Кадеты представляли собой разношерстную группу, прибывшую из всех уголков Российской империи. Многие не имели знатного происхождения.

Да, именно так. В «кутузовцы» берут, не оглядываясь на родословную. Даже простолюдин может стать кадетом — таков был указ Его Императорского Величества Романова. Единственное условие — высокие боевые качества. А также продвинутая духовная сила и желательно боевой Дар к ней в придачу. Офицеры корпуса были вправе отказать даже высокородному аристо, если сочтут его недостойным. А чтобы ни у кого не возникало искушения давить на офицеров, Императорский дом Романовых взял учебные корпуса под свое особое покровительство.

Курсанты были едины в своем стремлении служить стране. И, конечно же, устроить своё будущее наилучшим образом. Две генеральные линии, которые всегда отлично дополняли друг друга. Немножко для общества и немножко для себя, любимого.

И самое главное — Кутузовцы специализируются на борьбе с Аномалиями. Как раз то, что мне нужно.

Всё это это я прочитал на официальном сайте училища. Посмотрим, как там на самом деле.

…Я вошел в кабинет отбора — небольшое помещение офисного формата. За единственным столом сидел мужчина лет пятидесяти-шестидесяти в мундире войск Его Императорского Величества. Это был высокий человек с острыми чертами лица, с небольшой лысиной на макушке. Остатки его волос отливали серебром и были зачесаны назад. Под носом у него красовались шикарные усы с закрученными вверх кончиками. Он носил военную форму с застежкой на горле и с поясом с портупеей. Звёзды на его погонах, видимо, обозначали его высокий ранг в армии. Я, честно говоря, не мог по ним определить, в каком он звании. Простите, я гражданский-с…

Я почти был уверен, что это был ветеран, неоднократно нюхавший порох. Что-то чувствовалось такое в его взгляде и манере держаться… В общем, я был уверен, что передо мной не просто отсиживатель задницы на довольствии, а человек, в прошлом работавший в поле.

Возможно, он уже слишком стар для оперативной работы, и поэтому перешел на кабинетную работу.

Ветеран оторвал взгляд от лежавшего перед ним документа, посмотрел на меня слегка недовольно. Даже нахмурился, как бы намекая, что мне здесь не рады. Так смотрят на назойливую муху, залетевшую в кабинет. Вроде бы и надо с ней что-то делать, а так время не хочется терять.

— Подскажите, как я могу записаться в кадетский корпус? — спросил я.

— Набор закрыт как месяц назад. Приходи через полгода, — сухо произнес ветеран и опустил глаза на свой документ. Всем своим видом он показывал, что разговор окончен.

— Согласно Имперскому Закону двести семьдесят три, параграф четвертый, подпункт пятый дробь четыре, любой дворянин член рода вправе рассчитывать на поступление в любое время, если на испытаниях докажет свою состоятельность, — отчеканил я. Достал из сумки паспорт, документы и положил перед дядькой.

Спасибо Отражению за найденные статьи в законодательстве. Я пришел сюда отнюдь не безоружный.

Ветеран поднял на меня глаза. В них уже читалось явное раздражение.

— Тебе лучше выбрать что-нибудь другое. Например, в паре кварталов отсюда есть дворянское высшее училище номер четыреста тридцать один, — сказал он, — Мы здесь растим настоящих бойцов, которым предстоит сражаться с Аномалиями. А Аномалии, знаешь ли, иногда убивают.

Ясно. Он думает, что я какой-то халявщик, решивший получить легкую должность. Типа отслужить на бумаге, заработать себе хороший послужной список, ничего не делая.

Видимо, мужика от таких типчиков уже изрядно тошнило. Наверняка, в кадетском корпусе много таких уже проходило обучение — детишек своих родителей, с посредственным Даром, никакой силой, но большими амбициями.

— Так это же хорошо! — довольно улыбнулся я, — Я достаточно сильный, чтобы поставить любую аномальную дрянь на место. Но не хватает теории.

Лицо дядьки слегка вытянулось. Ага… теперь он, по ходу, думает, что я самоубийца.

— Любой соискатель должен пройти специальную серию тестов и испытаний, чтобы продемонстрировать свои способности и характер, — проворчал он.

— Я настроен супер серьезно, — с улыбкой произнес я, — Готов хоть прямо сейчас!

— О, ну раз раз юноша горит таким безудержным желанием послужить Родине… — ветеран взял мои документы и принялся внимательно изучать их, — То я могу пойти ему навстречу. И провести внеочередное испытание.

— Это было бы отлично и сэкономило бы нам время, — снова улыбнулся я.

Он лишь фыркнул в ответ и резко встал, громко скрипнув стулом. Я услышал механический скрежет и опустил глаза.

Механический протез. У ветерана вместо ноги под штаниной поскрипывал механический протез.

В этом мире, как я понял, восстановить конечности и органы, даже глаза, не проблема. Но стоит это больших денег. У кого денег нет, те используют примитивные механические протезы.

Мы с ветераном шли по извилистым коридорам кадетского корпуса. Его военная выправка была безупречной, а хрустящий звук его сапог по полированному каменному полу наполнял пространство некой особой атмосферой. Мы двигались мимо рядов дверей, каждая из которых была украшена латунными табличками с именами сотрудников корпуса.

Вскоре мы вошли в спортзал с высокими потолками. Здесь тренировалось множество людей, в основном это были кадеты. В зале стояли разнообразные тренажеры, а также массивные технические установки неизвестного мне назначения.

В раздевалке я переоделся в загодя прихваченную с собой спортивную форму, после чего начались испытания.

Стартовали с серии физических тестов, призванных проверить силу, выносливость и ловкость соискателя. Чтобы пройти их, даже одаренному нужно было довести себя до предела. Иначе не заслужить права вступить в ряды «Кутузовцев».

— Ударь со всей силы, — сказал ветеран, указав на один из массивных приборов. У него был дисплей с показателями и что-то вроде удароприемника, обитого упругой кожей, — Набери хотя бы тысячу баллов…

— Ныа! — без подготовки я зарядил кулаком по удароприемнику.

— Да погоди ты… — не закончив, ветеран выпучил глаза.

На дисплее высветилось что-то в районе десяти тысяч, после чего он моргнул и погас. Устройство заискрило, внутри него что-то громко то ли хрустнуло, то ли щелкнуло. Из щелей вверх повалил дым.

На удароприемнике после моей тычки осталась глубокая вмятина.

К нам подскочил какой-то усатый мужик — возможно кто-то из тренеров или инструкторов.

— Как ты его смял? Он же сделан из… — он в шоке уставился на вмятину на удароприемнике.

— Я нечаянно… — я с виноватой улыбкой развел руками.

— Он же с повышенной ударостойкостью… — в шоке проворчал усач, осматривая дымящуюся установку, — Валентин Петрович, вы кого к нам привели?

— Испытания покажут кого, — одноногий ветеран помотал головой и напустил на себя невозмутимый вид. После чего повернулся ко мне, — Неплохо, Булгаков, неплохо. Переходим к следующему испытанию.

Его взгляд, обращенный на меня, слегка изменился. Кажется, я перестал быть досадной проблемой. Отныне я — интересная досадная проблема.

— Ага, вы только помните — то, что устройства казенные, не повод их ломать! — добавил нам усач в спины.

Я с улыбкой сжал и разжал кулак. Между пальцами натянулись едва заметные нити из розового тумана.

Отражение не дает дополнительно силы, выносливости или ловкости. Отражение — это рычаг. Оно позволяет применять свою силу максимально эффективно. Слабый человек с рычагом добьется куда больших результатов, нежели качок с голыми руками.

По ряду причин особенно хорошо Отражение работает именно с людьми, хомо сапиенсами, из-за особенности их структуры мышц. С животными эффект в разы слабее.

Далее я должен был показать навык владения духовной силой. Я закрыл глаза, сосредоточив всю свою энергию в руках. Её было не много, но мне помогало Отражение.

Я ощутил, как во мне нарастает сила. Когда я открыл глаза, из моей руки вырвался сгусток золотого света. Он поразил мишень с высокой точностью. Аккурат в яблочко.