его автомат. И ремень с подсумками, тоже. Капитан, пуговицы расстегни!

Подмывая в некоторых местах пойму, вода образовала яр. Берег здесь обрывистый, вогнутый. К пойме яр примыкал выступом, нижним плечом яра, а за ним образовался побочень — подводная песчаная отмель. К яру в притык подходит стрежень Карасуна.

У противоположного берега из-за замедленного течения появилась над водой песчаная отмель с дугообразно выгнутым краем. Песок отлогий, от такого подальше держаться нужно, но ничего не попишешь, выбирать не приходится. Камыши и те отступили, жмутся к берегу, а место словно бутылочное горло. Ноги в сапогах вгрузаются в предательский песок, втягиваются прямо со свистом. Башибузуки как назло напомнили о себе. Их много. Поднялась беспорядочная стрельба, а ответить некогда. Темп, сейчас только он спасет их. Сердце готово выскочить из груди, ноги как ватные, будто свинцом поналивались. Матушкин рывком взвалил на плечо выдохшегося, присевшего прямо в мокрый песок капитана, поволок за остальными. Пуля клюнула Кутепова в район лопатки, словно уголек горячий обожгла тело. На бегу потянулся к ране, скорее всего на адреналине не ощущая всей полноты происшедшего. Сейчас рана, это хана всему! Хекая и кашляя, как ни странно, нащупал свинцовый «подарок» пальцами, вырвал из плотной материи разгрузки. «Ты гля, застряла!». Повезло, скорее всего на излете была…

Фух! Выскочили! Вдруг в воздухе, как щелчок кнута голос Лебедя.

— Лягай!

Вся группа, как подрезанная рухнула на участок перед самым аппендиксом, словно крабы пытались заползти в любое укрытие, под кочку, принесенный половодьем ствол дерева, камень. В следующее мгновенье по участку хлестнул настоящий ливень пуль. Кто-то еще успел перекатиться в более надежное укрытие, но выглянуть из-за него, а тем более вести ответный огонь было не возможно. Спасало, что солнце склоняющееся к западному горизонту, слепило глаза нападающей стороне. Когда с того направления, куда должны выйти, прозвучали пулеметные очереди, стало понятно, что мышеловка захлопнулась. Не дали им пройти в город. Если бы не Лебедь шедший передовым дозором, группа втянись она в аппендицит, на открытом месте, где в основном песок, была бы выкошена из пулемета. Дальше не прилагая особых усилий, осталось бы подойти и дострелить раненых. Занавес!