Когда-то здесь жили, но сейчас дом давненько стоял необитаемым – пыль, запустение. К обстановке Баг особо не приглядывался, сразу поднялся наверх, откуда доносился какой-то негромкий звук непонятного происхождения.

Распахнул дверь – и понял, что опоздал. Что все здесь закончилось без него… На крюке, вбитом в стену, висела барменша. Снятое с крюка бра причудливого вида – металлическое, кованое – лежало у стены, рядом стояли туфли, поставленные аккуратно и ровно, и валялся опрокинутый табурет. Срезанный с бра провод был затянут на горле женщины. Труп слегка покачивался, легонько ударял пятками о стену, – именно этот звук услышал сержант снизу.

Хоть у кого-то здесь сохранились остатки человечности… Хоть кто-то понял наконец, что жизнь – штука ценная, но все же не любой ценой ее можно покупать. Багиров стянул шлем с головы, сам не очень понимая, зачем это делает, потом приподнялся на цыпочки, перерезал провод. Подхватил тело, не дал грохнуться на пол, опустил аккуратно и осторожно.

Опустил – и замер в неудобной согнутой позе. Понял, что барменша, судя по температуре и окоченению, провисела не менее двух часов. А это значит, что датчик никак не мог на нее отреагировать… К тому же тело покачивалось, а сквозняков здесь нет… И подземных толчков, даже самых слабых, в несколько последних часов не случалось.

В доме прятался кто-то еще, а сержант расслабился, как последний ботаник.

Когда он пришел к этому выводу, то ничего не успел предпринять, – на Багирова напали. И, пожалуй, именно это нападение имело бы самые большие шансы на успех, если бы Василиса действовала молча. Но она выскочила из-за занавески с диким воплем.

Баг мгновенно обернулся, увидел искаженное яростью лицо, занесенное над головой оружие – тесак или что-то вроде того.

Он выстрелил на рефлексах, не задумываясь. Пуля отшвырнула Василису к стене, женщина сползла по ней, пятная кровью. Тесак звякнул об пол. Даже скорее не тесак, а здоровенный нож для разделки мяса.

Василиса была жива и оставалась в сознании, но Багиров видел: ранение смертельное. Угоди ей в грудь пуля из охотничьего карабина, еще могла бы при удаче выкарабкаться, но пуля «абакана» движется внутри тела по очень поганой траектории, и выжить в полевых условиях шансов нет.

– Где Игнат держит рацию? – спросил он главное.

В пультовой «Звезды», вопреки ожиданиям, передатчик не обнаружился. Лишь достаточно мощный приемник, нужный сейчас Багирову, как дождевик в пустыне Сахара. Нашлось там и кое-что более полезное: неплохой запас патронов разных калибров – для карабинов, дробовиков и «дыроделов».

Он не особенно рассчитывал на словоохотливость умирающей, но та прохрипела:

– Не у него… У главного нашего…

– Главный не Игнат? – уточнил Баг.

– Не-е…. Этот шестерка… Выслуживается… За начальника у нас Длинный. Зэками нашими верховодит…

– Что за зэки? Тоже ряженые?

– Если бы… Самые натуральные…

Багиров начал расспрашивать, стоило понять, с кем еще предстоит иметь дело. Василиса слабела на глазах, отвечала все тише, все неразборчивее, но постепенно из вопросов и ответов сложилась следующая история: до Катаклизма не так далеко отсюда имелся рудник, работали там зэки, охраняли их вертухаи, небольшой поселок вольнонаемных рядом был… А после катастрофы, как выразилась Василиса, «вертухаев будто языком слизнуло». Или погибли все, или сбежали, бросив своих подопечных, хотя куда отсюда бежать… С этого рудника и пришли лагерники, в количестве почти двух десятков и быстро прибрали к рукам – со стрельбой, с кровью – власть над городком. Именно после их появления началось людоедство, до того только выменивали продукты на водку. Сейчас желающих торговать с городком почти не осталось, и бывшие зэки устраивают охотничьи экспедиции, причем добывают не только тундровую живность, но и двуногую дичь.

Василиса замолчала и закрыла глаза. Дышала тяжело, прерывисто, в простреленной груди побулькивало и похрипывало. Сколько ни тормошил ее Баг, ни единого ответа больше не добился… Он достал нож и примерился поставить точку.

В этот миг Василиса открыла глаза и все поняла. Прошептала:

– Сделай… не больно…

– Больно не будет, – пообещал Баг и сдержал обещание.

…Игната он так и не нашел. Потратил еще час, обыскал весь город, включая развалины, нашел и прикончил еще троих жителей (одного из них после короткой перестрелки). Все трое оказались незнакомыми, хотя, возможно, и был среди них лжешаман, его без шаманского костюма и маски с рогами сержант не опознал бы. В артиста Васильева, кстати, Багиров стрелять первым не собирался, был благодарен за попытку предупредить, спровадить подобру-поздорову из злого города. Но как получилось, так и получилось…

А Игнат словно в воду канул. Наверное, сбежал в тундру, рассчитывая перехватить и предупредить возвращавшихся охотников. Рация тоже не отыскалась. Возможно, зэк по кличке Длинный таскал ее с собой в походах по тундре, или надежно запрятал здесь, в городе.

В любом случае надлежало подготовиться к встрече, и Багиров подготовился. Оборудовал несколько дополнительных огневых точек, положив там трофейные карабины и помповушки – изображать ходячий арсенал сержанту надоело. Переустановил растяжки на входе в городок, причем понизил прицел арбалетов и заменил грубую проволоку тончайшей, но прочной флуорокарбоновой нитью из своего запаса, практически невидимой. Теперь обнаружить ловушки можно было только подсвечивая путь ультрафиолетовым фонарем, а сержант сомневался, что бывшие лагерники способны на такие изыски.

Время близилось к полудню, охотники не появлялись. Спать хотелось невыносимо, больше суток на ногах, не шутка, причем сутки оказались заполнены весьма бурными событиями… Если Игнат в самом деле предупредил главаря, то самая беспроигрышная игра для бывших зэков – выждать несколько часов, ничего не предпринимая. А под вечер, когда усталость доконает сержанта, отбить городок.

Можно воспользоваться стимулятором из аптечки, но, если Длинный и компания не заявятся в ближайшие два-три часа, станет еще хуже… Тяжело воевать в одиночку.

Жрать тоже хотелось не по-детски. Детей заботливые родители кормят четыре раза в день, а последней трапезой сержанта стал вчерашний обед… Да и то не обед, а одно название – две сухие палочки, с палец размером каждая, полученные от щедрот Ивана. При беглом осмотре домов ничего съедобного Баг не нашел (за исключением тухлых рыбьих голов и «подсвинков», но и та и другая еда на любителя), а на тщательные поиски времени не оставалось. Но пустой желудок – полбеды, а вот проблему сна и отдыха надо было как-то решать.

Поразмыслив, Багиров решил подремать вполглаза в «Звезде Таймыра». Хоть одну растяжку возвращающиеся зацепят – услышит и проснется. А если зэки окажутся на диво везучими и проскользнут мимо всех ловушек, об их появлении оповестит сторожевая система «Звезды», совсем врасплох не застанут. Рискованный план, но ничего лучшего в сонную голову не приходило.

Однако у «Звезды Таймыра» сержанта поджидал сюрприз. Датчик показал, что внутри, в пультовой, находится человек. Игнат? Вернулся?

Багиров рывком распахнул дверь и с трудом удержался от выстрела. За столом, уставленным аппаратурой, где не так давно сидел сбежавший Игнат, теперь восседал верховный шаман Таймыра и всея тундры Васильев, бывший артист бывшей филармонии бывшей Республики Саха – Якутия. На фоне мерцавших экранов и подмигивающих светодиодами панелей полное шаманское облачение выглядело сюрреалистично.

Сержант опешил. Кого-кого, а уж шамана Васильева он здесь увидеть не ожидал.

На коленях у шамана лежал охотничий карабин, потертый, исцарапанный, однако с новеньким оптическим прицелом. Но Васильев даже не потянулся к оружию, не обращая внимания на автомат Багирова, нацеленный прямиком на шаманскую двурогую маску.

– Ты что тут затеваешь, филармония? – не слишком дружелюбно поинтересовался сержант.

– У Длинного много людей, ты один не справишься, – спокойно ответил шаман, даже не глядя в сторону Бага. – Я помогу. Вдвоем легче воевать, да?