— Спи.

Улегся. Пацана он не возьмет. Молодой, пусть поживет еще. Интересный парнишка. Сомнительно, что из станицы родом, уж больно воспитание в глаза бросается. Кардаш уже давно пришел к выводу, что найденыш из благородных. Скрывает. Ну, то его дело. Вышел. Не спалось командиру. Как тут заснуть?..

…Выдвинулись. Поползли друг за дружкой двумя группами из разных мест. Задача проста как куриное яйцо. Нужно прошмыгнуть в здание, предварительно «почистить» территорию, по возможности ослабить «танковый кулак» и закрепиться внутри, обеспечив проход штурмовой группе. А когда начнется атака, поддержать огнем основные подразделения. Каково? И это десятерым пластунам!

— Командир! — ползком догнав хорунжего, зашептал наказной Травкин. — Ты, что, малого в поиск свободным бойцом пустил?

Замерли все. Оборотил лицо к подчиненному, чтоб даже шепот не мог никто услышать.

— Спятил? С чего взял?

— Так вроде бы видел его. Метрах в двадцати от нас по правую руку прошмыгнул.

— З-засранец! Ну, попадись мне под руку!..

Проползли рядом с двумя сгоревшими нашими танками. Чадят до сих пор. Запах гари и паленого человеческого мяса отчетливо витал в воздухе. На этом участке бойцы ходили в контратаку, трупы людей обоих армий устилали землю, заполняли воронки. Раненых уже нет, то ли вынесли, то ли не получив помощи превратились в мертвецов. Слава Богу прошли скорбное место. Звуки ночной жизни в чужом лагере, не слишком отличались от того, с чем сталкивались раньше. Где-то на периферии негромко ругались повара, готовя пищу, шурша посудой, переливая жидкость. Кому-то неймется возиться с железом, вон у того танка. Чего не спится, спрашивается? Чудаки на букву «М»! Часовых по секторам выставили грамотно, вот только свет в отдельных окнах второго этажа оставили зря. Кардашу план здания изучать не пришлось, знает его как свою хату в родной станице. Повозиться придется. Как там вахмистр, со своей группой?..

Проводив своих, Андрей Хильченков подошел к не спавшему как и другие бойцы Кутепову, пожал плечами, будто оправдываясь. Александр понял все без слов.

— С ними пойдешь?

— Пойду, дядь Саш. Кардаш в душе считает что никто из них не вернется.

— И чего тогда тебя туда черти несут?

— Хочу чтоб они жили.

— Тогда иди. Я с штурмовой группой пойду.

— А надо?

— Ну ты уж меня за последнюю-то сволочь не держи. Сам же говорил, одной веревкой связаны…

Ночь. Тишина. Будто и войны нет. Устали люди убивать друг дружку, перенесли это дело на следующий день. Золотой круг полной луны похож на монету выложенную на стол застеленный звездным покрывалом. Хильченков мысленно потянулся к «небесной монете», произнося те сокровенные слова, которые вдалбливал дед. Набросил на себя «лунное полотно». Получилось. Всей кожей почувствовал, как ночная спутница Земли потянула с него энергию. У-у! Вампирша ненасытная! Стерпит. Ничего, небольшой откат после исполненного дела, молодому организму не повредит. Нужно будет только занырнуть в состояние Хара и Здравой подправить истраченное здоровье.

Одну из групп догнал очень скоро. Конечно, они на животах пластаются, а он шагами расстояние мерит. Показалось или так и есть, один из казаков на него так внимательно посмотрел, будто воочию видел. Значит дед прав, среди обычных людей встречаются уникумы, на кого гипноз, колдовство и наговор не действуют. Будем надеяться, что среди турок таких кадров нет.

Задержавшись у кормы Леопарда, обнаружил почти весь экипаж спящим у катков. Ночь-то теплая, а люди вымотаны. Оставленному на дежурстве, куняющему носом сипаху, то есть кавалеристу, а на новый лад танкисту, свернул шею. Остальных ликвидировал ножом, стараясь действовать быстро и по возможности не причиняя страданий. Прибрал за собой. Ближайший пост метрах в пятнадцати будет. Прошел мимо него…

Освоившись, подпривыкнув к обстановке, Кардаш отпальцевал своим, благословил словом:

— Работаем парами. Пошли!

Все действия обговорены еще на месте, перед выходом, чтоб ничего не упустить. Платонов с Кацубой сдвинулись левее, поползли к намеченной цели. Травкин с Семеновым приняли вправо. Он, Кардаш, вольным бойцом страхует обе группы.

Работали как циркачи-виртуозы. По очереди кувырок через бетонное препятствие. Без единого звука распластались на бетонном покрытии площадки. Осмотрелись по секторам. Заметил кто? Нет. Тогда по тихому дальше. Подобрались к вожделенному часовому. Рывок. Травкин обхватил рукой челюсть турка, закупорив таким образом ему рот. Прижав спину к своей груди. Полоска стали чиркает шею, вскрывая артерии и кажется от усердия и адреналина в крови, достает до позвонков. Судороги. Человек мертв. Возникший из-за спины Семенов, помог оприходовать тело, отволочь его в темноту.

Вторая группа тоже сработала чисто. Без суеты, из черноты ночи снова соединились воедино, покрались клином, выставив стволы автоматов перед собой. Взмахнув рукой, Кардаш пальцовкой обозначил дальнейшие намерения и направление действия. «Вперед!»

Просочились внутрь здания, заблокировав за собой массивную дубовую дверь.

— Что-то долго вас ждать приходится.

Глухой Андрюхин голос из-за спины, заставил всех в один миг рассыпаться по широкому коридору.

— Я т-те сейчас уши надеру! Недоросль. — Прошипел Кардаш.

Ничуть не смущаясь, «недоросль» доложил командиру о своих успехах при посещении первого этажа ГДО.

— Ваше благородие, первый этаж я подчистил. Двери в большой зал заблокировал. Там народу сотни четыре спят вповалку, но ежели кого по нужде припрет, ломиться начнут или через сцену попрутся.

— Молодец. Жив останешься, плетей получишь. Лично пороть буду.

— Вот это благодарность. Я понимаю.

За поворотом прямо в фойе турки натащив мешков с песком, организовали пулеметную точку. Выходило, если б не Андрей, группа нарвалась на горячую встречу.

— Как же ты их…

— Поторопиться бы!

Хорунжий взял себя под контроль. Потом разбираться будут.

— Платонов, Кацуба. Разберитесь с пулеметом. На вас подступы и двери в кинозал. Остальные за мной на второй этаж.

Шаг. Шаг. Проверка по секторам. Все ощетинились стволами. Андрей в замыкании. Лестница. Чисто. Всход. Никого не потревожили. Выход в проход. Коридор.

В конце коридора прохаживается военный с автоматом. Бодрствует, от такого чего угодно ждать можно. До него метров пятьдесят, не меньше. И что?

— Вон она, дверь на балкон, — шепот Травкина.

Отвлекся.

— Сам знаю.

Им бы сейчас по тихому рассредоточиться по балкону, а с него зал гранатами забросать и огнем из автоматов по всему живому, по всему, что шевелится. Тишина после этого не нужна. А там и штурмовую группу поддержать можно. Есть надежда, что группа вахмистра с танкистами разобраться успела.

— Господин хорунжий, я его сделаю! — сунулся молодой.

— Я т-те сделаю! Ждать.

С низу послышались глухие удары.

— В дверь ломятся! — высказал предположение Андрей.

Пропала тишина, а с ней и вся конспирация. Кардаш вывернулся из-за угла, произвел одиночный выстрел. Турок еще упасть не успел, хорунжий скомандовал:

— Все на балкон. Забросать зал гранатами!

Куда там! Балкон тоже, считай, под завязку забит янычарами. Спали они там.

— Бах! Бах! Бабах!

Пошли в ход гранаты, а потом огонь с трех стволов на расплав, на разрыв нервов.

— Ду-ду-ду-ду!

Звук крупняка снизу. Видать двери из зала сломали, наши пулемет оседлали и выжигают тех, кто пытается прорваться. Как бы через сцену не обошли, да в спину не ударили. Но отвлекаться не получается.

— Та-та-та-та!

Смена магазина.

— Та-та-та-та!

Запах горелого масла и смазки, вместе с пороховыми газами и дымком от раскаленных стволов в ограниченном пространстве покалывает ноздри.

— Травкин! Контроль!

— Есть!

— Где молодой?

— А бес его душу знает! Непоседа! — откликнулся Семенов, вырывая чеку и бросая сразу две гранаты вниз.