От поруба – здания тюрьмы, если на нормальный язык перевести, прошмыгнул в фасадную часть усадьбы. Время позднее, все спят. Слава богу, собак в усадьбе нет, потому как в поселке их хватает. Из-за угла строения караульную вышку хорошо видно. Охранник на ней бдит, вот только на внешнюю сторону ограды нацелен. Таких «насестов», как эта вышка, по периметру четыре штуки установлено, но его лишь эта заботит. В черной форме почившего ракшата он почти не виден. Лишь луна, засранка такая, круглая как блин, и светит ярко. До КПП проскользил незамеченным. Ворота на запорах, малая дверь, врезанная для прохода людей, на висячий замок заперта. В остекленной будке служивый головой на стол поник, харю бесстыжую плющит. Они здесь совсем оборзели! Думал, бойцы элитные, а на поверку салагами оказались. Срамота! Но ключи нужны. Не таранить же дверь лбом.

Когда тихо заглянул в будку, оказалось, что в комнате два человека присутствуют. Второй «военный» на топчане хрючил. Так оба, и не проснувшись, в страну вечной охоты и ушли. Если б просто убрался с территории, не трогая никого, так бы и остался гол как сокол, а так снова на бонус напоролся. Под топчаном рядком два вещмешка стояли. Когда горловину одного из них рассупонил, понял, что это типа «тревожные чемоданы», как в армии. Вот уж повезло! Еще неизвестно, что ему в дороге пережить предстоит. Коробку с нарисованным на ней красным крестом тупо сорвал со стены и впихнул в мешок, потом разберется в нужности содержимого. Вроде бы все. Нет! Это тоже захватить стоит. С трупа, «почивавшего» на топчане, стащил шерстяное армейское одеяло. Точно лишним не будет. Забросив на плечи оба «сидора», вышел наружу со связкой ключей в руке, мимоходом с пожарного щита прихватил топор.

Оказавшись за стенами ограды, в сторону поселка не пошел. Еще чего? Народ наш русский во все времена безбашенный, по молодости до утра гуляют, а потом еще и повседневными делами занимаются. Вспомнил, что, когда везли, мосток, перекинутый через речку, проезжали. Вот эта речка ему в самый раз будет, значит, к ней и нужно идти. Ура! Свобода!

…Типично таежный пейзаж. Глухой лес, только избушки Бабы-Яги и не хватает. Сначала двигался вдоль дороги, а когда в лунном сиянии мостик узрел, спустился к речке, вошел в нее. Постоял, привыкая к прохладе воды, проникшей в ботинки и намочившей штаны. Ничего не попишешь. Держась мелководья, побрел против течения.

Со стороны поселковой околицы отчетливо слышался редкий собачий лай. Чапал ножками, ощущая тяжесть «сокровищ» в мешках за плечами. В какую сторону свои стопы направить, думать надо. Только времени-то на раздумья и нет вовсе. Поднимут шум, народ на поимку намастырят, собачек по следу пустят. Они у себя дома, а ему места незнакомы. Будет словно слепец тыкаться из стороны в сторону, пока не поймают. А если и того хуже, в болото угодит? Провалится и… двигаться, скованный ужасом и болотной вязью, уже не сможет и останется только гибели ожидать. А это может продолжаться от нескольких минут до нескольких суток. Пока болотная вода не начнет заполнять легкие…

Встал столбом. Стоп-стоп-стоп! Что за упаднические настроения? Выручай, Кузьмич, своей наукой! Ведь недаром корячился столько времени, штурмуя разного рода болота и топи. Тогда не думал, что может погибнуть, отчасти потому, что Мастера за спиной ощущал. И что? Ну, нет его, но навык-то остался. Для него сейчас болото может быть единственным спасением. Только паниковать не стоит. Собрался! Ну, славяне, поехали. Посмотрим, кто кого пересилит…

– Как так сбежал?..

Владимир взглядом пронзил кудеяра.

– …Когда это случилось?

Боярин Вячеслав не слишком-то и испугался гнева правителя. Отчасти потому, что являл собой дядьку вящего, научившего его всему тому, что сам знал и умел. Именно он заложил в характер князя основы руководителя. Отчасти потому, что считал побег перевертыша делом бесполезным. Куда он денется? Кругом лес, озера, реки и болота. Местности он не знает, так еще и огнища родов повсюду разбросаны. До ближайшего города километров двести, и все по бездорожью и тайге. Так ведь до города еще добраться нужно. Да и там ему ничего хорошего не светит. Администрация, милиция, люди, в конце концов, все свои, все огнищане. Вокзалы под контролем, пригород тоже. Поимка – дело времени, и всего-то. А гневается князь, прежде всего, на волхвов и кудеяра, в обязанности которого охрана погоста и детинца входит. Перевертыша, можно сказать, благодарить должны за то, что «свинтил». Распустились некоторые дальше некуда. Думают, если в стране бардаком запахло, то и им расслабиться не грех… Люди погибли? И что? Значит, плохо подготовлены были. Опять-таки просчет замечен. Ракшатом и дворового кобеля назвать можно, только ведь от этого суть не изменить. Выбирают в охрану и состав телохранителей вроде бы лучших из лучших, и что… Вот то-то и оно.

Буквально пошагово объяснил Владимиру действия чужака. Растолковал, почему именно так все случилось. Баб поругал слегка. Что с них взять? Мокрощелки озабоченные. Видать, как у кошек, весенняя течка проявилась, а драть некому, захирели парубки, обленились. Князь стерпел последние выводы начальника своей разведки и контрразведки в одном лице, сам ведь волхве соблазнить «гостя» разрешил. Успокоился. Уже более адекватно спросил:

– Какие меры приняты?

– Стандартные. Поисковые партии уже на маршрутах. Огнищане оповещены. Приметы перевертыша в город направлены. Все дороги перекрыты на сотни километров. Хотя сомневаюсь, что он из нашего района успеет выйти.

Князь полностью успокоился, совсем другим голосом спросил:

– Дядька, как думаешь, сколько он продержится?

Вячеслав осклабился, уверенно ответил:

– Городской. – Имел в виду, что парень, по всей имеющейся о нем информации, человек, никаким боком не связанный с лесом. – …Хотя… он же перевертыш. Кто знает, кем он в прошлой жизни был? Но все равно местность для него чужая. Думаю, дня за три управимся при самом плохом раскладе.

Словно загнанный зверь, путал след. Уже не раз издали наблюдал движение поисковых групп с собаками на поводках. Он кружил по лесу, они кружили, действуя на измор и усталость беглеца. Движение – жизнь! Привыкал к месту, осваивался. После трудного дня первую ночь по Полярной звезде, всегда указывающей на север, сделал привязку к разведанному району, в котором собирался обосноваться. Всё, как Кузьмич учил. Искать его будут повсюду, но применят методы, оправдавшие себя на опыте предшественников. Учитель рассказал, как отлавливали беглецов из концлагерей. Фашисты не особо парились на предмет «вдруг не поймают». Знали четко, отловят обязательно. А методика отлова проста. Всего-то и нужно на карте тройку кругов разного диаметра от точки побега прочертить, поправку на истощенность человеческого материала сделать, местных жителей оповестить и три-четыре спецкоманды с собаками выслать. Так вот Кузьмич на пальцах объяснил, чего в таком случае, как с ним сейчас произошел, делать не нужно. Н-да!.. Днем кора деревьев грубее и темнее тоже со стороны севера, а вот ветви на березах с южной стороны гуще. Распотрошив «сидоры», выбросил из них лишнее, но и нужных вещей набралось за глаза. В медикаментах тоже многое подошло одинокому, «заблудившемуся» путнику. На еду не слишком заморачивался, считай лето на дворе. Побеги молодого камыша, росшие по берегу реки, помогли утолить голод, а печеная гадюка, так та и вообще вкусней и нежней курицы оказалась. В городе люди едят реально больше, чем нужно организму. И вообще, о еде думать нужно в последнюю очередь, в его положении необходимо рассчитать, как бы двуногие стервятники хвост не прижали. Если даже ничего не есть, то чувство голода исчезнет на второй-третий день совсем. Спецназовец без еды в состоянии нормально функционировать минимум две недели. Вот со сном такой лафы нет. Отдых необходим. И еще отдыхать желательно с комфортом. Это не барство, не проявление слабости, а средство сохранения ясности мысли и способности принимать адекватные решения. Ночевал в шалашах.