— Именно! А теперь посмотрим на ситуацию в масштабе всей вселенной. Когда-то давно она возникла в один миг. В этот миг возникло Великое Неравноправие. Распределение энергии во вселенной тогда достигало максимального контраста. И с тех пор мир стремится к состоянию полного термодинамического равновесия. То есть информация постоянно уничтожается. И тут возникает Вторая Теорема Теории Информации: информацию невозможно создать.

— Как так? — Удивился я. — А как же книги, придуманные авторами.

— В том-то и дело, что чтобы придумать эти книги авторы должны были поглотить информацию из внешнего мира. Должны были съесть еду, в которой содержалась энергия, которая пошла на «создание» этой информации в их мозгу. Это второй закон термодинамики. Энергия всегда движется оттуда, где её много, туда, где её мало. Попутно, вы можете создавать локальное нарушение энтропии. Например, вы можете создать холодильник, в котором охладился этот сок. Но в рамках большего масштаба мир всегда движется к равновесию. Мудрость в книгах — это проявление мудрости Солнца, дающего жизнь нашему миру. И нужно понимать, что, когда мы говорим об информации, мы не говорим о смысле этой информации. Мы можем обработать информацию и конденсировать её в виде информации, имеющей смысл. Но общее её количество от этого не увеличится.

— То есть вселенная деградирует? — Пришёл я к очевидному выводу.

— Да. Каждую секунду. В момент сотворения мира было создано огромное количество информации. И с тех пор мы только деградируем, теряя всю эту божественную мудрость. И отсюда, кстати, происходит Третье Следствие Теории Информации: вся информация во вселенной возникла в момент её сотворения. Это был акт самоубийства бога, который принёс себя в жертву ради сотворения мира.

— Самоубийства?

— Именно! Это и есть тот самый Первородный Грех, о котором нам талдычат священники. Но да что взять с убогих. Они же сами не понимают, о чём говорится в их священных книгах. Помните это? Вначале было слово. И слово было у Бога. И слово было бог.

— Библия. — Кивнул я. — Ветхий завет.

— Но ведь писалась эта книга безграмотными египетскими рабами. У них просто не было такого понятия, как «информация», и они заменили его понятием «слово». Близким по смыслу, но неточным. А теперь прочитаем правильный текст. Вначале была информация. Информация была у бога. И бог стал информацией. То есть бог был источником всей информации. Он передал эту информацию в наш мир в момент его создания. А поскольку он сам был информацией, то прекратил своё существование в виде бога, став самой вселенной.

— Попы сожгли бы вас на костре. — Оценил я степень еретичности этого высказывания.

— Ха-ха! Это их любимый аргумент. Они прибегают к нему всякий раз, когда им нечего сказать в ответ на слишком умный вопрос. Но, как вы могли заметить, я только что убедительно доказал существование бога. Я сделал то, чего не смогли сделать все эти попы и священники за хрен знает сколько лет. И всё, что для этого было нужно, это стакан воды и кубик льда.

Игнасио допил минералку и продемонстрировал лёд, оставшийся в стакане, после чего продолжил.

— Всю информацию во вселенной создал бог. Я не буду углубляться в вопрос о том, откуда он её взял и зачем вообще нужно было создавать этот мир. Хотя мир получился, откровенно говоря, дерьмовым. И радует меня в нём только то, что совсем скоро, всего через пятьсот миллиардов лет после сотворения и через три дня от этого момента, он, наконец, будет уничтожен. Взорвётся от раздувшей его энергии пространства, и вся материя обратится в свободные кварки. Пространство как функция взаимодействия энергии тоже прекратит своё существование, и вся информация во вселенной будет стёрта. Бог, наконец-то, полностью умрёт. Его труп сгниёт и исчезнет. Наступит полная и окончательная смерть.

— Полная, но, увы, не окончательная. — Покачал я головой, допивая сок. — Азатот поглотит этот мир, и тем самым даст начало новому циклу бессмысленного бытия.

— Азатот? Вы верите в богов? — Слегка нахмурился Игнасио.

— Верю? Нет, я не верю в них. Я знаю о них. Я общался с ними, как сейчас с вами. Правда, мы не минералку пили. И поверьте, это знание не даёт ни капли надежды на лучшее будущее. Вы говорили, что этому миру пятьсот миллиардов лет? Далековато я забрался. В годы моей юности учёные говорили, что вселенная возникла пятнадцать миллиардов лет назад.

Я попытался вернуть беседу к теме науки, но, видимо, мои высказывания испортили Игнасио настроение.

— Прошу меня простить. Пойду прогуляюсь и поразмышляю о бренности бытия. — Встал он из-за стола. — Можете поговорить с Джоном. Он любит обсуждать богов и их тайные замыслы. Думаю, вы нашли друг друга.

С этими словами недовольный Игнасио быстро пошёл прочь по улице и вскоре свернул к морю, скрывшись с моих глаз.

Я недоумённо проследил на его почти что бегством, после чего перевёл взгляд на два стакана на столе передо мной. Поднявшись со стула, я подошёл к бармену.

— За напитки нужно заплатить? — Поинтересовался я.

— Что вы, пустое. Какие деньги, если до конца света осталось три дня? Народ уже пару месяцев как не работает, а только проедает запасы. Я в этом кафе тоже работаю, потому что мне это нравится. Предыдущий хозяин подался к последователям Церкви Полярного Лиса. Они вон там заседают.

Джон указал на небольшую толпу рядом с ослепительно белым зданием дальше по улице. Большинство домов в городке были «цветастыми», и белое здание сильно выделялось из общего стиля.

— А чем вы так расстроили беднягу Игнасио? Раскритиковали его гипотезу? — Поинтересовался Джон, протягивая мне новый стакан с соком.

— Нет. Я сказал, что уничтожение этого мира — это ещё не конец.

— Правда? А я, признаться, надеялся, что таки это конец.

— Для вас, может быть, да. А вот для всего остального мироздания это просто ещё одна кончина мелкой и незначительной вселенной. Таких за секунду дохнет больше, чем живёт мух на этой планете.

— Хм… Подобная мысль удручает. Я не очень разбираюсь во всей этой науке. Всё-таки у меня лишь три класса церковно-приходской школы. Но одно я из разговоров с Игнасио понял точно: раньше было лучше.

— Истинно так! — Усмехнулся я. — Давайте же выпьем за былые времена. — Мы чокнулись стаканами и пригубили сок. — Так вы не отсюда?

— Нет. Я раньше воевал в армии человечества. Бился с демонами, хаоситами и орками.

— Во славу Бога-Императора? — Удивлённо поднял я бровь.

— Во славу него, родимого. — Вздохнул Джон.

— Ну, тогда выпьем за императора. — Предложил я.

Мы опять глотнули сока.

— Спиртное тут не подают? — Поинтересовался я. — Я как-то больше ожидал бы увидеть толпы пьяных в дупель алкашей, срочно надирающихся в ожидании конца света.

— Удивительно, но никто из живущих не хочет дурманить себя в последние дни жизни. Ещё год назад некоторые выпивали, но последнее время сам собой установился сухой закон. Даже те, кто погрязли в разврате и похоти, не признают алкоголь и наркотики. Я-то как истинный солдат армии Императора никогда спиртное и в рот не брал. А вообще, у меня создаётся впечатление, что в эти последние дни сам мир старается быть лучше. Это как погребальный саван. На похоронах люди желают выглядеть лучше, чем они когда-либо были при жизни. Так и этот мир сейчас стремится показать себя с той стороны, которая никогда не была доступна за все предыдущие пятьсот миллиардов лет.

— Всё может быть. — Кивнул я, осматривая площадь и «тусующихся» тут людей. Все были странно умиротворёнными и счастливыми. — Каждый раз, когда пророки объявляли наступление очередного конца света, народ ударялся в гулянья и празднования. А когда в очередной раз выяснялось, что мир и не думает самоуничтожаться, людей настигали скорбь и ужас. Стремление к смерти заложено в самой сути разумных существ. Дай им надежду, что всё прекратится уже завтра, и они обрадуются. Обрадуются тому, что всё это дерьмо в их жизни, наконец, закончится, и им даже не надо будет резать себе вены для этого.