Чем богат микрорайон, так это зоной отдыха. Помимо Лосиного острова, это еще и Бабаевский пруд на опушке лесопарка, а также Гольяновский парк вокруг большого пруда, с натоптанными дорожками. Летом местные жители отдыхают здесь с утра до позднего вечера. Весной народу мало – не сезон. Огромный лесопарк «Лосиный остров» граничит с Гольяново с северной его стороны. Эта пятиэтажка, в череде близнецов из раннего брежневского строительства, и есть первоначальная цель Каретникова. Рановато добрался, Витя Макаров появится из подъезда минут через пятнадцать. Вот тут он его и… Дверь соседнего подъезда хлопнула, и из нее показался мелкий живчик в темно-синем спортивном костюме, кроссовках, а не в кедах, и легкой болоньевой куртейке. Снова хлопок двери, теперь уже дальнего подъезда. Еще один персонаж образовался. Увидев живчика, громко поздоровался с ним:

– Утро доброе, товарищ полковник!

– Доброе, Сергей Сергеевич.

Живчик, чтоб не задубеть, совершал руками маховые движения.

– Что-то вы сегодня ранней птахой из гнезда выпали. Или уважаемая Софья Петровна не дала? Ха-ха!

– Знаешь, Сережа, а не пошел бы ты?.. Жена в командировке.

– То-то смотрю, ты дерганый весь.

Успел нырнуть за придомовой щит объявлений. Из подъезда выбежал Макаров, да не один, а на пару с товарищем. Это у них что, клуб по интересам собирается? Весело! Ве-есело-о, ве-есело-о встретим Новый год! Когда «спортсмены», выстроившись в колонну по одному, побежали в сторону близкого леса, хотел пройтись следом, разведать тропинку бегунов, да в последний момент взгляд, до этого занятый действиями людей, упал на яркий плакат, вывешенный под стекло. Оба-на! Афиша цирковой труппы, гастролирующей в Москве, судя по числам с позавчерашнего дня и до конца недели. На коллаже одно из действующих лиц имело узнаваемый вид. Минимум грима и максимум помпы. Танцор! Собственной персоной, человек, пытавшийся его уничтожить в штрековых лабиринтах.

«Ну, и где сие представление намечено?»

Адрес еще нужно найти в столице. Костомаровский переулок, дом 3, Дворец культуры Метростроя…

Аркаша Левинзон за двадцать с лишним лет работы на сцене провел около семи тысяч сеансов гипноза. В такт музыке, танцующей походкой выходя в неизменном смокинге с тросточкой на цирковой манеж или эстрадную сцену, как утверждают многие, он творит чудеса, но администрация больших цирков его сторонится. Кому охота все представление употреблять валидол и хвататься за сердце, не зная, с чего сегодня начнется действо, и самое главное, чем оно закончится. Плана выступления не было, а если и был, то «трещал по швам», менялся «на коленке». Аркадий мог вызвать зрителя из публики и «приковать» его взглядом к стулу или лишить на время дара речи. Человеку прокалывали руку, и тот не чувствовал боли, его клали на две точки опоры, а гипнотизер становился ему на грудь, отплясывал чечетку, прыгал, веселя публику, веселился сам. Уже не один зритель, а десятки, сотни, поднимали руки над головой, сцепляли пальцы и не могли расцепить их без помощи мастера. На выходки с «танцами» администратор закрывал глаза. Что делать, Капулиди пользовался бешеной популярностью у публики. Его сеансы давали такую прибыль периферийным циркам и филармониям, что артисту удалось остаться на сцене даже во время борьбы с «безродным космополитизмом». Публика валом валила на концерты заезжего гипнотизера. Выборг, Ростов, Кострома, Херсон, Донецк, малые городки и большие поселки – всюду аншлаги. Москву и Ленинград он недолюбливал, публика специфическая, обратно – начальство своеобразное, но все же иногда приходилось наступать на горло своей «песне». Вот как в этот раз.

Перед представлением настроение упало ниже плинтуса, никак не мог поймать кураж. Такое с ним бывало, но редко. Глодало предчувствие чего-то неправильного. Чего? Понять не мог. Уже на сцене понял, что в зале сидит человек, на которого его гипноз не действует, и этот кто-то пришел по его душу. Кто? Среди полного зала не разобрать, к тому же индивид словно пеленой прикрыт. Известно лишь, что от прохода по правую сторону уселся.

Публика в восторге, аплодирует, веселится. Ясно как день, ежели с соседом шутят, значит, нужно смеяться. С горем пополам отработал. Роняя капли пота, «добрался» до гримерки. Цирковые за кулисами крутятся, можно присесть одному, расслабиться. Интересно, когда его «окучивать» начнут? И на предмет чего? Аккуратно повесил смокинг на тремпель, с детства порядок и бережливость к вещам привили. Трость из рук не выпускал. Уселся напротив зеркала, влажной материей салфетки вытирая пудру и пот с лица. Глаза «соскользнули» в сторону, заметили за спиной силуэт. Человек из-за стойки вешалки молчаливо наблюдал за ним. Крутнулся на кресле, повернувшись к незнакомцу в профиль. Хм! Молодой, крепкий парень, с короткой стрижкой на голове, лица из тени не слишком видно. Это… «тот», из зала. Но он явно не из «органов», те ведут себя несколько по-другому. Спросил:

– Вы что-то хотели?

Незнакомец подался вперед, будто хотел продемонстрировать лицо. Аркадий дернулся, пытаясь выставить трость перед собой. Расстояние между ними мизерное. Парень, скорее всего, ожидал именно этого жеста, шагнув вперед, непонятным движением руки как-то так, пальцем ткнул в район предплечья Аркадия, и… рука занемела, стала чужой. А вот пришедший к нему «товарищ» успел подхватить «трость».

– Вижу, что узнал, – произнес, не повышая голос. – Ты мне должен…

…От мыслей Левинзона отвлекла гурьба артистов. Представление закончилось, и все хлынули переодеваться в повседневную одежду, снимать с лиц грим. Гримерка наполнилась гамом, смехом и разговорами. Артисты народ простой, на гастролях после представления можно и гульнуть, расслабиться.

– Вы с нами, Аркадий Моисеевич? – спросила Лизочка Заяц, одна из трио танцевально-акробатического номера, влюбленная в еще не старого гипнотизера Аркашу Капулиди.

– Не сегодня, Лиза. Что-то голова разболелась.

– Таблетку дать?

– Само пройдет.

До гостиницы добирался на трамвае. Район Метрогородка ему нравился тем, что он как бы сам по себе, на отшибе отстроен. Летом здесь зелено, несмотря на целую кучу строительных предприятий. Да и сейчас днем радуют глаз высокие, красивые деревья, вставшие аллеей почти до Открытого шоссе, между трамвайными путями. До метро «Сокольники» потом еще пешочком топать, но это ничего, есть время подумать.

Странный молодой человек.

«Ты мне должен жизнь!»

Аркадий ведь думал, что в подземных тоннелях он тогда оставил после той встречи труп. По-другому быть не должно. Сам из передряги еле выбрался живым. Орден сатанистов прекратил свое существование. Задним числом узнал, всех старших адептов арест минул, их просто «зачистили вхолодную». Когда так власти поступали? Обычно арестовывали и на допросы волокли. Но не в тот раз… Значит, все же слухи о боярах Белояра не совсем легенда. Да-а! Поди ж ты, живучим мальчишка оказался. Но как заматереть успел! Разыскал. Зачем ему тот человек, которого нужно гипнозом оприходовать? На вора не тянет. Сказал, что после того, как сделает дело, будут в расчете и претензий больше не последует. Аркадию в общем-то все равно, но все же любопытно. Зачем?

Артист, добравшись до телефона, набрал на диске номер.

– Алло? – приятный женский голос откликнулся на вызов.

– Могу услышать Германа Алексеевича?

– Минуточку, сейчас позову папу…

Откинулся в кресле, расслабленно поджидая, когда в трубке послышится знакомый голос.

– Слушаю вас.

– Здравствуй, Белун. Рад, что жив и здоров.

– Кто говорит?

– Не узнал, значит?

– Астах, ты?

– Я.

– Давно не общались…

– Все потом. Срочно свяжись сам знаешь с кем. Пусть передадут по эстафете, что я нашел того, кто нужен Владимиру.

– Сколько ты в Москве будешь?

– Теперь столько, сколько потребуется князю. Постараюсь адресок срисовать. Главное ты поторопись, и чтоб там поторапливались. Мне с ним одному не справиться.