Ладно, всякое в жизни бывает. Вон, у нас в лихих девяностых, такой беспредел в стране творился, что мама не горюй! Выдюжили. Перебороли. Родителей можно временно в деревню переправить, родня примет, не вечно же нацики верх держать будут. Тем же амерам, кои незримо у руля стоят, бандеровцы у власти нать-не-нать. Известно ведь, днем эти мальчиши-плохиши хозяину руку лизать будут, а ночью попытаются эту же руку отгрызть.

Звонок мобильного телефона в кармане Каретникова, вывел Хильченкова из задумчивости.

— Слушаю! — ответил Михаил.

— …

— Я понял, Богдан. Давай встретимся завтра?

— …

— Ты уверен?

— …

— Хорошо. Жди, буду.

Отключившись, Каретников поднял глаза на Сергея.

— Это связник.

— Ну, и?

— Пойду на встречу.

— Очумел?

— Сергей, завтра будет поздно, — Каретников оправдываясь, отвел взгляд в сторону. — Я из Киева раньше уйти не мог только потому, что ждал кое-что, что сейчас должен передать Богдан. Если не забрать посылку, выйдет что люди рисковали напрасно.

Сидя на кухне, на единственном целом стуле, от возмущения заиграл желваками. Когда эти рыцари плаща и кинжала поймут, что раз сеть вскрыта, пока целы пора тупо рвать когти? Нет, ничему жизнь Мишку не учит! Как говорится, если до сорока лет ума нет, то его уже и не будет. Тьфу! Чтоб тебя…

— Ладно, — смилостивился Сергей, — давай место явки и пароль. Рассказывай все, что знаешь про этого Богдана.

Из квартиры выходили на пару с Людмилой. До бульвара на Леси им по пути, а там расстанутся. Ей на маршрутке до Ботанического сада ехать, он наоборот, будет спускаться до Бессарабки.

Хильченков еще в квартире «прокачал» младшую из сестер. С первых мгновений встречи определив в ее ауре присутствие горя, безысходности и стремление к суицыду. Всему виной гибель любимого человека, произошедшая за две недели до его приезда в Киев. По рассказу Иры, преступники не колебались. Подъехали к зданию контрольного пункта ГАИ, где Виктор с сослуживцами нес дежурство, вышли из машины и начали стрелять. В здании в это время находились безоружные активисты «Народной самообороны», но к счастью, никого из гражданских преступники не зацепили, повезло, что те были в домике. После того, как открыли стрельбу, активисты упали на пол. Неизвестные забрали табельное оружие гаишников и скрылись. Глупая смерть. Смерть по прихоти залетных отморозков. Теперь по Киеву ходят слухи, что залетные преступники крымчане. После всего случившегося, Людмила стала плохо относиться к людям с востока, таким как они с Каретниковым, ведь для неё неизвестные скрылись в Крыму. Неизвестные? Икота от этого будет продолжительной. Никого не найдут, да при нынешней-то власти и искать некому. Примечательно, что сразу вспомнили Крым. Бандиты когда убивали, они что? Кричали: «Мы захватим оружие и рванем в Крым»? За все нужно платить. А после того, как этих правоохранителей водили по площадям на цепи, орали «Покайтесь», ждать чего-то другого не стоит. Жаль ребят и особенно их семьи. Кто им поможет? Тягныбок? Кличко? А еще цинизм и тупость состоит в том, что неподготовленные люди на боевом дежурстве. Если бы еще и самооборонцы стояли рядом с гайцами, трупов было бы существенно больше! Вот уж действительно, время пришло — никто ни за что не отвечает, одни словесные пузыри…

Теперь, спускаясь по лестнице, Сергей за локоток слегка придержал Людмилу, с какой-то нежностью в голосе промолвил:

— Мне Ирина рассказала о том, что у вас погиб жених, приношу своё соболезнование.

Девушка отстранилась, резко вырвала локоть из ладони Хильченкова, почти выкрикнула в лицо:

— Это у вас, у русских, национальная забава такая, в душу лезть? Да, пошел ты, москаль…

Будто дикая кошка вырвавшаяся из клетки, ринулась вниз, через ступеньку перебирая ногами. Догонять и извиняться непонятно за что, было бесполезно и глупо. Хлопок массивной двери на первом этаже, оповестил, что девица выпорхнула на улицу. Ну и ладушки, как говорится, «Баба с возу — кобыле, шире шаг!».

Сергей шел по центру Киева и не узнавал его. Полтора десятка лет назад это был другой город, и люди в нем были другие. Приветливые и улыбчивые, хоть и поглощенные в свои повседневные заботы, они не делили людей на своих и чужих, с открытыми лицами встречая гостей города. Теперь же… Хильченков покачал головой. Пробираясь утром через городские окраины, проходя мимо обычной школы в одном из спальных районов столицы, выпал в осадок, заслышав из толпы малолетних горожан скандирование речевки, явно не спортивной приверженности:

Суровые выкрики у нынешних детишек. Чувствуется, поработала умелая рука воспитателя. Если здраво рассудить, то из этих детей уже вырастили пушечное мясо, готовое до первых поражений, первой своей крови и боли, рвать на части любого кто против вбитой в голову идеологии украинского главенства над другими нациями. Потом, когда получат по сопатке, когда растащат кровь по всей чавке, так же громко будут кричать, что их обманули, и они выполняя приказы ни в чем ни разу не виноваты. Знаем, проходили не раз!

В вечернюю пору центр города кипел нешуточными страстями. Пересилив себя, Хильченков перешел на противоположную сторону улицы. Сюрреалистическая картина расправы молодчиков майдана над заплутавшими в лабиринтах старого Киева «левыми» людьми, конкретно била по нервам. На приветствие бандерлогов, «Слава Украине!», те промолчали, впавши в ступор при виде пьяной власти, обвешанной оружием, с дубинками в руках. У европейских туристов, или кем они там были, и в мыслях не было, поминать каких либо героев! Они и общаться-то могли через пень колоду. Неудачный был для них день. Не разобравшись с пьяных глаз, представители новой власти отделали приезжих, как Бог черепаху. Выписали «больничный» несостоявшимся москалям. Когда прошмонали карманы, было поздно, поэтому так же, как и Сергей, тихо слиняли с места происшествия. Ничего, не убили, так пусть радуются, что обошлось. В другой раз умней будут!

Тихий переулок принял в свои пенаты, как родного. Многие магазинчики, кафешки и входы во внутренние дворики, были намертво заколочены, в надежде на то, что со временем вернется к рулю прежняя власть и можно будет жить по-людски. Увеселительные заведения в большинстве своем, как и различного рода частные конторы, свернули деятельность, не желая работать в убыток. Хотя Сергей уже разглядел тот бар, в котором у Каретникова была явка. Судя по всему, владельца здорово «нагнули», как и некоторых иных. Под страхом лишиться всего, заставив работать на чужого дядю.

Еще до путча, выстраивая агентурную сеть, Михаил и подумать не мог, что некоторые явки окажутся в эпицентре событий. Переулки и улицы примкнувшие к Крещатику, теперь состояли в зоне жизнедеятельности правого сектора. До известных событий, бар в котором работал Богдан, располагался на бойком месте. Летом, так и вообще приходилось выносить столы на тротуар, натягивая над ними водонепроницаемое полотно. Не место, а золотое дно. Два зала средних размеров в лучшие свои дни не умещало всех желающих отдохнуть после рабочего дня. Умелый стилист распланировал в верхнем зале кафе с претензией на ресторан. В помещение подвала, где расположился пивной бар, вела широкая деревянная лестница. Летом за длинной стойкой работали сразу три бармена, они же и официанты погребка.

Спустившись, Сергей сразу погрузился в приятную атмосферу полутьмы. Ненавязчивая музыка совсем не напрягала. Вся обстановка больше напоминала средневековую таверну. Народу на такую площадь совсем мало, из двенадцати широких и длинных столов, пустовали девять. Людей разного возраста и пола, по численному составу было не более дюжины. Он сразу определил — три компании. За барной стойкой скучал молодой мужчина, отсутствующим взглядом от самой лестницы встретил нового посетителя, при этом не торопился сдвинуться с места и натянуть на лицо дежурную улыбку. Сергей уловил косой взгляд парня, брошенный на весельчака, сидевшего за дальним столом в окружении двух мужчин и женщины. Легкий кивок головы Богдана, в котором угадывалось отрицательное мотание, заменившее слово: «Нет». После такого жеста, весельчак отвлекаясь, снова перевел внимание на своих собутыльников, о чем-то громко им рассказывал. Смех не заставил себя ждать. Весело здесь. Однако! Выбрав стол, уселся под стену, спиной через куртку ощутив ее шероховатость. Сел так, чтоб быть лицом к лестнице, вдруг нагрянут еще посетители. Заказал пиво, уже понимая, что Богдана пасут, и он сам участвует в расставленной на Каретникова мышеловке.