Лайгон вздрогнул от язвительного голоса, разорвавшего тишину:

- Сдох, - констатировал пришедший в себя недл и расхохотался. - Три недели вышло, но он был жив. А из-за портала сдох! И скоро его кровь остынет и станет никому не нужна! Значит, никто из моих сородичей не осудит, если ею воспользуюсь я!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он метнулся к Феронду и дёрнул бесчувственное тело на себя с такой прытью, что Лайгон не сумел удержать брата. Недл быстро поволок его к противоположной стене, но маг, почувствовав неожиданный прилив хотя бы физических сил, бросился на противника, сшибая с ног и отбрасывая в сторону. Однако ничего не евший несколько дней валинкарец был намного слабее поджарого мускулистого недла. Кубарем прокатившись по полу и ударившись о стену, противник быстро вскочил на ноги и в три прыжка оказался рядом с магом, нанося ему несколько быстрых сильных ударов в грудь и живот. Не успевший прийти в себя после стремительного броска на недла, Лайгон не сумел блокировать удары, и существо, победно свистя, ударило его по ногам, заваливая на каменный пол. Добивать валинкарца недл не стал, и причину пояснил своим невнятным бормотанием.

- Он сдох… кровь ещё не могла остыть… и вся она – моя! – он подобрался к Феронду и схватил его за правую руку, ладонь которой была истыкана шипами и теперь была пёстрой от запёкшихся каплей крови.

Маг попытался подняться, но рёбра болели от немилосердных ударов, но он, сгибаясь пополам, всё же встал на ноги. Что от недла не спастись, было очевидно. Но желание не позволить ему напиться тёплой крови Феронда заставляло идти в заведомо провальную атаку. Лайгон догадывался, что никакой силы недл, выпив кровь, не получит, но его брат всё ещё был жив, и позволять убивать его таким способом он не намеревался.

Недл заметил движения мага и, не медля, поднёс широкое запястье валинкарца к своему рту и вонзил в виднеющиеся под кожей ручейки вен свои острые зубки.

Зарычав, как раненый зверь, Лайгон накинулся на недла, но тот крепко вцепился в руку Феронда и отрываться от неё не планировал ни при каких обстоятельствах.

Плохо поставленными ударами маг пытался избить противника, но тот, хоть и старался закрываться от нападения, запястье мужчины изо рта не выпускал. Маг со всей силы ударил его ногой по голове, отчего недл громко взвыл и отлетел от Феронда. Лайгон нервно сглотнул, замечая, что, получив удар, недл зубы не разжал, и потому из руки валинкарца был вырван клок кожи и плоти, отчего по каменному полу начала стремительно расползаться лужица крови. Недл брезгливо выплюнул то, что оказалось во рту, но какое-то время голова его кружилась, и он не нападал.

Лайгон быстро снял ремень со штанов и принялся перетягивать им руку брата чуть выше локтя. Сам он едва держался на ногах, потратив все возможные резервные силы. А по пустынным коридорам уже разлетались гулким эхом звуки торопливых шагов. Всё-таки мир оказался обитаем.

- Я успею! – выкрикнул недл, который уже привык к мысли о том, что кровь Феронда принадлежит ему и он ни с кем ею не поделится.

Он поднялся, чуть пошатнулся, но всё же добрался до мага и, подпрыгнув, ударил его головой в лоб, отчего Лайгон повалился на землю и больше подняться уже не смог. Он наблюдал, как недл пытается высосать кровь из раны на запястье Феронда, не понимая, что вены пережаты ремнём. Шаги приближались, и вскоре несколько десятков недлов вбежали в зал. Поняв, что не успевает, пьющий кровь недл метнулся к Лайгону и с силой приложил его головой о каменный пол, желая выместить злобу.

Маг провалился в беспамятство.

Лайгон приоткрыл глаза и обнаружил себя в полутёмном помещении. Впрочем, он уже привык к отсутствию нормального освещения, и темнота давно не смущала мужчину. Он попытался приподняться, но выяснилось, что руки и ноги его привязаны ремнями к кровати, у которой по краям были подозрительные наклонные желоба для стока крови. Маг отчаянно дернулся, но ремни оказались крепкими. Лайгон решил выждать, пока магические силы, истраченные накануне, восстановятся, и тогда уж высвободиться. По крайней мере, развязать узлы он мог: помещение, в котором он находился, не препятствовало использованию своих скудных навыков.

Оглядевшись вокруг, он пришёл к неутешительному выводу, что Феронда поблизости нет. Маг нахмурился. Вряд ли его брату посчастливилось выжить. Думать об этом не хотелось. Постаравшись отречься от любых мыслей, маг закрыл глаза и стал погружаться в тревожное забытье, надеясь восполнить силы. Он не знал, сколько пробыл в таком состоянии: не то во сне, не то наяву, но с полностью отключённым разумом.

Но приближающиеся голоса и шаги заставили его вернуться к реальности. Лайгон понял, что не успеет освободиться от пут, пока недлы не заявятся к нему, и потому решил пока прикинуться спящим, рассудив, что раз его до сих пор не убили, то явно на него имеются какие-то планы и следует осторожно выяснить, какие именно.

Голоса принадлежали одному мужчине и одной женщине, причём говорили они на языке недлов и о чём-то спорили. Женский голос носил обвинительный оттенок, а мужской излагал что-то в свою защиту.

Лайгон мысленно порадовался разобщённости приближающихся противников: это могло помочь выиграть время. Правда, маг не представлял, что станет делать, вырвавшись из этого зала. Где искать Феронда или то, что от него осталось? От него могло и ничего не остаться - эти существа вполне могли сожрать его, когда поняли, что кровь не приносит им сил. От этих мыслей маг сжал кулаки в бессильной злобе, но вовремя вспомнил, что нельзя показывать недлам, что он в сознании.

Мужской и женский голоса стали тише, но ближе. Не хотели разбудить пленника. Лайгон практически замер: то, что задумали эти существа, они намеревались провернуть втихаря, так, чтобы валинкарец ничего не понял. Вспомнив поведение перенесённого порталом недла, маг решил, что, вероятнее всего, эти существа пришли выпить его крови, чтобы не делиться ни с кем. Это вполне объясняло их разногласия: возможно, один из них не был готов к предательству своих.

Подозрения мага подтвердились, когда прохладные пальцы с нежной кожей, какая бывает только у женщин, и с осторожной нежностью, присущей им же, принялись развязывать ремень, стягивающий правое запястье. Получалось у неё не очень ловко, и пальцы с недлинными острыми ноготками периодически касались кожи валинкарца. Лайгон не уставал поражаться непоследовательности недлов: начиная с разрушения своих же статуй, заканчивая бережными прикосновениями к тому, чью кровь собираются выпить.

Надежды, что его не примут за бога, было мало. Волосы, немного отросшие в неволе, наличие столь нелюбимых магом усов и подобие бороды делали его слишком схожим с теми, кого недлы желали уничтожить и прибрать к себе их силу.

Маг начал продумывать, как нужно себя вести, когда в него вцепятся зубы, чтобы недла не успела вырвать кусок его плоти, как это было с Ферондом. Не успел он продумать до конца, как левую руку тоже принялись освобождать от ремней чьи-то менее заботящиеся об отсутствии неприятных ощущений руки. Недл дёргал ремни, когда узлы не хотели поддаваться и тихо бубнил что-то, явно ругаясь на своём наречии.

Что делать, когда вцепятся сразу в два запястья, Лайгон не знал, но в любом случае предпринимать что-либо было поздно: ноги по-прежнему были обездвижены, а чтобы развязать узлы силой мысли, неопытному магу требовалось видеть их. С двумя недлами справиться он не мог, но и подавать признаки сознания не хотелось: ему казалось, что эти двое либо убьют его, чтобы не создавал шума, либо будут издеваться, стараясь помучить. Оба варианта казались хуже того, что он просто лежал с закрытыми глазами и ожидал, что предпримут враги. Был ведь шанс, что другие недлы придут и помешают им, завяжется драка за право выпить его кровь, и он сможет под шумок сбежать. Оставалось дождаться, когда зубы вопьются в его вены, и истошно вопить, чтобы недлы примчались и узрели предательство своих сородичей.