- Нет, время здесь не при чём, чуть улыбнулся Тёмный. - Юстика, тебе известно, кто создал посох?

Колдунья отрицательно покачала головой:

- Сколько себя помню, Шарафатдин был у Ивладия... А потом, когда дед передал его Лайгону и этот подлец не возвратил его, то мне рассказали, отчего дед спокоен и совершенно не расстроен. Он и вправду верил, что ты одумаешься! - упрекнула она мага.

- Понятно, - пробормотал Алдан, продолжая курить. - Тяжеловато будет найти Мастера... на это потребуется время... Лайгон, ты сумеешь ничего не натворить, пока я узнаю, кто создал Шарафатдин? Мы можем отыскать того, кто создал посох. Насколько я помню, он не был простым творением, и наверняка где-то существует мастер, который его придумал и который мог бы воссоздать его…

- Такое возможно? – удивилась Юстика.

- Да… - пробормотал Лайгон. – Такое возможно, если мастер до сих пор жив, и если он пожелает помочь мне… Ну и, конечно, если он ведёт записи и хранит знания… Вы хоть представляете как должно повезти, чтобы всё сошлось? А о везении мне пока приходится только мечтать…

- Послушай, все мастера такого уровня ведут записи, и мы можем надеяться, что он жив, поскольку больше надеяться нам всё равно не на что, - предложил Алдан.

- А Уго смог бы заставить его проникнуться к тебе доверием и сочувствием, - заметила Алисия, и маг даже не сразу вспомнил, кто такой Уго, поняв, о ком она, только после фразы:  – Магией, подобной его, обладают только леррики…

- Не только, - заметил Алдан ради справедливости. – Но леррики наиболее сильны в такой магии, так что ты права –Уго сможет помочь.

- Прекрасно! – фыркнул Лайгон. – Я завишу от леррика и милости судьбы! От субтильного никчёмного леррика и милости судьбы, при том, что на мне проклятье! И даже, если всё сойдётся, Уго ваш - не тот, на кого можно рассчитывать. Что же получим в итоге? Мы отправимся к Мастеру, который окажется принципиальным пацифистом и заставит меня осознать и покаяться во всех грехах, после чего он, возможно, воссоздаст свой посох, да и то наверняка просто так нам его не отдаст и придётся выполнять какие-нибудь мудрёные условия, которые могут стоить мне жизни, но никто кроме меня не сможет их выполнить?

Алдан кивнул, глядя на табачный дым, причудливыми струйками уходящий к потолку и теряющийся из виду, расплываясь по сторонам.

- Скорее всего примерно так и будет, - признался он. - А ты как хотел?

Лайгон подумал, что хотел бы, чтобы Тёмный сказал своё любимое "всё просто", и пусть на деле всё вышло бы вовсе и не просто, но хоть была бы надежда, что решение найдётся легко. Судя по выражению лица Тёмного и по его словам, рассчитывать на простое разрешение столь неприятно складывающейся ситуации не приходилось.

- Я бы хотел, - процедил маг сквозь зубы, - чтобы ко мне не лезли с советами, если нет уверенности, что они помогут. И ещё я бы хотел решить свои проблемы самостоятельно, - он обвёл недобрым взглядом друзей и колдунью, а после сказал Алисии: - Пойдём.

Эльфийка бросила тревожный взгляд на Тёмного и покачала головой, покидая помещение вместе с магом.

- И как я сразу не почувствовала! - сетовала Алисия, ходя из угла в угол. - Совсем расслабилась! Это же надо - не почуять проклятие!

Лайгон наблюдал за ней, лёжа на животе поперёк кровати, свесив руки к полу и чертя на нём невидимые узоры. Ему было стыдно. Это поганое чувство давненько не посещало его, но сейчас и правда было стыдно, и он не знал, что делать. Он зачем-то не рассказал эльфийке всё и сразу, а теперь это выглядело, будто он обманывал её. А самым ужасном являлось то, что она так не думала и совершенно не винила его в его скрытности, которую сейчас сам мужчина проклинал. Он никак не мог привыкнуть, что не один, что можно всем поделиться, всё рассказать, и что всё это нужно делать. Не только ему нужно, но и Алисии, потому что иначе он рискует отдалиться от неё, а этого очень бы не хотелось.

Привыкший сам решать свои проблемы, Лайгон так и не научился понимать, что для друзей помощь и сопереживания ему не обременительны, а для него - необходимы и вовсе не означают его слабость.

- Прости, - ответил он Алисии, поднимая на неё виноватый взгляд. - Думал, сумею разобраться, не беспокоя тебя.

Эльфийка беспокоилась за него, и потому просто кивнула, показывая, что прощает. Это казалось ей незначительным в свете последних новостей. Ещё и Алдан пришёл - значит, дело - дрянь.

Лайгон снова уставился в пол, продолжая водить по нему пальцами.

- Кто ещё знает? - эльфийка подошла и присела около кровати, чтобы её лицо оказалось на уровне его.

- Да никто не знал... Ну, кроме Феронда...

Эльфийка укоризненно посмотрела в глаза мага и покачала головой. Он вздохнул, признавая свою вину и здесь: да, он рассказал брату о том, о чём умолчал ей.

- Знаешь, - обратился к ней Лайгон спустя несколько минут молчания. - Я не собираюсь ждать милости от какого-то там Мастера...

- Но вернуть колдунье посох - единственный способ избавиться от проклятья... - напомнила Алисия и тут же уточнила: - Или есть другой?

Мужчина пожал плечами.

- Вряд ли. Был бы - Алдан бы сказал. Так что выходит, что вернуть Шарафатдин ведьме - единственное спасение... Только вот я знаю то, чего Алдан не мог знать и не учёл... - маг сильно изменился в лице, и Алисия нахмурилась: каким бы не был второй вариант, о котором Тёмный не знал, Лайгону он тоже не нравился, как и первый.

Эльфийка хотела поторопить мага, но отчего-то не стала этого делать, глядя в его серьёзные глаза внимательно и пытаясь понять, что такого опасного он придумал.

- Помнишь, я говорил про мир-двойник? - сглотнув, хрипло спросил он.

Алисия утвердительно кивнула, хмурясь ещё больше: она помнила и его рассказ, и то, с какой ненавистью, презрением и отчаяньем были связаны эти его воспоминания.

- Я тогда оказался в том паршивом мире вместе с Шарафатдином, - признался Лайгон. - Это была такая небольшая деталь, что я не придал этому значения. Тогда не придал, потому что было уж очень похоже, что я попал в прошлое, а потом я старался не вспоминать о том мире, хотя как-то раз вспоминал, и наличие при мне Шарафатдина показалось мне странным... Он каким-то образом был там со мной, и я думаю, что может оставаться там до сих пор.

Когда маг вспоминал о том мире, ему срочно требовались теплота и ласка, потому что на душе становилось холодно и мрачно от подобных воспоминаний. Он сразу представлял, какой могла бы стать его жизнь, не отыщи его дракон или отыщи намного позже. Это был поистине ужасный мир, и Лайгон был уверен, что, если бы ему хоть иногда являлись кошмары, в них бы обязательно был мир-двойник.

Маг быстрым движением переместился из лежачего положения в сидячее и устроился на полу рядом с Алисией, приобняв её за плечи и прижав к себе. Она была его и находилась рядом. Любила его таким, какой он есть. Это было счастьем, и он, в принципе, всегда осознавал это, но в минуты неприятных воспоминаний трепетные чувства обострялись, как сейчас. Он поцеловал её волосы, отливавшие золотом в свете проникающих через окно лучей солнца, и вздохнул.

- Что с ним произошло там? - осторожно спросила эльфийка, позволив любопытству победить над приливом нежности. - Почему ты вернулся не с ним?

- Ты у меня его отобрала... - ответил маг задумчиво. - И наверняка сохранила, когда я оттуда смылся.

Алисия как раз начала подбирать подходящие слова, чтобы напомнить магу, что та она - вовсе не она, и никогда такой не станет, но в дверь скромно постучали.

- Не заперто! - отстраняясь от Алисии, крикнул маг сердито: он не любил, когда его отвлекали от важных мыслей, а ещё больше не любил, если заставали таким, каким он был сейчас: беззащитно-растерянным и утонувшим в воспоминаниях.

Одно радовало: это свои. Вернее, свой.

- Привет, Лайгон... - поздоровался Феронд, заходя в комнату. - Здравствуй, Алисия! - он улыбнулся ей приветливо, и сразу перешёл к делу: - Я сегодня встретил Алдана и он всё мне рассказал.