Круто повернувшись, он почти добежал до своей чёрной машины и канул в её глубины. Свита, не глядя более на меня, последовала за ним.

А я опустился на землю и закрыл глаза.

Ничего не понимаю, — билось у меня в голове. — Я ничего не понимаю…

На плечо легла рука. Вместе с нею пришел знакомый дух вишнёвого табака, французского одеколона и чистой крахмальной сорочки.

— Идём, Сашхен, — голос шефа был усталым и пустым, как высохший колодец. — Хватит с тебя на сегодня впечатлений.

Я поднялся. Ощущая на себе взгляды тех, кто присутствовал при безобразной сцене ареста, я желал убраться подальше. Возможно, некоторые воспримут моё избавление от Совета, как ещё одно проявление силы, но я-то знал, чего стою на самом деле.

— Спасибо, — сердечно сказал Алекс подошедшему Владимиру. — Спасибо тебе, Володенька. И… Прости. Прости, я думал, что ты сломался…

— Ничего ещё не кончилось, — угрюмо бросил Владимир. — Я просто выторговал вам отсрочку. Спичкин — клещ. Он не отвалится, пока не насосётся.

— Ничего, — в голосе Алекса было больше энтузиазма, чем в его глазах. — Мы что-нибудь придумаем. В крайнем случае, вызовем тяжелую артиллерию. И кстати, — шеф послал мне укоризненный взгляд. — Прими благодарность от моего напарника. Он бы и сам мог сказать спасибо, если бы не был таким глупым, напыщенным болваном.

Владимир только махнул рукой.

— Моя машина всё ещё в вашем распоряжении, — на улице, под ярким солнцем, князь Неясыть не мог так легко соткаться из теней и сумрака. Но всё равно подошел совершенно бесшумно. — И если вам нужно убежище, мой клуб…

— Премного благодарен, — склонил голову Алекс. — Вы и так сделали для нас слишком много. Но мы остановились в Астории, так что…

— Разумеется, — улыбнулся флибустьер. Золотая серьга пустила солнечный зайчик мне в глаз. — Там вы будете в полной безопасности.

Полы плаща с красным подбоем взметнули пыль на асфальте, и флибустьер исчез. Вместе с ним исчезли, как по волшебству, и остальные любопытные. Мы остались втроём.

— Это Младший Степной! — тут же вскричал Алекс, крутанувшись на месте и ударив кулаком в ладонь. — Это Гордей настучал в Совет о поединке. Ну он у меня…

— Почему вы думаете, что это он? — признаться, я тоже всё время об этом думал: кто? Кто сообщил в Совет?..

— Сам подумай: кому выгодно, чтобы расследование не состоялось? Кто пытается остановить нас с самого нашего приезда? Все нападения вервольфов недвусмысленно указывают на Гордея Степного. Младший брат директора «Семаргла» слишком озабочен тем, чтобы устранить нас с тобой с дороги… И после того, как не получилось уничтожить своими силами — натравил Совет.

Я видел этого Спичкина раньше. В клубе Астарта, рядом с магом в желтой майке. Я тогда думал, что он состоит в его свите, но как оказалось, всё было наоборот: возможно, маг, которого Матрёна указала, как исполнителя проклятья на кладбище — сам работал на Совет…

Вслух я ничего говорить не стал. Я слишком зол был на Алекса. И слишком устал для того, чтобы объяснять свои выводы.

— Это вы организовали поединок, — сказал я. Вы хотели, чтобы я убил вервольфа. А теперь удивляетесь? Вы же сами меня подставили.

— Дурак ты, Сашхен, и не лечишься, — беззлобно ругнулся Алекс и отвесил мне шутливый подзатыльник. — Это была приманка. Мы спровоцировали противника на ответные действия, он запаниковал. И заглотил наживку по самые помидоры… Теперь осталось вытянуть его на поверхность, и — подсечь.

Я посмотрел на Владимира.

— Я здесь ни при чём, — качнул головой тот. — Такие сложные манёвры не по моей части. И Алекс, душа моя, — он повернулся к шефу. — Если ты до сих пор не понял: с Советом всё серьёзно. Повторяю ещё раз: они не оставят вас в покое. Спичкин не успокоится, пока не…

— Я знаю, знаю, — отмахнулся шеф. — Но зато мы почти у цели!

— А ты вот над чем подумай: не велика ли цена? — заложив одну руку в карман, и легко помахивая молотом, Владимир развернулся и медленно пошел по липовой аллее прочь.

— Ты тоже так думаешь? — спросил шеф у меня.

— Я ничего не думаю, — солнце давило, как железный раскалённый щит. Выносить его присутствие становилось всё труднее. — Я спать хочу.

— Ну и хорошо, — легко переключился Алекс. — Тогда поехали спать.

И мы поехали. В машине я почти отключился, но перед внутренним взором всё время вставало лицо Секретаря, с пергаментной кожей, тусклыми, похожими на две кучки сигаретного пепла глазами и желтой зубастой улыбкой… И я всё время чувствовал его запах: ладан и сырая земля. От этого казалось, что на плечо вот-вот опустится цепкая, похожая на куриную лапу рука, и я вздрагивал. Сон отступал.

А в вестибюле, под роскошными хрустальными люстрами, которые отражались в гладком полу, делая его похожим на звёздное озеро, нас ждал Гордей Митрофанович Степной, младший брат директора «Семаргла».

Он был очень высок — чего не видно было на фотографии. Поджарый, с проступающими сквозь майку кубиками пресса и рельефными мускулами груди и плеч. Такую фигуру не сделаешь, сутки напролёт гоняя на чоппере и наливаясь пивом.

Чёрная кожаная безрукавка открывала татухи на предплечьях, а также шрамы — белые на смуглой коже.

Я подумал: какие же увечья могли оставить такие чудовищные шрамы — и это при феноменальной регенерации вервольфов…

— Ба! Какие люди, — когда Гордей Степной посмотрел в нашу сторону, я сразу понял, что Алекс взял неверный тон.

В глазах вервольфа полыхала ярость. Казалось, одно неверное движение — и она обернётся пожаром для всех, кто попадётся на пути.

— Вы! — одним текучим движением вервольф оказался рядом и навис над шефом. Я видел, как удлиняются его клыки. — Куда вы дели моего сына? Если с ним что-нибудь случится, если с его головы упадёт хоть волос…

— Стоп, — скомандовал шеф таким тоном, что мне захотелось упасть прямо на зеркальный пол вестибюля. Вервольф лишь сузил желтые, с прыгающими огненными крапинками глаза. На скулах его заиграли желваки. — Предлагаю начать беседу заново, — Алекс посмотрел на ближайший лифт. — И не здесь. Не на виду.

Девушка на ресепшене безуспешно пыталась привлечь наше внимание. В руках она держала какой-то конверт.

— Не сейчас, милая, — ласково улыбнулся ей Алекс и повлёк нас с вервольфом к лифтам.

Пока мы поднимались в номер, я прямо таки чувствовал идущий от Гордея Степного поток силы. Тот, который я ощущал от убитого мною вервольфа — Боже! Я даже не узнал его имени!.. — был гораздо слабее.

Он излучал опасность, даже просто стоя на месте, спокойно опустив руки вдоль тела. Тонкие ноздри чуть подрагивали, грудь поднималась и опускалась от дыхания. В остальном вервольф был неподвижен — как сжатая пружина, которую вот-вот отпустят.

Алекс, казалось, никак этим не был обеспокоен. Не скрываясь, он изучал младшего брата директора «Семаргла», и чуть заметно кивал — будто бы ставил мысленные галочки.

— Итак, давайте с самого начала, — пригласил шеф, как только за нами захлопнулись двери роскошного номера на третьем этаже «Астории».

Сам Алекс тут же прошел к бару, выбрал тяжелую квадратную бутыль с притёртой пробкой и плеснул густой коричнево-золотистой влаги в два толстостенных стакана. Один протянул гостю, из другого сделал большой глоток, а потом упал в кресло, жестом пригласив остальных сделать то же самое.

Больше всего мне хотелось пойти в спальню, задёрнуть тяжелые бархатные шторы — так, чтобы сквозь них не проникал ни один лучик света, а затем упасть на кровать, накрыть голову подушкой и отключиться.

Но я тоже сел в кресло. Пустой диван стоял между мной и шефом, но Гордей садиться не спешил. Он выпил предложенное Алексом, не глядя, но совершенно бесшумно опустил стакан на столик за своей спиной, и набрав в грудь побольше воздуха, выдохнул: