- Ты заставил её бросить меня и сказать это? – хриплым голосом спросил Феронд.

- Нет… - совершенно без издёвки ответил маг. - Мне просто понравилось это её выражение. Я раньше не замечал – действительно ужасно смотрится, - он указал пальцем на левую щёку Феронда, который как раз пождал губы, и морщина стала заметней.

- Ты подслушивал! – прошипел прижатый к стене мужчина, на что Лайгон улыбнулся:

- Это да. Каюсь, - он наигранно прижал правую руку к груди. – Но не думай, это получилось случайно. Кстати, твоя идея влиять на сознание Бравы мне понравилась… Я подумаю, что из этого можно сделать… - он одним движением руки заставил тело противника рухнуть на пол, отчего тот ударился об обломки мебели.

Маг брезгливо оглядел его и не спеша направился к двери.

- Не смей использовать против неё свою магию! – крикнул ему Феронд.

Маг проигнорировал его слова, но перед тем, как закрыть дверь, бросил:

- Окно закрой, а то продует!

Дверь за Лайгоном закрылась. Феронд поднялся с пола и действительно пошёл закрывать окно. Было холодно. На этот раз не только телу, но и душе. Хотелось согреть хотя бы тело.

Феронд ждал. Он понимал, что Лайгону мало просто показать свою силу, он захочет ещё ударить по больному. Но шли дни, а маг ничего не предпринимал. Даже не улыбался при встрече, не глумился. Вообще складывалось впечатление, будто он занят какими-то своими проблемами, думает о чём-то далёком, а про брата и думать забыл. Феронд бы дорого отдал, чтобы это действительно было так. Но ему казалось, что это всё часть какого-то плана. В действительности у Лайгона и правда были в голове более важные вопросы, чем разборки с братом. Он не реагировал на Гринора, который по-прежнему пытался задирать его, не подозревая, что теперь маг уже не безвреден. Он не обращал внимания ни на что, кроме Лаивсены, которую старался не обижать, но и внимание её к себе не привлекать, и Бравы, которой он с несвойственным ему терпением отвечал на её надоедливый вопрос, как прошёл его день. Теперь Брава сидела напротив мага, а не рядом с Ферондом, и маг отвечал нехотя, не желая напрягать голосовые связки, чтобы сквозь шум докричаться до девушки. Отвечал он бездумно, коротко и как-то автоматически, даже не глядя на рыжеволосую красавицу. Но однажды за ужином вопрос Бравы словно вывел его из забытья. Он посмотрел на неё, будто был удивлён её присутствием, потом глянул на Феронда, который с кем-то разговаривал. Можно было подумать, что маг вообще только сейчас понял, что Брава пересела. Он что-то буркнул ей в ответ и продолжил насыщаться. Ел он теперь много, поскольку тратил много сил на выработку магической энергии. Он пока не научился черпать силы, обходясь без пищи хотя бы сутки.

- Вы не помирились? - спросил он у брата как бы между прочим, толкая его локтём в бок.

Феронд посмотрел на брата с непониманием, и тот кивнул в сторону Бравы. Маг заметил, как помрачнел собеседник и понял, что ему не ответят.

- Страдаешь, да? - с напускным сочувствием спросил Лайгон, и Феронд отвернулся от него.

Маг усмехнулся и поднялся из-за стола. Похлопал брата по плечу, выражая поддержку, и направился к выходу из зала. Феронд с тоской понял, что о нём не забыли. Он мужественно продолжил непринуждённое общение с валинкарцами, стараясь не давать тревожным мыслям просачиваться в сознание.

Он уже привык к своим покоям. Привык приходить сюда вечером, лежать, глядя в потолок, проклинать и презирать себя, уговаривать, что всё сделал правильно. Вспоминать. Страдать. Курить трубку, стоя у открытого окна и выдыхая дым в прохладный ночной воздух. А ведь раньше он не курил, поскольку совершенно не видел в этом смысла. Теперь это стало привычной частью его дня: стоять у окна и курить, чувствуя, как табак помогает мыслям замедляться. Замёрзшим возвращаться в постель. Укутываться, пытаясь согреться. Проваливаться в лишённые сновидений сны. Просыпаться и не радоваться новому дню. Бриться по утрам в три раза реже, чем прежде. Собираться с духом и выходить из этой комнаты навстречу обыденности и безысходности. И каждый вечер бороться с желанием напиться.

Сегодня он был на стадии созерцания уже осточертевшего потолка, когда в дверь постучали. Постучали просто, несколько раз методично ударив костяшками пальцев по деревянной поверхности. Не Лайгон. Или Лайгон, но решил создать интригу. Мужчина выбрался из-под одеяла, наспех надел потрёпанные штаны - первое, что попалось под руку, и подошёл к двери. Не раздумывая, открыл.

Перед ним стояла Брава. Как всегда неотразимая, с распущенными волосами, она переминалась с ноги на ногу, кутаясь в плотный халат и загадочно глядя в глаза мужчине. Феронд замер. Он выглядел не лучшим образом, а теперь ко всему внешнему несовершенству его вида добавилось ещё обескураженное выражение лица. Мужчина не мог найти, что сказать, а девушка разглядывала его лицо и тоже молчала.

- В коридоре прохладно, - наконец, сказала она, толкая Феронда в грудь, тем самым намекая, что он должен посторониться и впустить её.

Он подвинулся, и девушка вошла в комнату, закрывая за собой дверь. Брава шагнула к замершему мужчине и игриво провела пальцем по его обнажённому телу, прочертив невидимую линию от нежной кожи у ключицы до покрытой тёмными волосками кожи на груди. Что что-то не так, Феронд понял сразу, но просто так прогнать гостью без каких-либо причин он не мог, в душе надеясь, что возможно, маг тут вовсе и не причём. Верить в это хотелось. Но девушка надавила ногтём на его кожу, вызывая лёгкую боль, которая исчезла, стоило Браве убрать руку. Феронд хотел спросить, зачем она пришла, но не успел. Девушка приподнялась на носочки, ожидая, что мужчина наклонится к ней. Но он в недоумении смотрел на неё, не намереваясь ничего предпринимать. Брава дотянулась ладонью до его затылка и ухватила за волосы. Мужчина непроизвольно вспомнил недлов с их привычкой обращаться с пленниками и рабами. Брава наклонила его голову к себе. Она поцеловала его, и нежности в этом поцелуе не было вовсе. Дикая страсть и даже грубость заставили Феронда опешить и не сразу оттолкнуть девушку от себя. Острые зубки больно впивались в его губы, и он уже чувствовал во рту вкус своей крови. Феронд нашёл рукой её пальцы, стискивающие его волосы. Не хотелось, чтобы от его попыток отстраниться, она вырвала клок из его шевелюры. Разжать тонкие слабые пальцы, которые с нехарактерной для них силой вцепились в его волосы, оказалось достаточно просто. Стоило получить возможность беспрепятственно выпрямить шею, как мужчина тут же воспользовался этой возможностью. Он прервал этот неприятный грубый поцелуй и тихо сказав:

- Прости, Брава, - направился к двери.

Выходя из комнаты, он заметил, что девушка обиженно смотрит на него. Феронд вздохнул. Ярость начинала подниматься где-то внутри, отдаваясь бешеной пульсацией крови в висках. Мужчина всё ещё чувствовал, как саднит губы, во рту по-прежнему присутствовал металлический привкус крови. Он бросился бежать. Босиком по холодному каменному полу, одетый в одни ветхие штаны, измождённый и злой.

Маг ждал его. Даже дверь не стал запирать, чтобы брата не утруждать её выламыванием. Но так как время зря Лайгон тратить не любил, то ждал он, занимаясь своими привычными делами - чтением и познанием.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Поэтому он не сразу заметил, как Феронд появился на пороге, ногой открыв дверь, которая с размаху с грохотом врезалась в стену. Мужчина не медля ворвался в комнату и опрокинул шкаф с книгами. Лайгон не успел среагировать, и книги разметались по полу, а непрочный шкаф от мощного удара о пол разлетелся на несколько частей. Феронд был зол: его грудь тяжело вздымалась и опадала, а крылья носа раздувались от негодования. Маг поудобнее уселся в кресле, закинув ноги на стол и продолжая читать, словно ничего не случилось.

Феронд рывком отобрал у него книгу и, разорвав пополам, бросил ему в лицо. Лайгон наигранно поморщился и зажмурился, после чего недоумённо воззрился на брата. Светлые глаза мага потемнели, выдавая его с головой. Ненависть и сладкое чувство мести сплелись воедино, заставляя его продолжать вести себя спокойно, ещё больше раздражая своего противника и приводя его в исступление от захлёстывающей ярости.