Вскочил. Подошел к окну. Впервые за все время после того, как второй раз «родился», захотелось закурить. Отмел эту дурацкую идею, вместе с мыслью о зачистке пришедшей на ум мелочевки. Этак можно до Мавроди опуститься. Если не создастся ситуации с развалом Союза, либералистически-воровская пена даже на поверхность не выплывет, так и останется в своем мирке или в Израиль эмигрирует.

Вспомнил, что где-то читал высказывание Бори Березовского примерно из этого времени. Своим близким друзьям тот как-то сказал: «В этой стране невозможно передать своим детям то, чего ты сумел достичь. Ибо капитал твой здесь – это не деньги, а твои знакомства, люди, тебя окружающие, твое положение… Такое не передается, это приходится каждый раз строить с нуля…» Вот и пусть в Тель-Авиве копит и передает, там ему самое место, а свой коренной этнос ему вряд ли объегорить удастся. Нет! Все же зачищать нужно иных индивидов. Хорошо готовиться и зачищать. В спину пока никто не гонит и хвост не прижигает. Для всех он мертв, пусть пока так и будет.

Звонок в дверь оторвал от размышлений. Кого там принесло. Открыл. На пороге стоял мужик в летах. Одет по-домашнему, в трениках, пузырившихся на коленях, и тельнике. Каретников сразу подметил, гость под хмельком, но в пределах нормы.

– Привет, сосед! А я, понимаешь, смотрю, окно открыто, значит, старая ворона нашла квартиранта.

– Да. Вчера заселился.

– Молодец…

С доброжелательной улыбкой извлек из-за спины согнутую руку с зажатой в кулаке матерчатой сумкой-воровайкой.

– …за знакомство, по маленькой. А?

С одной стороны, оно конечно…

– Заходите.

– Меня Иваном зовут.

– Михаил.

– Давай на «ты». Так оно как-то привычнее, чай не баре. А то мне этих господ на работе хватает… Вот они у меня где сидят… – провел ребром ладони по шее.

– Проходи.

К принесенной бутылке «Столичной», что для простого работяги было не характерно, и обычного набора закуси, на стол выставил сыр, сырокопченую колбасу. В темпе покромсал овощи на тарелку и посолил. Услышав:

– Шикуешь?

– Есть маленько. Родители помогают.

– А сам чего?

– Учусь. Студент.

Чувствовалось, «собутыльнику» не терпелось выпить. Глаза огнем горели. Вот натура у людей! Пить так пить. Пока донце бутылки сухим не станет. Да и фиг с тобой, золотая рыбка! Поехали…

– Ты парень хороший. Мой тебе совет, не бросайся устраиваться работать к нашей партийной элите. Только и отрадно, что деньгу зашибешь, а в остальном в прислуге ходить придется. У меня на завтра наряд выписан в дом одного из «Царских сел», а уже сейчас мичман запаса Опрышко… Это я… чувствует себя дерьмом в гальюне. Бабы их смотрят на тебя, как на пустое место…

– Что за села такие?

– А-а! – отмахнулся собеседник. – Цековские дома. И ведь правильные слова с экранов говорят! Посмотрит кто, ну прямо все ангелы во плоти…

– Подожди-подожди! Это… Брежнев с Подгорным в этих дома живут?

Посмотрел бы на него кто, прямо сирота казанская, чисто деревенский парень. Иван и клюнул, а может, водка подыграла.

– Сказанул! Те – небожители. Которые в ЦКашках проживают, малость мордой не вышли. Молодые еще или, наоборот, вот-вот в тираж выйдут, до финиша не дойдя. Только наша контора по таким домам и специализируется. Как говорится, от говночиста до трубочиста. Чтоб к аварийному месту пробраться, охрана пропуск затребует, наряд проверит, начальству отзвонится, своему и нашему. А я, как барбоска, на пропускнике торчать буду. Уже мог сегодня все сделать. Судя по поломке, счетчик забарахлил. Даже ковыряться не буду, новый поставлю и привет. Пять минут работы.

– Чего ж не сделал?

– Ага. Пока согласовывали, пока наряд выписывали, рабочий день кончился. Случай не экстренный. Да и то слава богу… – размашисто перекрестился на сумеречное окно, – завтра на улицу Кибальчича ехать.

– А на ней что не так?

– Приезжий на время вселился. Квартира не использовалась давно… Как ее там прозывают? О! Маневренный фонд. Из Грузии какого-то бонзу[28] черт принес. Так вот, в доме народ более-менее не совсем из барских конюшен. Охрана вся из одной консьержки состоит. Ладно, водка стынет, а вставать завтра ранехонько. По последней и в люлю.

– Давай, дядь Вань.

Михаил аккуратно отставил в сторону чуть пригубленную стопку, чисто из любопытства спросил:

– Фамилию грузина не помнишь?

– В наряде значится товарищ Шернадзе.

– Шеварнадзе.

– Точно! Ты что, из тех краев будешь?

– Почти, – ответил задумчиво.

Это что? Судьба-злодейка подшутить захотела, подсовывая лакомый кусок? За какие такие заслуги столько счастья обломилось? В «его» время уже доказано, Горбачёв и его клевреты – Яковлев, Попов, Бакатин, Шеварднадзе и другие из их преступного клана, в нарушение законов СССР о государственной тайне раскрыли западным разведкам многие методы разведывательной и контрразведывательной деятельности СССР. Скоро из страны пойдет огромная утечка секретной и стратегически важной государственной информации. Хочешь не хочешь, а круг абитуриентов на возможность скорой встречи с Богом Каретниковым обозначен верно. Если действительно Шеварнадзе приперся, не стоит откладывать встречу с ним на потом.

Эдик ведь, собака лесная, первым в советское время отказался составлять записи своих бесед с иностранными представителями, хотя по всем правилам эти записи полагалось рассылать всем членам Политбюро. Вел беседы с госсекретарем США Бейкером, прибегая только к помощи американского переводчика, без присутствия советских должностных лиц. В восемьдесят девятом, во время советско-американской встречи на высшем уровне на Мальте, Бейкер совершил из ряда вон выходящий поступок. Сунул в карман Шеварднадзе записку, которая не имела никакого отношения к повестке дня переговоров. В ней натурально потребовал прекратить оказывать помощь Анголе, Афганистану, Камбодже, Кубе, Эфиопии, Никарагуа и Вьетнаму и вместо этого построить завод по выпуску зубной пасты, мыла и другой парфюмерии. Это были уже инструкции агенту влияния. Находясь во главе МИДа, «кацо» не раз поступался интересами страны в угоду своим «хозяевам» в США. Когда, с попустительства Горбачева, полностью уступил Соединенным Штатам обширную морскую акваторию в районе Берингова пролива, америкосы сами в шоке были. Эта мразота подарила Соединенным Штатам безвозмездно огромный участок континентального шельфа, с запасами рыбы, газа и нефти. Конечно, не свое, не жалко. Покойный Гамсахурдиа утверждал, что Шеварднадзе за определение границы с Аляской в пользу США получил сто миллионов долларов от американских рыбопромышленных компаний, как ни прискорбно, но он прав. Фактически Шеварднадзе превратил МИД в свою личную кормушку. Иностранные дипломаты не скрывали того, что при нем за деньги могли решить любую проблему с Советским Союзом. Эй, на верху… поднял глаза к потолку, подмигнул глазом беленой поверхности… спасибо!

– Дядь Вань, давай провожу.

– Дак… рядом…

– Ничего. Вижу, устал. Раз жена на даче отпуск проводит, то уложу. Только на посошок…

– А есть?

О, как взбодрился! Тебе, милай, больше миллиграмма клофелина в рюмку капать нельзя. Выскочил на кухню, через минуту вернулся с полной стопкой «коктейля».

Оказавшись в квартире соседа, уложил того на кровать. «Пройдясь» по рабочей спецовке, обнаружил листок наряда. Ну-ка? Улица Кибальчича, дом два, корпус первый, квартира шестнадцать. Печать. Подпись. Все, как положено…

Ничего себе райончик, считай центр Москвы рядом. Невысокие обманчиво невзрачные кирпичные дома с окнами в парк, прекрасный в любое время года. Раннее, солнечное утро только-только начало красить позитивом все, до чего могло дотянуться. Людей почти что и нет. По ухоженным дорожкам редко встречались мужчины с выправкой, в спортивной форме с позывами на исполнение физкультурной повинности. Бегуны! Кузьмича на вас нет. Он бы быстро разобрался, кого к какому делу пристроить.