Я усмехнулся и кивнул великому княжичу Выборгскому. Уверен, сейчас начнется своя маленькая война за право получить личное приглашение из рук председателя клуба. Для многих присутствующих студентов это, по сути, единственная возможность попасть на столь престижное мероприятие. Мелкие рода редко приглашают на подобные приемы.

И я оказался прав, на нас с Морозовой уже почти не обращали внимание. Так что я был благодарен Ивану Михайловичу за возможность пройти мимо. Да и Морозова заметно расслабилась по дороге к гардеробу.

Я помог девушке накинуть плащ на плечи, оделся сам и мы вышли на крыльцо. Ливень хоть и закончился, но все еще было холодно, так что изо рта девушки вырывался пар.

Подняв воротник повыше, боярышня очаровательно улыбнулась.

— Люблю прохладу, — призналась она, когда я помог ей спуститься по лестнице с крыльца.

— Да, есть в этом нечто романтичное, — отозвался я. — Хотя особо приятно в это время сидеть в тепле.

Она негромко посмеялась.

— Меня от холода бережет дар, — сказала она. — А когда я с вами, Дмитрий, мне начинает казаться, что холода и не существует.

Она сделала паузу, пока мы обходили спешащего по своим делам сотрудника Университета, после чего едва слышно выдохнула:

— С вами мне всегда тепло.

Я улыбнулся ей в ответ и переместил свою руку на пальцы Виктории. Девушка чуть сжала мою ладонь. И отпускать ее не спешила, вместо этого прижалась к моему плечу и на миг закрыла глаза.

— Тогда, надеюсь, вы будете рады видеть меня в своей секции сегодня, — ответил я, вдыхая все тот же успокаивающий аромат духов боярышни.

— Я всегда рада вас видеть, Дмитрий, — ответила Виктория, слегка краснея.

Так мы и дошли до лаборатории. Проводив девушку до раздевалки, я дождался, когда она закончит приготовления и только после этого вошел сам. Можно было бы, конечно, просто переодеться — у нас были шкафчики в разных секциях, но зачем тревожить девушку?

Облачившись в местную униформу, мы прошли к лифту. Виктория взяла меня за руку сама, пока мы ехали. С ее губ не сходила улыбка, хотя девушка старательно смотрела куда угодно, только не на меня.

— Мой этаж, — объявила она, когда створки лифта раскрылись. — Приходите, Дмитрий, я буду вас ждать.

— Обязательно, — ответил я, выпуская ее пальцы из своей руки.

Двери закрылись, и я поехал ниже уже собранный для работы. Хотя усталость и давала о себе знать, но для себя я решил, что закончу создание линзы, чтобы не оставалось никаких проблем у местных работников и в особенности Телегина. В конце концов, я начал проект именно здесь, и здесь должен его закончить.

В моей секции было все так, как я и оставил в последний раз. Включив рабочий компьютер, я направился в хранилище. Для того чтобы довести до ума линзу, оставалась всего пара часов работы.

Следуя составленному для себя ранее плану, я трудился без перерывов, пока в итоге не получил то, чего хотел. Составив отчет по проделанной работе, в отдельном файле расписал результаты тестирования. И, собственно, теперь прототип был готов.

Вздохнув, я убрал готовый продукт в хранилище, подписал все документы и навел порядок в секции. Больше я сюда не вернусь, хотя и провел здесь немало приятных часов, но отец прав — необходимость в лаборатории ЦГУ отпала сама собой. Я ее просто перерос.

Закончив все дела, я запер секцию и, проходя по коридору, бросил взгляд на закрытое окно русско-китайского проекта. Семен периодически выходил на связь, и я знал, что и с ним, и с Мэйлин все в полном порядке, но все равно было такое ощущение, что я мог бы закончить этот конфликт по щелчку пальца.

Если бы успел все завершить, а не отвлекался на обязанности младшего княжича пусть и богатого, но все же не великого рода. Впрочем, это во мне говорит усталость.

Хмыкнув, я вызвал лифт, уже выбросив из головы все посторонние мысли.

— Всем добрый вечер, — сказал я, открывая своим ключом секцию проекта Виктории.

Но Морозова оказалась внутри в полном одиночестве. На мой голос она обернулась и, улыбнувшись, жестом предложила мне присесть на свободное кресло у рабочего стола.

— А где же остальные? — спросил я, занимая место.

— Уже ушли, — ответила Виктория негромко, опускаясь напротив.

— Вы закончили работу? — вскинул я бровь. — Признаться, не ожидал, что справитесь настолько быстро.

Морозова посмеялась.

— Нет, конечно, — заявила она. — Но у них нет столько свободного времени, чтобы задерживаться. И потом, проект этот — мой, и мне нужно самой его вести. Девушки, конечно, помогают, но работать за меня они не станут.

— Что ж, в таком случае могу предложить свою помощь, — кивнул я. — если вы готовы доверить мне какое-то задание.

Она улыбнулась, после чего стала серьезной, и, печально вздохнув, спросила:

— Дмитрий, я надеюсь, ваш поединок чести не из-за меня?

Несколько секунд я смотрел на нее молча, после чего кивнул.

— Вы не имеете к нему никакого отношения, Виктория, — заверил я. — Этой дуэлью мы с великим княжичем Московским решаем наши личные проблемы.

— Я подумала, что после случившегося на нашем свидании вы вызовете его на поединок, — призналась девушка. — И я бы не хотела, чтобы вы из-за меня рисковали. Все-таки великий княжич Московский — очень опасный одаренный. И, простите, Дмитрий, но он же десятикратно сильнее вас.

Улыбка сама собой появилась на моем лице.

— Приятно знать, что вы за меня волнуетесь, — произнес я, глядя на одногруппницу. — Но я вас уверяю, нет ни одной причины, чтобы переживать. Я справлюсь, Виктория.

— Вы так говорите, княжич, будто я могу просто щелкнуть тумблером и перестать испытывать эмоции, — вздохнула она, пряча взгляд. — Но я же живой человек, я не могу не чувствовать. Тем более, когда речь заходит о вас.

Я протянул руки через стол и взял ее ладони в свои.

— Все будет хорошо, я обещаю. А я свое слово держу, верно?

— Да, — выдохнула она.

Несколько секунд длился этот момент, а потом я убрал руки и, кашлянув, спросил:

— Так чем я могу помочь в вашем проекте?

Машины Соколовых прибыли к нашему особняку в четыре часа утра. Я уже был готов, но отказываться от приглашения ехать вместе с великим княжичем Выборгским, которое он передал через своего охранника, не стал. Так что Виталя ехал в «Монстре» в полном одиночестве.

— Доброе утро, Дмитрий Алексеевич, — первым поздоровался Соколов.

— Утро доброе, Иван Михайлович, — ответил я, садясь в его лимузине напротив.

Вид у великого княжича был относительно свежий, держался он бодро, хотя если присмотреться внимательнее, становилось ясно, что великий княжич ночью не спал.

— Откроете секрет, Иван Михайлович? — заговорил я, когда мы начали движение.

— Конечно, Дмитрий Алексеевич, — кивнул тот. — Спрашивайте.

— Я не совсем понимаю, почему именно вы решили быть моим секундантом.

Он улыбнулся.

— Вы теперь придворный, Дмитрий Алексеевич, — сказал он. — И я вам советую как можно скорее влиться в Кремлевское общество. Государь распорядился, чтобы кто-нибудь из Рюриковичей присутствовал с вашей стороны. И я вызвался добровольцем.

Да, с Иваном Михайловичем мы хотя бы знакомы немного. И для него это своеобразная реклама как самого себя перед членами клуба, так и самого клуба для посторонних. Великий князь Московский вряд ли это планировал, но поединок чести стал прекрасным поводом рассказать Русскому царству о клубе великого княжича.

— Спасибо, — кивнул я.

— Вам не за что меня благодарить, Дмитрий Алексеевич, — заверил великий княжич Выборгский. — Вы пока мало что понимаете во внутренних делах Рюриковичей, но со временем разберетесь. И если вам когда-либо понадобится совет, вы всегда можете обратиться ко мне.

Я еще раз кивнул, а он продолжил.

— Дело в том, что Невские должны были покинуть Москву в новом году после совета, — негромко произнес Иван Михайлович. — И тот факт, что Рюриковичей из-за мятежа стало меньше, меняет лишь количество претендентов на их место, — договорил он.