Маг улыбнулся уголками губ, глядя на него и ненадолго прикрыл глаза. Ведь ничего не стоило обмануть этого доверчивого к нему валинкарца. Наврать с три короба о своих чувствах, а потом посмеяться над ним. Но не хотелось этого делать. Феронд смотрел участливо и настороженно, ожидая, скажет ли маг ещё что-нибудь.

- Ну что ты от меня ждешь? – спросил Лайгон, который считал своим личным достижением то, что итак много высказал, но всё-таки вздохнул, видя, что на его вопрос Феронд собирается отвечать: - Ладно, признаю: мне было за тебя больно… и страшно. И в Эльхалоне я не бросал тебя, просто искал Эйдиса, чтобы убедиться, что он не солгал, и немного упустил тебя из виду. Но я бы успел спасти тебя, если бы Мика не опередила. И я обиделся, что ты так легко поверил, будто я тебя предал.

- Но ты сам говорил… - хотел было оправдаться Феронд, но Лайгон мягко перебил его:

- Да, Феронд, я часто говорю не то, что думаю! – он подумал, что это было не совсем уместное напоминание, и добавил: - Но сейчас не тот случай… Я хочу, чтобы ты знал… те годы, что ты прожил в Валинкаре, ненавидя себя… Это вполне оплачивает твой поступок. Если бы я хотел отомстить – не смог бы придумать худшего наказания… - маг вздохнул: на ум шли совершенно не те слова, что нужно, мозг старался найти любые словестные облачения для мыслей и чувств, лишь бы не раскрывать их.

Феронд добродушно улыбался. Он уже понял, что маг не злится на него, понял, что отныне их взаимоотношения постепенно станут стремиться к тем, какими они были когда-то давным-давно. Кажется, в другой, нереальной жизни.

- Так ты простил меня? – на всякий случай спросил Феронд.

Маг укоризненно глянул на него, и в светлых зелёных глазах прыгали смешинки:

- Ты издеваешься, что ли? Я столько всего сказал, а тебе ещё нужно, чтобы тебе даровали прощение?

- Вообще хотелось бы… - признался Феронд. – Знаю, ты сейчас скажешь, что раз я ждал этого столько лет, могу подождать и ещё…

Лайгон нахмурился. Он действительно намеревался сказать нечто подобное. Ему не нравилось, что он становится столь предсказуемым для столь недалёкого типа, как его брат. Или Феронд за эти годы перестал быть пустым и глупым. Решив, что разберётся в этом позже, он улыбнулся и попросил:

- Никогда больше не смей принимать решения о спасении миров без моего ведома!

Феронд усмехнулся своей кривой усмешкой. Это было лучше, чем прощение. И хотя мужчина надеялся, что больше подобные решения ему никогда не придётся принимать ни в одиночку, ни с магом, самое главное – теперь Лайгон снова был с ним и готов быть ему братом. Это было то, чего он желал последние годы и то, что обещал в итоге Эйдис. Феронд задумался: знал ли друид о том, как сложатся его отношения с Микой? Почему-то показалось, что знал, и обещая светлое и счастливое будущее, он видел именно тот период жизни Феронда, который начинался именно сейчас – с его примирительного разговора с Лайгоном.

Маг некоторое время смотрел на улыбающегося брата. Не думал он, что когда-нибудь эта улыбка, выявляющая морщину на левой щеке, будет снова радовать его, а не вызывать острое желание стереть её.

- Да ладно уж, - сам себе буркнул Лайгон. – Я простил тебя и, надеюсь, это взаимно…

Феронд шагнул к магу и крепко обнял его. В прошлый раз он позволял себе подобное, радуясь тому, что они выжили у недлов. Лайгон – когда случайно встретил брата по пути от Мэггона и делал вид, что не держит зла. Маг улыбнулся, похлопав Феронда по спине: он был рад, что в кругу тех, перед кем можно не притворяться злопамятным и жестоким, теперь был и его брат.

Но, как веревочка ни вьется,

Добру вовеки быть добром,

И непрощённым остается

Зло, совершенное в былом.

В. Шефнер

Дни шли незаметно. Если бы кто-то сказал, что после последнего боя прошло уже много лет, Лайгон и Феронд не поверили бы, но, припомнив и подсчитав, были бы вынуждены согласиться - времени прошло немало. Но и немного, по крайней мере, для тех, кто проживал первую сотню своей несколькотысячной жизни. Лайгон стал заметно проще относиться к новым знакомым. Он и сам не заметил, как в нём произошла такая неприятная для него перемена. Произошла она постепенно, и маг даже не понял, в какой момент обратил внимание на то, что стал даже приветливо искренне улыбаться тем, кого видел впервые, но кто был приветлив с ним. За эти годы магу пришлось помотаться по разным мирам, но преимущественно это были уже знакомые ему миры, в которые отправлялись они вместе с Алисией, Ферондом, Микой и, как ни странно, иногда с Уго. Эльфийка давно мечтала постранствовать по диковинным местам, и потому маг не спорил, отправляясь в очередное странствие. Постепенно Лайгон свыкся с постоянным присутствием брата, и его насмешки стали такими, какими были когда-то очень давно - дружескими и безобидными, не стремящимися причинить боль или унизить. Маг даже стал понемногу привыкать к Уго. Леррик сперва не вызывал у него никаких эмоций - ни положительных, ни отрицательных. Он просто был, иногда отправляясь с ними в путешествия. Уго не мешался магу, и тот тоже его не трогал. Леррик за годы жизни вдали от своей родины похорошел и даже, казалось, возмужал. В этом стройном симпатичном юноше было трудно узнать прежнего болезненно тощего пленника каарксов. Однако что-то с тех самых пор, а может, и не с тех, а с ещё более давних, в нём осталось. Некая кротость и ощущение, что он находится в этих мирах на птичьих правах. Он старался не раздражать Лайгона, причём это выходило у него очень качественно, и маг действительно ни разу не раздражался на своего нового знакомого. Это было настолько уместно, что Лайгон, пожалуй, действительно не смог бы припомнить ничего, связанного с лерриком. Он словно и был с ними, и не был.

- У нас сложилась хорошая компания, - заметила Алисия как-то вечером, прогуливаясь с Лайгоном по каменному саду Мики. - Путешествовать впятером ведь веселее, чем вдвоём! Правда?

- Впятером? - переспросил маг и тут же мысленно пересчитал всех и кивнул: - Точно, Уго... вот вообще не понимаю, с чего он решил таскаться с нами?

- Я могу рассказать тебе, если ты не станешь потом издеваться над ним, - предложила эльфийка, хитро прищуриваясь и испытующе глядя на любимого.

- Ничего не могу обещать, - усмехнулся маг. - Ты же всё равно мне расскажешь - я вижу, тебе уже захотелось рассказать... Ладно, учитывая, что я вообще не обращаю внимания на этого леррика, думаю, что сумею воздержаться от ехидных замечаний. Так что с ним?

- Он боится летать, - ответила Алисия серьёзно, словно говорила что-то важное.

- Боится летать? - переспросил Лайгон. - Интересно.... Интересно, причём тут мы?

- Леррики - исследователи, - принялась объяснять эльфийка. - Они обожают чужие планеты, им нравится искать что-то новое для себя... Но Уго не может летать на корабле после всего того, что с ним происходило... и потому он рад путешествовать с нами. Понимаешь?

- Не понимаю, - признался Лайгон. - Я бывал в стольких разных мирах, что они все стали казаться мне одинаковыми... кроме двух. Наш - самый лучший, и Валинкар - самый паршивый... хотя нет... не самый... но паршивый...Есть один, который ещё хуже, я рассказывал тебе...

- Мир-двойник... - кивнула Алисия.

- Именно, - поморщившись, подтвердил Лайгон. - Но речь не о нём, а о леррике...

- Перестань! Как тебе может мешать тот, кого ты вообще не замечаешь?

Маг немного подумал и кивнул. Действительно, леррик не очень-то тяготил его своим присутствием, хотя сегодня Лайгон впервые задумался над тем, отчего Уго путешествует с ними. Представив себе этого субъекта, мужчина подумал о том, что леррик жалок во всех отношениях: начиная от его бестолковой магии и заканчивая тем, что ему настолько некуда податься, что он готов прогуливаться по не очень-то интересным мирам в компании тех, кому нет до него дела. Мысль эта была мимолётной, и маг довольно быстро переключил своё внимание на что-то иное.