- Тебе ли говорить о времени! – оборвал его пафосную речь Лайгон.

- Хорошо, просто сил… - не стал настаивать Эйдис. - Очень много сил ушло на то, чтобы понять, что нужно сделать, дабы изменить ход истории. Ты всё это время был прав - темпоральных перемещений не бывает. Я не перемещаю во времени… я изменяю время… Но и в этом я не всесилен. Я могу как бы отмотать время назад… Словно раскручивая планету в обратную сторону преодолеваешь некий барьер, когда время перестаёт существовать. Но лишь на некотором участке. К тому моменту, как я понял, насколько важна твоя роль во вселенной, я бы просто не мог вернуться к тому моменту, когда твой отец вспомнил про тебя и решил забрать в Валинкар.

- То есть ты не перемещаешь во времени… Это же… - маг не мог подобрать слов. – Это… ещё более странно…

- Да, и более трудоёмко, - кивнул друид. - Приходится разбираться не только с одной планетой, но и заметать следы на других, подгонять всё… Это трудно. Но иначе бы за то время, что потратил твой брат на пустые попытки исправить всё, оставшись твоим другом, наша вселенная успела бы погибнуть.

Маг обвёл глазами облачённого в балахон собеседника и, прикинув что-то, поинтересовался:

- Ты умеешь драться?

Эйдис понял, к чему задан столь неожиданный вопрос, но ответил честно:

- Немного. Умею уходить от ударов и потом скрываться, перебрасывая себя в пространстве подальше от врага.

- Жаль… - вздохнул Лайгон, которому бы очень хотелось попытаться избить этого надоедливого друида, но драться с немощным он считал неинтересным для себя.

Это было то чувство, которое он, как ему казалось, всегда должен был испытывать к Алдану, но отчего-то не испытывал. Эльф часто раздражал, но всё же располагал к себе, а если и совершал ошибки, то по неведению. А Эйдис совершенно в наглую испортил ему жизнь, да ещё и до сих пор смел утверждать, что всё идёт правильно. Но друид как-то тяжело вздохнул и устало сказал, сдаваясь:

- Ладно, я скажу тебе то, чего никто не знает.

- Да? – наигранно обрадовался маг. – Я польщён! И что же это?

Эйдис посмотрел на него печально и, снова вздохнув, признался:

- Вся эта затея со временем будет стоить мне жизни. Как только последний кааркс будет уничтожен, я тоже погибну. Множество тысячелетий я убивал себя на пороге смерти, чтобы возродиться вновь с памятью о прошлых жизнях и с прежней внешностью Больше этого не будет.

- То есть? – переспросил маг.

- Такова цена, - тихо ответил Эйдис, понурив голову. - Я могу сколько угодно раз возвращать всё к тому моменту, где вы с Ферондом ещё ни разу не были в горах и являетесь друзьями. Цена за это – моя жизнь.

- Цена? – снова переспросил маг. - Но кому ты платишь эту цену?

- Никому, - пожал плечами Эйдис. - Мировому равновесию, наверно… Я должен быть уничтожен, чтобы никто не смог заставить меня вернуться к тому переломному моменту и пустить всё на самотёк. Поэтому, как только мы исправим ситуацию с каарксами, я погибну. Это правильно, и я так решил.

С минуту маг ошарашенно смотрел на глядящего в пол друида, осмысляя полученную информацию. Но, быстро вернув себе самообладание, а заодно и маску безразличия, небрежно спросил:

- Ну и что? Я должен пожалеть тебя или восхититься твоей самоотверженностью?

Друид поднял на Лайгона печальный взгляд чёрных глаз и ответил:

- Ты должен понять, что ошибаешься, полагая, что я заставил тебя ввязаться в чужую игру. Это наше общее дело… Да, вы с Ферондом заплатили немало, но и я заплачу тоже… просто чуть позже.

Но мозг Лайгона уже искал подвох. Он не верил в благородство Эйдиса и старательно отыскивал в сказанных им словах какую-нибудь нестыковку или лазейку. И нашёл. Он усмехнулся, показывая, что не впечатлён речью Верховного Друида:

- Никто не сможет помешать тебе не убивать последнего кааркса, а, например, запереть его в темнице. Сколько они живут в среднем?

- Лет пятьдесят… - ответил друид, понимая, в чём его обвиняют и надеясь, что эта цифра заставит мага понять, что он ошибся.

И цифра мага действительно удивила, хоть он и не признал, что его версия ошибочна: прожить лишние пятьдесят лет – это мелочь для того, кому положено жить тысячелетия.

- Так мало? – искренне поразился маг. – Да, что-то ты просчитался… или ты задумал разводить в неволе каарксов, тем самым делая свою жизнь… - друид перебил мага, не дав дорассказывать о возможностях спасения его жизни без нарушения его слов.

- Лайгон, моя конечная цель – спасти свой мир. Но сейчас основная задача – защитить Энидун, что находится в мире драконов, - в который раз попытался втолковать Эйдис. - И я не просчитался… Доставь ореливий в Эльхалон, и большего от тебя никто не потребует… Подумай сам. Отдашь ореливий – и сможешь вычеркнуть из своей жизни и памяти и меня, и дракона, и Валинкар. Не отдашь - будешь думать, правильно ли поступил. А когда каарксы придут в твой мир и примутся уничтожать его, тебя станет мучить совесть…- маг хотел возразить, но друид продолжил: - Станет, Лайгон. Мы оба знаем, что твоя душа светла, как бы ты ни пытался замаскировать её едкими словами и вредностью характера.

Маг не любил, когда его уличали в добродушии, и потому сердито посмотрел на собеседника. Валинкарец проанализировал их разговор. Друид стоял на своей версии, и узнать, лжёт он или же нет, можно было лишь окольными путями.

- Ты так и будешь тут ошиваться? – спросил у Эйдиса маг, и тот не сразу понял, о чём речь. – Я имею в виду, ты долго будешь отсиживаться за стенами дворца или замка?

- Нет, - ответил Эйдис. - Я и не отсиживался. У нас было совещание. А если ты прекратишь отвлекать меня, то я смогу перераспределить войска и продолжить оборонять наши рубежи.

- То есть завтра я тебя здесь уже не застану? – переспросил маг.

Друид кивнул:

- Да, здесь меня не будет ближайшую неделю. Я буду в Энидуне. Ты можешь оставить ореливий, где тебе удобно, лишь бы это было в Эльхалоне. В любом случае, не я изготавливаю йишиль, и не я буду вплетать в неё ореливиевые волокна. Это дело лерриков. Так что можешь приносить ореливий прямо сюда, когда надумаешь…

- Ладно, я подумаю… - пробормотал маг и зло прошипел: - Но не смей влиять на время!

- Не буду, - пообещал Эйдис и тихо добавил: - Потому что так далеко мы ещё ни разу не заходили… Не думаю, что я и Феронд способны повторить этот путь… Так что теперь всё зависит только от твоих решений, Лайгон.

- Хорошо. Люблю, когда так, - широко улыбнулся маг, начиная сосредотачиваться на возвращении домой, поскольку то, что ему было нужно, он выведал.

Маг не стал возвращаться в Заречье пешком. Он нашёл Алисию, убедил её распрощаться с гномами и, после долгих прощаний, она смогла покинуть их. Маг и эльфийка вернулись на поляну к порталу друидов, и Лайгон перенёс их обоих к самой окраине Заречья, где протекал ручей. Хотелось прогуляться, тем более погода располагала к прогулкам. Вечернее солнце золотило верхушки деревьев, на которых начинали появляться молодые нежно-зелёные листочки. Пахло так хорошо и приятно, что маг поражался, как мог находиться в Валинкаре или Эльхалоне - там ему совсем не нравился воздух, не то, что здесь.

Лайгон шёл, приобнимая девушку за талию и рассказывал ей о том, что увидел, посещая друида, делился своими чувствами и радовался, что девушка понимает его. Они спустились к ручью, в котором маг всё-таки умылся, пытаясь избавиться от липкого ощущения предательства и заговора. Неторопливо брели они вдоль ручья, когда Лайгон заметил, что Алисию клонит в сон. Она пила с гномами всё то время, что он путешествовал, и потому теперь ей просто хотелось спать.

- Пойдём домой, - предложил он, подхватывая её на руки.

Лёгкая, практически невесомая, она не была тяжкой ношей для мага. Он прижал её к себе, и она прильнула к нему, удобнее устраиваясь в сильных руках. Лайгон поцеловал её в макушку, и эльфийка в ответ потёрлась носом о его шею.