- Что-то не так? – любезно поинтересовался он, свешивая руку к полу и поднимая разорванную книгу.

Феронд не ответил, глядя на то, как тонкие пальцы мага пробегаются по разорванному корешку книги, возвращая ему первозданный вид. Он подошёл и опрокинул стол, на котором покоились ноги Лайгона, отчего тот чуть не упал с кресла. Маг непонимающе распахнул глаза и уставился на разгневанного брата:

- Ты можешь разнести всю мою комнату, но я пока не научился читать мысли, и понятия не имею, в чём виноват перед тобой!

- Ты подослал ко мне Браву! – выдвинул обвинение Феронд. - Внушил ей невесть что и заставил прийти ко мне!

- У тебя богатое воображение, брат, - он практически выплюну последнее слово, и отбросил в сторону восстановленную книгу. – Я лишь помог ей довериться своим желаниям, не думая о будущем… Она сама решила прийти к тебе. Наверно, я ошибся, и ты ей всё-таки нужен.

Феронд схватил Лайгона за плечи, рывком поднимая с кресла, и швырнул в стену. Бросок был сильным, но маг устоял на ногах и рассмеялся, расправляя плечи, от чего выбитые суставы захрустели, вставая на места. Он всегда пропускал первый удар. Раньше так было из-за слабости, теперь же ему просто нравилось видеть ложную уверенность в глазах противника, давая фору. Наивный Феронд, казалось, ещё не понял, какие силы подвластны его брату, и потому направился к нему.

- Зря ты это сейчас затеял, - припоминая слова Феронда, сказанные ему однажды, заметил Лайгон.

Он, как и тогда, знал, чем закончится этот поединок. Только вот брат его, похоже, ещё не смирился с тем фактом, что с магической подпиткой силы Лайгона превосходят его. Застилающая глаза ярость не давала ему возможности рационально мыслить, и потому он бросился на мага. Повалил. С его превосходством в весе и силе это было просто. Сам остался стоять. Он помнил, как маг не позволил бить себя ногами и именно поэтому занёс ногу для удара, мысленно пожалев, что не надел тяжёлые сапоги. Но маг на этот раз не ставил перед собой задачу демонстрировать свои магические возможности без применения рук и прикосновений. Поэтому он перехватил ногу противника за щиколотку, хотя Феронд не был медлительным в своих действиях. Долго возиться маг не намеревался, поскольку у него действительно было, над чем подумать, а некстати заявившийся Феронд выветрил из головы все дельные мысли. Маг даже пожалел, что подослал к нему Браву. Для мага его потерянные мысли были ценнее, чем боль и гнев Феронда. Но так как первые всё равно уже были безвозвратно утрачены, он решил всё же компенсировать свои потери за счёт недолгого, но всё же глумления над противником.

Дёрнув за ногу Феронда, он легко уронил его, причём ногу не выпустил из рук. Сам он поднялся и, протянув пытающегося оказать сопротивление противника по полу, принялся выворачивать ногу, вынуждая Феронда перевернуться на живот. Из такого положения, как казалось магу, сложнее наносить удары. А ударов он больше получать не намеревался. Но не это было главной, глубинной идеей Лайгона. Он был умён и любил красоту, а потому посчитал символичным и унизительным для Феронда попытаться воссоздать их самую первую потасовку, тем более, что фраза его брата, сказанная в тот знаменательный день, уже прозвучала недавно из уст мага. Он решил доиграть до конца.

Лайгон с силой придавил поверженного противника коленом к полу и рукой прижал его голову щекой к лакированным напольным доскам.

- Тебе стоит тренироваться в магии, брат, - передразнивая его слова, прошипел он, и решил добавить кое-что и от себя, чтобы закончить на этом их противостояние, которое больше не имело смысла, поскольку маг превосходил брата по всем параметрам. - Ходят слухи, будто наследником трона станешь ты. Не разочаровывай меня… - маг схватил Феронда за волосы и ударил лицом об пол, разбивая ему нос. Феронд слабо застонал, и Лайгон отпустил его, принимаясь прибираться в разгромленной комнате и не глядя на лежащего на полу брата.

Из-за разбитого носа щипало в глазах, и какое-то время после того, как Феронд поднялся на ноги, он стоял на месте, пытаясь остановить кровь. Он чувствовал, как болит кожа головы и подумал, что хоть недлов никто и не помнит, дурные привычки их каким-то образом остались даже в потомках их рабов. Спина болела от удара о пол, но первоочередной задачей мужчина счёл остановку крови из разбитого носа. Как назло из одежды на нём были лишь брюки, и промокнуть нос было нечем, поэтому приходилось размазывать кровь руками и обтирать руки о мягкую ткань застиранных брюк. Лайгон не обращал внимания на брата, словно его здесь и вовсе не было. А Феронд не хотел просто так уходить. Сумев справиться со своим носом, он добрых пять минут стоял молча.

- Зачем ты так? – глухо спросил Феронд, и голос его прозвучал гнусаво из-за залипшей в носу крови.

Маг сделал вид, что не понимает, о чём ему толкуют, и ответил:

- Ты пришёл и поверг мою комнату в хаос. Единственное место во всём Валинкаре, где мне хорошо, ты превратил в руины! Я обиделся. И сорвался.

- Я не об этом, - вздохнул Феронд. - Зачем ты так с Бравой?

- А, так это же я ради тебя, - приторно-слащавый тон и холод зелёных глаз заставляли снова сжать кулаки, на этот раз в бессильной злобе. – Ты ходишь сам не свой, страдаешь… Она ведь нужна тебе…  Это она тебя так? - он посмотрел на прокусанные до крови губы Феронда и наигранно сочувственно пожал плечами: - Такова её сущность… Моей магии была лишь малая толика… Тебе не понравилось?

Феронд поборол желание снова броситься в атаку. Он постарался говорить откровенно, в глупой попытке достучаться до брата и воззвать к чувству справедливости, которое, как ему казалось, ещё должно жить где-то в глубине сознания мага:

- Лайгон, ты перестал различать грань между нашими с тобой обидами и судьбами других валинкарцев! Нельзя использовать кого-то ради того, чтобы причинить мне боль!

- Боль? Извини, - Лайгон широко улыбнулся. – Я хотел лишь прогнать твои печали. Не знал, что ты такой ранимый!

Маг отвернулся от собеседника, принимаясь восстанавливать шкаф, но с древесиной было намного сложнее работать, чем с бумагой, и это заняло у него много времени. За это время Феронд не двинулся с места, глядя на мага во все глаза. Ему вдруг стало безразлично всё, что обещал ему друид в далёком, но светлом будущем. Потому что не мог он больше так жить. А не зная планов Лайгона, он полагал, что это лишь начало жестокой мести мага, в процессе которой он будет уничтожать его. Феронд смотрел на игнорирующего его брата и понимал, что всё это нужно прекратить. Любым способом.

- Хочешь - убей меня! - неожиданно предложил он.

Лайгон опешил от такого предложения, но вида не подал. Он развернулся и с любопытством спросил:

- А ты этого хочешь?

- Мне кажется, этого хочешь ты, - признался мужчина.

- Ты прав, - кивнул маг, отворачиваясь и теряя интерес к собеседнику. – Тебе кажется. Мне не нужна твоя смерть. Жизнь, в принципе, тоже.

- Тогда что? – спросил Феронд прямо и даже любезно предложил варианты: - Боль? Отчаянье? Признание, что ты сильнее? Власть?

- Уже ничего, - усмехнулся Лайгон. – Всё, что ты мог дать мне, ты уже дал. Злость и ненависть к тебе подарила мне силы, но больше ты не вызываешь у меня столь сильных эмоций. Ты стал жалок. И больше мне от тебя ничего не нужно.

Феронд почувствовал, что брат не лжёт, хотя последнее время распознавать его истинные чувства было для мужчины сложной и не всегда посильной задачей. Он молча покинул покои брата и направился к себе. Отчего-то мужчина был уверен: теперь действительно всё. Он стал безразличен Лайгону. Больше никаких драк и демонстраций силы, никаких попыток поиздеваться. Эпизод с Бравой был эффектным финальным аккордом. Больше ничего подобного не будет, потому что вряд ли маг вообще теперь обратит на него внимание. Почему-то это не принесло облегчения. Наоборот, пустоту. Какая-то часть души Феронда осталась с магом, и казалось, что тот просто выбросил её за ненадобностью, даже ничего не почувствовав при этом и оставив брату пустоту.