В моем списке кандидатов на роль Железной Маски для Лануа тоже нашлось местечко, и не последнее. После первого разговора Маска никак себя не проявлял, да и не мог проявить, – ретранслятор улетел обратно вместе со «Стрелой», а второй, смонтированный после высадки на возвышенном месте, по приказу Хасана пока не включали. Временно, до особого распоряжения… «Балалайки» всех участников экспедиции превратились в игрушки исключительно личного потребления, без возможности выйти в Сеть. Хотя нельзя исключать, что у кого-то есть усилитель, позволяющий выходить на спутники, изредка пролетающие над этими заброшенными краями… Но Хасан наверняка наготове, ждет момент такого выхода, – словно кот, затаившийся у мышиной норы…

Так что, если у Маски появится неотложная надобность со мной пообщаться, придется ему это делать лично и в реале. И тут уж никакие маскирующие причиндалы не помогут… Рискнет ли он потерей инкогнито?

Ладно, поживем – увидим. Кто доживет, разумеется…

…Задуман был туркомплекс как весьма живописное местечко, и даже умудрился остаться весьма живописным, несмотря на все выпавшие на его долю передряги. Уцелевшие здания свидетельствовали: архитекторы старались создать нечто приятное для глаза, нимало не заботясь об исторической достоверности. В результате их трудов комплекс отчасти напоминал городок золотоискателей на Аляске – не реальный, а такой, какими представляют эти городки режиссеры авантюрно-исторических фильмов. При желании здесь можно было разглядеть и черты поселка героических советских полярников, позаимствованные из фильмов другой страны и другой эпохи.

В общем, смешение стилей и полная эклектика. Однако живописная. Как раз для непридирчивых туристов.

Но сейчас любой турист, попавший сюда каким-то чудом, бежал бы из комплекса со всех ног. Причем бежал бы, зажав нос, – вонь здесь стояла чудовищная. И дующий с Бырранги ветерок не помогал, и даже респиратор не спасал от гнусных миазмов.

Природу ядреного коктейля из запахов я опознать не смог. Присутствовал здесь и хорошо знакомый аромат разлагающихся трупов, но не он заставлял дышать ртом. Что-то непонятное смердело…

Развалины и уцелевшие дома я отправился обследовать в одиночестве – невзирая на бурные протесты Лайзы, она и остальные остались у вертолета, приземлившегося в отдалении, на вершине холма, причем с наветренной стороны от городка. Благоверная и знать не знает, как ей повезло и от чего я ее избавил.

Хотя особого выбора, кому идти в разведку, не было… Пилотом я рисковать не мог, от Лануа, оператора и Лайзы в критической ситуации было бы больше вреда, чем пользы. Боевую подготовку имел лишь пулеметчик, но не бросать же вертолет без охраны. При необходимости прикроет сверху огнем, городок простреливается почти насквозь, мертвых зон немного…

Впрочем, я надеялся, что до стрельбы дело не дойдет. Выполняя полученные инструкции, мы плотно просканировали и городок, и окрестности биодатчиком. Живой объект обнаружился лишь один – неподвижный, забившийся под развалины и упорно не желающий вылезти на звук низко летящего вертолета. Веса в том объекте было чуть больше сорока килограммов, и я решил, что это не человек – волк или одичавшая собака. С такой животиной и в нынешней своей физической форме справлюсь. Да и с сорокакилограммовым человеком, хочется надеяться.

Но что же стряслось со здешними жителями? Что в городке жили люди, причем совсем недавно, сомнений не было… Кое-где мне попадались следы боя – стреляные гильзы, пулевые отметины на стенах домов, почерневшие пятна высохшей крови. Странный бой, после которого не осталось никого, ни живых, ни мертвых.

Некоторые гильзы, что характерно, были от «абакана». Откуда здесь российский автомат? В сибирской армии, насколько я знал, в роли основного стрелкового оружия используются «коловраты». Пардон, конечно же, не в армии – в незаконных вооруженных формированиях.

Выйдя на небольшую площадь, я обнаружил первый труп. Выглядел он гнусно. Нет, поймите правильно, любой мертвец – не картина Рембрандта, любоваться не на что. Но этот… Над тем, кто не так давно был рослым и плечистым мужчиной, основательно поработали какие-то хищники: содрали мясо с костей, разбросали вокруг требуху, в клочья изорвали одежду. А еще у покойника не было ног. Обеих. Непонятно – ведь судя по размерам укусов, пировали здесь некрупные зверьки…

Преодолевая брезгливость, я подошел поближе, присмотрелся.

Вот даже как… Ноги у мертвеца отрубили. Или, что еще хуже, не у мертвеца, у живого… Отрубили неумело, раз за разом ударяя тупым топором или чем-то похожим, – возле трупа валялись мелкие осколочки раздробленных бедренных костей, а на здешней псевдобрусчатке остались характерные следы прошедшего наскозь рубящего орудия.

Я осмотрелся и не увидел нигде поблизости отрубленных конечностей или хотя бы их костей…

Неприятное место. И люди здесь жили неприятные. Все увиденное я фиксировал на «балалайку» – пусть Хасан посмотрит и хорошенько подумает, стоит ли тут расквартировывать экспедицию… Жаль, запахи местные никак не записать. Лично я при большой нужде смог бы перекантоваться и здесь, – радиации нет, ядовитой химии нет, а к любой вони можно и притерпеться… Доводилось выживать в местах похуже. Но Лайза? Хамиз Лануа? Остальные штатские?

Однако не мог же один труп так испортить здешнюю атмосферу… И я продолжил поиски, обходя дом за домом, и на задах одного из них нашел то, что искал. Лучше бы не находил, честное слово.

Братская могила для всех здесь убитых была выкопана более чем небрежно. Даже не выкопана – вырыта взрывом. Мерзлота на обращенном на юг склоне пригорка оттаяла глубже, чем на ровном месте, и кто-то проковырял в верхнем мягком слое дыру, заложил в нее и подорвал заряд взрывчатки. Насколько я понимаю во взрывах, использовали два стандартных пластитовых брикета или нечто аналогичное по мощности.

Трупы скинули в получившуюся неглубокую и обширную воронку, кое-как присыпали выброшенной взрывом землей. И на этом неведомые мне могильщики посчитали свой долг перед мертвыми исполненным.

Но вот что я скажу: никогда не экономьте силы и время, копая неглубокие могилы!

Захоронение вскрыли. Наверное, не сразу, через несколько дней, когда снизу потянулся привлекающий падальщиков аромат. Но эксгумацией в гастрономических целях занялись отнюдь не те мелкие зверюшки, что потрудились над безногим бедолагой на площади.

На разбросанной по сторонам земле четко и глубоко отпечатались когтистые лапы. Я ни в коем разе не Дерсу Узала, но, по скромному моему разумению, из всех здешних зверей следы такого размера мог оставить лишь медведь. Причем исключительно крупный. Однако вид раскопанных трупов заставил усомниться, что виноват в осквернении могилы топтыгин. Здесь не обгладывали плоть с костей – откусывали огромные куски и, похоже, глотали вместе с костями.

Пасть у медведя здоровенная, но все же не позволяет перекусывать человеческие тела одним движением челюстей. И брюхо не маленькое – но даже если мишка не раз являлся сюда на трапезу, все равно не сожрал бы большую часть плоти у нескольких десятков мертвецов. А стаями медведи не бродят.

Ни единого следочка мелких хищников не видно – ни от их лап, ни от зубов… Здешняя столовая была закрыта на спецобслуживание единственного клиента.

Кто же здесь подкрепился? Мутировавший медведь? Искусственно выведенный монстр? Или же монстр давно известный – чучундра звероящерная, как именует ее генерал Кравцов? Вдали от озера никто и никогда с чучундрой не встречался, но всё когда-нибудь случается впервые… Озеро Таймыр сильно обмелело, разбилось на несколько водоемов, пищи стало в разы меньше, и…

Прекрати ломать голову, Мангуст. Ни к чему, коли уж под рукой есть профессиональный специалист по таинственным зверюгам – профессор Птикошон, консультант Эфенди по вопросам зоологии и криптозоологии.

Я тщательно, в нескольких ракурсах заснял на «балалайку» следы лап и челюстей. Пусть профессор выдаст авторитетное заключение. Но что бы он ни сказал, одно понятно сразу: зверюгу необходимо выследить и завалить, даже если она не заинтересует Эфенди. Во избежание.