Пока он продумывал план спасения ещё пока никем не пленённого брата, раздался грохот обваливающихся камней. Феронд облегчённо вздохнул, но тут же подумал, что маг может в этот раз удариться о камень не ногой, а головой. Мужчина метнулся к краю обрыва и даже немного прошёл по тропе, чтобы увидеть, что происходит. Маг висел, уцепившись руками за уступы и пытаясь опереться на что-нибудь ногами.

- Подтягивайся! – крикнул Феронд ему, хотя знал, что сила тут не при чём: из такого положения выбраться обратно на тропу было никому не под силу. Однако у мага это почти получилось. Феронд не верил своим глазам, что его брат способен так долго удерживаться и пытаться выбраться. В прошлый раз он оставил попытки на первых же секундах и пальцы его разжались. Но теперь он и не думал просто так сдаваться. Сильным физически за столь короткое время он не мог стать, а значит, всё-таки преуспел в магии. Это тревожило Феронда, как и то, что падать маг не спешил. Это было опасно опять же тем, что на этот раз он может упасть не так удачно, как в прошлый.

- Ну что ты возишься! Вылезай! – поторапливал Феронд, желая лишить мага сосредоточенности.

Гринор был весьма доволен комментариями Феронда, а вот сам брат Лайгона боролся с желанием броситься вперёд по опасной тропе и попытаться дотянуться до мага, чтобы вытянуть его. И он всё-таки пошёл по ней дальше, несмотря ни на что. Потому что Лайгон не должен был покалечиться или разбиться. Можно было выбрать и другое время, чтобы поставить крест на их добрых отношениях. Мужчина осторожно пробирался к магу. Когда он дошёл до места, где тропы уже не было, то распластался на каменной поверхности, свешиваясь и протягивая руку как можно ближе к висящему над долиной Лайгону.

- Держись за меня, раз уж не можешь выкарабкаться сам, - сказал он скорее по привычке, совершенно не задумываясь, что на такое предложение помощи Лайгон ответит лишь презрительным взглядом.

- Давай, кто быстрее доберётся до долины, что внизу? – спросил маг с холодной усмешкой и разжал пальцы, отправляясь в свободный полёт до земли.

Феронд попытался дотянуться и ухватить падающего, но не вышло. Почему-то ему казалось, что пальцы маг разжал не от того, что силы были на исходе. Он мог и дальше висеть, но счёл лучшим броситься вниз. Феронд решился глянуть, куда упал маг. Лайгон лежал на спине, раскинув в стороны руки и не шевелился. Поспешно поднявшись и преодолев обратный путь по тропе, Феронд помчался вниз, и Гринор последовал за ним. Хоть приятель Феронда Лайгона и не любил, но ему не хотелось, чтобы смерть этого валинкарца была на его совести.

Лайгон лежал, глядя широко распахнутыми глазами в небо. Могло показаться, что он мёртв или прикидывается мёртвым. Но нет. Он просто был шокирован тем, насколько магия может подпитывать физические силы. Это было удивительным открытием. Слова Феронда, призванные обидеть, в общем-то обижали, причём сильно, поскольку предательство своего единственного друга и брата не могло не задевать. Но при этом они открывали ему новые возможности. Злость и ненависть, которые пока ещё не стали его неотъемлемой частью, а накатывали волнами, приносили с собой силу и возможность использовать свою скрытую магическую энергию. Маг смотрел на плывущие над ним облака и думал о том, что, раз уж друга он всё равно потерял, а от их вражды он становится сильнее, то следует продолжать эту вражду. Не искать оправданий, не давать вторых шансов и не слушать объяснений, если таковые последуют. Надо не позволить Феронду помириться с ним. Тем более, как прежде он бы всё равно не смог относиться к брату. Следовало вытянуть из этой досадной ситуации максимум пользы.

Феронд с Гринором прибежали быстро. В расторопности им было не отказать. Феронд с облегчением заметил, что брат перевёл на них взгляд. Жив, стало быть. Мужчина постарался выровнять дыхание и принять невозмутимо-серьёзный вид.

- Я же говорил, что не стоит идти туда! – напомнил он.

Гринор тоже быстро успокоился, увидев, что маг жив, и потому фыркнул:

- И почему от тебя одни проблемы? Почему ты не можешь осмелиться, наконец, начать заниматься собой. Тренироваться, соревноваться… Ты стал бы ловчее и сильнее. И не падал бы с обрывов. Пора уже и тебе делом заняться – освоить оружие, например. А то, смотри, однажды придётся сразиться со мной, а ведь Феронда может рядом и не оказаться!

Маг презрительно фыркнул. Его брат пытался определить, насколько ситуация повторилась, чтобы предугадать – повреждена нога у Лайгона или нет. Камень вроде рядом был, но ударился маг об него или нет, оставалось не ясным.

- Поднимайся, - сказал он Лайгону и добавил: – Я бы помог тебе…

- Мне не нужна твоя помощь! – перебил его маг. – Можете проваливать, я доберусь до Валинкара сам!

- Слушай, я просто хочу, чтобы ты понял, как важно быть сильным! – возмутился Феронд.

- А я хочу, чтобы вы оба поняли, что противны мне и можете не ждать меня! – в тон ему возмутился маг. - Или опасаетесь, что не все одобрят, что вы бросили меня тут? Вы же не только сильные, но и вообще идеальные!

Он обвёл их презрительным взглядом и, к удивлению Феронда ловко поднялся с земли и направился в сторону лошадей, даже не прихрамывая. Мужчина судорожно сглотнул. Магия развивалась в его брате с удивительной скоростью, даже обгоняя растущую в душе ненависть. Да, он ударился о камень, но его магической энергии хватило, чтобы заглушить боль. Не хватило, чтобы полностью излечить трещину в кости и гематому, но зато он мог идти, не показывая никому своих страданий. Лайгон был зол. На брата и на Гринора. На первого за предательство и безразличие, на второго – за то, что тот теперь чувствовал, что может говорить ему всё, что угодно – Феронд не заткнёт его за пояс. И появилось желание разобраться с этим типом самому. Потом, когда-нибудь, когда тот ещё больше вынудит презирать себя. А что он вынудит, маг не сомневался.

Феронд снова взял себе несколько дней передышки. Ему не нравилось, что брат и сестра смотрели на него, как на врага, а Гринор - как на героя. Лучше бы было наоборот. Непривычное одиночество и пустоту в душе могла скрасить только Брава. Она осталась единственной, кто был с ним и с кем он мог хоть как-то поговорить. Мужчина не рассказывал ей толком ничего, чтобы не нагружать своими проблемами. К тому же он не был уверен, что она поверит и поймёт. Брава же совершенно не беспокоилась из-за распрей мужчины с Лайгоном. Феронд старался, чтобы это не отражалось на его отношении и общении с любимой, и этого ей было достаточно. Ему, впрочем, тоже. Потому что эта неизменность позволяла хотя бы по ночам лгать себе, что ничего не изменилось, что всё так, как и было прежде, и нет причин мучиться мыслями. И по ночам получалось не думать. Правда, днём все его мысли были лишь о брате и друиде. Он думал о них во время тренировок, прогулок, состязаний, трапез - постоянно думал. И понял, чего он боится больше всего сейчас: что маг отправится в горы и попадёт к недлам, а в Валинкаре об этом узнают слишком поздно.

Мужчина отправился искать брата и к удивлению своему нашёл его стреляющим из лука. Это было странно. Феронду казалось, что в прошлый раз к этому мага подвигло общение с Илрухом, пока тот лежал в лазарете. Но, видимо, какие-то другие причины, помимо этого, тоже были. Лайгон попадал в цели на удивление легко, но брат не мог определить: это благодаря меткости или магии.

- Стреляешь из лука? - миролюбиво начал он.

- Как видишь, - не очень дружелюбно отозвался Лайгон. - А ты снова суёшь свой длинный нос в мои дела?

Хотя Феронд пришёл не для того, чтобы ругаться и упрочнять неприязнь к себе, но упускать шанса вставить своё веское слово не стал.

- Тебе нужно сражаться на мечах, нужно стать сильным... - назидательно сказал он. - Лук - пустая трата времени. Лучник всегда слабее мечника...

- Я знаю, - буркнул маг.

- Ты знаешь об этом из книжек! - воскликнул Феронд. - Что тебе там написали? Что стрелять из лука - красиво, а всаживать стрелы во врагов - благородно? Не знаю, как там в других мирах, о которых ты грезишь, но в нашем существует один способ ведения боя - рукопашная. И тебе придётся научиться сражаться, если ты хочешь быть правителем!