Кубарем покатился по кустам, телом ломая поросль и нижние ветки на деревьях. Ох! Нехило так в лобешник прилетело. А этот изверг царя небесного тут как тут. Зубы ощерил, чуть ли не шипит.

– Подъем! Не спи, замерзнешь! Запомни, надлежит быть всегда начеку! Генерал написал, что из тебя нужно сделать волка вне стаи, и я это сделаю. Правило первое, никогда никому не доверяй.

Пока поднимался, выслушивал нотации, отдышался малость.

– Бегом!

Зануда! Хотя рациональное зерно все же есть. Прибавили в скорости. Оказалось, быстро и бесшумно передвигаться по лесу совсем не умел. Пересекая бурелом, подныривая под преграждающие проход ветви, цепляясь за пни, казалось, слышал негодующий скрип зубов Кузьмича.

– Кузьмич!..

Гля! Остановился. Из глаз сейчас молнии извергнет. И точно! Только не из глаз.

– Послушай, ты! Мамкин выкидыш! Кузьмичом меня называть еще право заслужить надо.

– А-а как же называть?

– Мастер! Я из такого говна, как ты, человека сделать обязан. Такое под силу только Мастеру. Чего звал?

– Ф-фух! Передохнуть бы?

– Бего-ом!

Побежал… Потом, по прошествии многих дней, он поймет, что первая «пробежка» была для него самой легкой. Можно с уверенностью квалифицировать ее как прогулку на природе. Последующие «бега» проводились в «рваном» темпе. За малейший произведенный им «шум», как-то: сухая ветка под ногой хрустнет, росу на еловой «лапе» смахнет, птицу потревожит или тот же иван-чай сломит, мучитель тут же «предложит» пробежать пять десятков шагов на корточках. А гад этот подмечает все, он теперь позади Каретникова движется.

Но было кое-что, чем Михаил утер нос Мастеру. Высокий фундамент под теремом, это цокольный этаж, куда цековским шишкам вход заказан. На самом деле это оружейка. Если не знаешь о ней, то и не подумаешь, что имеются помещения под домом. Огромный, габаритный схрон. Комитетчики постарались и свезли туда, казалось, все экземпляры легкого вооружения, какие в мире были. В прежней жизни Каретников от оружия фанател, ну и…

– Кто тебя этому обучал? – впервые с уважением в голосе спросил наставник.

Стараясь голосом не выдать сарказм, ответил с нотками удивления в ответе:

– Дак ведь бабушка показывала.

Шутку не понял.

– А кто у нас бабушка?

– Она в войну батальоном морской пехоты командовала.

Только и нашелся, что сказать:

– Ну-ну! Деятель!

Стрельбы тоже не вызывали особого труда. Только все же кое-что почерпнул у наставника из его «арсенала» умений.

Ура! Слава аллаху! Учитель, который на букву «М» начинается, после обеда объявил выходной. Мало того, сам лишил удовольствия созерцать свою намозолившую глаза физиономию. Сдулся куда-то. Сидели вдвоем с Андреичем на открытой веранде, лялякали обо всем, что в голову придет. Вадим Андреевич из хрустального бокала маленькими глотками потягивал «Бычью кровь», Михаил – из высокого стакана пил виноградный сок, смакуя действительно вкусный напиток. Мысленно сравнил сок «Каберне» в маленьких стеклянных баночках с тем пойлом, какое будут продавать в пакетах в путинскую эпоху.

– Вадим Андреевич, что-то понять не могу, мы здесь, считай, месяц кантуемся, а гостей у тебя как не было, так и нет. Почему? Или генерал громоотводом выступает?

Хозяин «делянки» охотно принял разговор.

– Это в более доступные места по выходным наезжают из Ленинграда черные «Волги». Сразу топятся баньки. Хе-хе! Гогот, женский визг и выстрелы слышны за десяток километров. Думаешь, не знаю, как на самом деле все в этой жизни устроено? Знаю. А у меня здесь, почитай, медвежий угол. Ежели вертолет не привезет кого значимого, то и не будет охоты. Сюда лишь большие любители поохотиться прилетают, а не мордатые, румяные и подпитые аппаратчики, чувствующие себя хозяевами заповедной чащи. За это я свою заимку и люблю. И жить самому в ней мне не скучно.

Потянулся за бутылкой, налил в фужер темно-красной жидкости, действительно похожей на кровь. Сделав глоток, снова продолжил начатый разговор:

– Мне вот тут один гусь лапчатый…

– Это почему, Вадим Андреевич, ты так о своем госте неуважительно?..

– Почему неуважительно? Гусь, потому что летает высоко. Так вот, сидели мы с ним, Минька, вот здесь же. Он и рассказал о том, что собственными глазами видел. Привезли в заказник на «царскую охоту» коммунистического лидера Румынии Николае Чаушеску. Слышал про такого?

– По телеку видел.

– Вот-вот. Хилый и невзрачный, к тому же, как сказал Славка, патологически трусливый. Но водится за ним одна блажь, обожает «повергать к своим стопам» крупных и благородных зверей. Чаще всего страдают медведи, так как они всегда под рукой. Их отлавливают и держат для «царской охоты» специальные службы. Но если в нужный момент не оказывается «дикарей», то забирают медведей из ближайших зоопарков и даже дрессированных из цирка.

– Дядь Вадь, лажу гонишь! Ну, кому это нужно?

Как черт из коробочки, словно из воздуха, у входа в открытую веранду возник Кузьмич. Серьезный как всегда, только взглядом сверкнул и отвел его в сторону. Подтвердил слова «хозяина заимки»:

– Вадим правду говорит. Иногда кажется, что мы все вырождаемся. Одна мразота кругом. Я потому и со службы… – замолчал, поняв, что мог сболтнуть лишнего.

– Так что там с Чаушеску? – Каретникову было интересно услышать продолжение охотничьей темы.

– Ну, дак! Животным ввели транквилизаторы, приковали цепями задние лапы к деревьям и стали ожидать начала «охоты». Специально для Чаушеску привезли и собрали небольшой деревянный помост, устлали его коврами, поставили столик с напитками и деликатесами. Ответственному за это дело дали знать о полной готовности, и лишь тогда в бронированном автомобиле к помосту подвезли «охотника». Вначале егеря стегали одурманенных животных кнутами, а когда те начали подавать признаки жизни, за дело принялся вождь всех румын. По медведям он стрелял из карабинов с оптическим прицелом. Никто сразу и не понял, что один обезумевший медведь оторвал себе прикованную цепью к дереву ступню и бросился к помосту. Растерявшиеся егеря и личная охрана стали стрелять не сразу, и медведь почти добрался до своего мучителя, но успел разрушить только помост. Когда парализованного страхом Чаушеску охрана укладывала в автомобиль, от него исходил весьма зловонный запах.

– Ха-ха-ха! А-ха-ха!

Смеялись втроем, даже Мастер нарушил свой обычно постный вид. Отсмеявшись, ладонью похлопал Каретникова по плечу.

– Размяться не желаешь?

Вот гад! Сам же объявил сегодняшний день выходным. Но отказываться себе дороже, может ведь и ночью «тревогу» устроить. Согласился…

– Желаю!

…боковым зрением углядел саркастическую ухмылку Вадима Андреевича. Они что, в одни ворота играют? Похоже на то! И точно. Оба старых козла загоготали в голос. Смешно им!

– Шутка! – Мастер осклабился. – Но в каждой шутке есть только доля шутки. Сейчас Андреич с тобой по своему предпенсионному профилю занятие проведет. Хоть и в теории, но знать это тебе нужно. Да-да, он ведь не вечно здесь прозябает.

– Кузьмич!.. – возмутился тот.

– Ладно, прости, погорячился.

– То-то же!

Твою маму! Отдохнул, называется. Спасибо!

Хотя Андреевич на поверку прикольным дедом оказался, действительно познавательная беседа. Хоть и сам знал много, но из уст профи информация воспринималась несколько в ином ключе.

– …Женщин спецслужбы использовали во все времена. Мало кто устоит против «медовой ловушки». Их готовят умельцы, потом они работают под руководством кураторов. Если «операция» удачно прошла, оба не в накладе. Работал я с одной такой удачливой агентессой, да. На совесть работала, на благо Родины трудилась. Изворотливая, как змея, и ко всему умная. Ульяна даже среди своих считалась одним из самых профессиональных и везучих агентов. Ей даже псевдоним Клеопатра дали. За годы работы ей приходилось выступать в роли «художницы», «жены крупного американского бизнесмена», «специалиста по наскальной живописи» и так далее. Однажды надо было скомпрометировать ценного дипломата, и Ульяна в поликлинике дипкорпуса МИДа за неделю превратилась в массажистку экстра-класса…