— Конечно, — согласился я, возводя вокруг нас барьер, не пропускающий звуков наружу. — Можете говорить открыто, Иван Михайлович.

Тот кивнул, выражая благодарность.

— В таком случае попрошу вас выключить ваши часы, Дмитрий Алексеевич, — улыбнулся он, глазами указывая на мое запястье. — Я не скажу ничего такого, что следовало бы трактовать как угрозу для вас или вашего рода. Однако как Рюрикович, не хочу возможных последствий. Не поймите меня неправильно, но я предлагаю вам действительно приватный разговор и прошу отнестись к этому соответственно.

Интересно, давно он знает? Впрочем, это только подтверждает, что Рюриковичи наверняка были в курсе еще в тот день, когда Татьяна Игоревна вышла со мной на личную беседу. Знали, что я делаю записи, и все равно отправили Измайлову подставлять голову. Ненавижу великосветские интриги.

— Разумеется, — кивнул я, действительно выключая часы. — А теперь, прошу прощения, но мне нужно сделать звонок.

Но мой телефон уже сам завибрировал. Как и положено, при прекращении сигнала сработала система безопасности рода. И если я сейчас не подниму трубку, начнется маленький победоносный штурм.

— Все в порядке, — ответив на звонок, произнес я. — Через пять минут включу обратно.

Положив телефон на стол экраном вверх, чтобы Соколов видел отсутствие записи диалога, я взялся за вилку с ножом.

— Итак, Иван Михайлович, давайте поговорим. Зачем я вам стал нужен? — произнес я, приступая к еде.

Да, не слишком вежливо, и кто-нибудь мог бы в действительности оскорбиться, однако Соколов сам предложил отставить формальности. Впрочем, он и не подумал кривить лицо, а сразу же взял быка за рога.

— Во-первых, у меня есть к вам деловое предложение, Дмитрий Алексеевич. Лично к вам от меня, без участия наших семей.

Я хмыкнул, пластуя сочное мясо, политое красным соусом. Желудок напомнил, что я со вчерашнего дня как следует не ел, а несколько кружек кофе давно переработаны организмом и уже даже выведены в уборную.

— А вы умеете заинтриговать. Я вас слушаю, Иван Михайлович, — объявил я, закончив с разделкой стейка. — Говорите.

Он взял кружку с кофе и, сделав маленький глоток, отставил ее в сторону.

— Я предлагаю вам провести некоторое время в моей компании, — объявил Соколов.

Я вскинул бровь, и великий княжич принялся пояснять.

— Как вам известно, моя семья на протяжении нескольких поколений отвечает за министерство иностранных дел Русского царства, — произнес он. — И со временем я, возможно, займу место своего отца, возглавив и род и службу. Но чтобы прочно стоять на ногах, мне потребуются контакты в обществе, с которыми я могу работать.

— Не положиться, а работать? — уточнил я, прожевав кусок говядины.

— Я — сын ведущего дипломата страны, я всегда точен в формулировках, — кивнул Соколов. — Между Рюриковичами и Романовыми слишком большая пропасть, и ее не загладить в ближайшие пару поколений. Вы это должны понимать, как никто другой.

Я замедленно кивнул, принимая его пояснение.

— И вы хотите уже сейчас начать налаживать контакты для дальнейшей плодотворной работы, — развернул я мысль великого княжича. — Вот только у меня сразу же возникает вопрос — я не наследник, почему вы говорите со мной, а не с Сергеем Алексеевичем?

Иван Михайлович дипломатично улыбнулся.

— Боюсь, с вашим старшим братом у меня нет никаких точек соприкосновения, Дмитрий Алексеевич, — вздохнул он. — А вот вы уже показали себя, и нас объединяет много общего, чем лично я очень горжусь. Не каждому удается поработать во благо государства бок о бок с таким выдающимся одаренным. И я сейчас не только про Киев и Польшу говорю.

— Хорошо. Что вы имеете в виду под «провести время в вашей компании»? — перешел я к другому своему вопросу. — От того, что мы вместе ходим по коридорам ЦГУ, боюсь, некоторых ваших родственников может хватить инфаркт.

Соколов отмахнулся.

— Не имеет значения, что они скажут. Я же предлагаю вам посетить наш особняк через неделю в качестве моего личного гостя. И, — он выставил ладонь, видя, что я не особенно горю желанием согласиться, — чтобы вы не подумали ничего лишнего, я приглашаю на эти посиделки всех награжденных княжичей, которые были с нами в Киеве. Такой маленький закрытый клуб для героев небольшой победоносной войны.

Интересно, он сам до этого додумался, или ему подсказали такую идею? Если отбросить родовые претензии и выставить подобные собрание как действующий клуб по интересам, ни у кого не повернется язык сказать, что Соколов играет против Рюриковичей или готовит какую-то еще подлость.

Подобные общества, в принципе, новостью не были, их уже на протяжении столетий устраивали офицеры, прошедшие тот или иной конфликт. В какой-то период считалось крайне престижным попасть гостем на такой прием. А уж стать почетным членом — порой за такое могли и убить.

— Хорошо, допустим, я согласен, — кивнул я.

Для меня это будет возможностью сделать то, что и положено делать младшему княжичу — заводить связи. Как ни крути, а если приглашены все, то это потенциально очень широкие возможности для налаживания контактов. И пускай по царскому указу пошли в основном не наследники родов, а вторые и третьи сыновья, сути это не меняет.

Недаром Демидов пытался повлиять на Романовых через меня. Эта схема стара как мир и до сих пор работает.

— Отлично, — улыбнулся явно довольный собой Соколов. — Тогда второй вопрос тоже будет касаться вас лично, Дмитрий Алексеевич.

Я оторвался от тарелки, содержимое которой успешно поглощал последние полминуты. Не понравилась мне подобная преамбула.

— Я вас слушаю, Иван Михайлович, — все же кивнул я, внутренне готовясь к новым проблемам, которые, по моим ощущениям, прямо сейчас свалятся мне на голову.

Соколов не стал затягивать паузу.

— Я знаю, что великая княжна Красноярская подходила к вам с предложением помолвки, — объявил он. — Но, судя по тому, что на ее руке так и нет кольца, вы ей отказали.

— Хотите вызвать меня за это на дуэль? — улыбнулся я.

Иван Михайлович рассмеялся, запрокинув голову.

— Нет, что вы, Дмитрий Алексеевич! — отмахнул он, быстро взяв себя в руки. — На самом деле я очень рад, что человек с вашей репутацией непреклонного защитника интересов Русского царства не стал связываться с Измайловыми, которым этой репутации как раз и не хватает.

Я вскинул бровь, ожидая продолжения. О том, что обо мне вот так говорят в обществе, я сам лично не слышал, но вряд ли Соколов выдумал подобное сам. Во-первых, легко проверить за пару секунд в сети, во-вторых, вручение наград не прошло даром, и теперь я начинаю пожинать плоды работы.

— У Измайловых такой репутации нет, — произнес Иван Михайлович с легкой ноткой гордости в голосе. — А у Соколовых она есть. Дмитрий Алексеевич, я предлагаю вам познакомиться с моей сестрой, Анной Михайловной Соколовой, великой княжной Выборгской.

У меня звякнула выпавшая из пальцев вилка.

Что же, первое предложение было понятно и прозрачно. На награждении всех участников войны с Польшей я получил не только доставшиеся остальным два ордена — «Мужества» за великое княжество Киевское, который получили вообще все княжеские сыновья, и «Орден Святого князя Владимира», выданные только тем, кто уничтожал сейм Речи Посполитой, но и высшую награду Русского царства «Святого апостола Андрея Первозванного».

Вот именно эта награда в первую очередь и заставляет великого княжича Соколова приглашать меня в закрытый клуб отличившихся княжичей. Потому как без меня сам Иван Михайлович будет выглядеть бледно, ведь главного героя в его сообществе не окажется, а следовательно, и остальным там ловить нечего.

Но если я участвую, то мероприятие автоматически получает вполне официальный статус в глазах общества. Мы можем вообще никогда больше не встречаться, однако весь свет будет считать, что мы люди одного круга.

Романов — член общества. До недавнего времени это звучало бы шуткой. Нас ведь практически никуда не звали. Но мой орден переворачивает доску, и теперь уже я получаю возможность перебирать приглашениями.