Мика бережно сняла с шеи цепочку с висящими на ней кристаллами и положила в ладонь мужчины, которую он подставил, как только понял, что она протягивает эту цепочку ему. Феронд почувствовал запах, знакомый, но почти забытый. Раннего утра на озере и багульника. Он перевёл удивлённый взгляд с кристаллов на лицо друидки. Она смотрела на него в тревожном ожидании.

- Это была ты… - прошептал он, изумлённо глядя на Мику. - Всё время… - он припомнил момент, когда впервые обратил внимание на эти кристаллы и спросил: - И тогда, у тебя дома, когда ты говорила про угоду своим желаниям – ты имела в виду твоё присутствие рядом со мной?

- Да, - смущённо отводя взгляд, кивнула друидка. - Я знаю, что это было моей прихотью, и у тебя тогда была Брава, а кроме того ты мог сойти за сумасшедшего, рассказывая об этом запахе, но… Мне очень хотелось быть рядом, особенно, когда тебе было тревожно, а рядом не было никого…  Когда я увидела тебя в Энидуне, то не поверила своим глазам, но запахи там стояли сильные, перебивающие мой… И мне показалось честным не говорить тебе, что преследующий тебя дух – это я… Не хотелось, чтобы ты был рядом из чувства благодарности… Эти кристаллы не позволяют запаху тела быть замеченными. Когда Эйдис предлагал тебе возможность больше не ощущать присутствие неизвестно кого… Он не мог бы запретить мне быть рядом, просто заставил бы надеть эти кристаллы, чтобы ты не мог почувствовать меня уже никак.

Феронд смотрел на девушку во все глаза. Это была она. Та, которую он однажды просил не покидать его, когда все покинули, и он остался совершенно один. Та, о которой говорил Эйдис, обещая счастливую жизнь. Та, которую он полюбил и теперь понимал, насколько сильно любила она его. Он столько всего хотел сказать ей: поблагодарить, пообещать, признаться ещё раз в своих чувствах и рассказать о своих глупых сомнениях и тревогах, которые были с ним, пока он не понимал, что она скрывает. Но вместо всего этого он пробормотал, вспоминая события десятилетней давности:

- Эйдис знает… Но он говорил, что не может ответить мне, почему ты преследуешь меня, потому что сам не знает ответов.

- На самом деле он догадался быстро, - она улыбнулась. –  Только не хотел верить, что всё всерьёз. И потому решил не говорить тебе… А я хотела видеть тебя чаще… И каждый раз плакала от невозможности помочь тебе или показаться, или поговорить, или прикоснуться чуть больше, чем едва уловимый поцелуй, который ты и за поцелуй-то не считал… Я не так сильна, как Эйдис, и явиться в Валинкар не могла… Только иногда видела тебя, хоть на это Эйдис тратил немало усилий… Я восторгалась тобой. Правда. Лайгон считает, ты поступил низко…

- Не только Лайгон. Я тоже так считаю… - заметил валинкарец, вздохнув.

- Нет… Я видела, сколько мужества и сил требовалось тебе, чтобы вести себя с ним именно так. Это не было просто для тебя, но ты справился, потому что знал, ради чего ты это делаешь. И всё это было достойно уважения и восхищения. Даже то, как ты иногда срывался, но срывался только тогда, когда никто не мог тебя видеть. Ты сильный. Я не встречала никого, сильнее тебя. Но я полюбила тебя раньше… как только увидела в темнице, придя вместе с Эйдисом… Больше я не показывалась тебе, а тот случай канул в небытие, так как мы снова и снова пытались изменить ход истории…

- Эйдис говорил о тебе… - прошептал Феронд. – Он пытался рассказать мне о тебе! О нас…

- А он что-то говорил? – нахмурила брови Мика. - Я просила Эйдиса не говорить тебе обо мне… У тебя была возлюбленная… Красивая и яркая, под стать тебе… ты был влюблён, и она тоже. Но на самом деле она не любила тебя, просто считала своим… и тебе хватало этого для того, чтобы не быть одиноким…

- Эйдис намекал, что я не люблю её… - напомнил сам себе Феронд. - Только я не верил… Не хотел верить. К тому времени отношения с ней были единственным, что у меня осталось… - он немного помолчал и нерешительно спросил: - А ты… ты видела?...

- Нет, я не подглядывала за вами, если ты об этом, - улыбнулась девушка. - А Браву – да, я видела её. Она красива…

- И пуста. Так Лайгон всегда говорил…- припомнил он и добавил: -… пока желал мне счастья…

Мика воскресила в памяти глаза мага, когда он говорил с ней сегодня и высказала своё мнение:

- Он и сейчас желает тебе счастья… именно от этого он злится… Он приходил сегодня, и мне показалось, что он и вправду не такой плохой, каким казался мне раньше…

- Стоит поговорить с ним? – решил узнать её мнение Феронд.

- Нет, не думаю, - ответила Мика. - Ты только разозлишь его, появившись не вовремя и застав врасплох… Не трогай его, и он сам поговорит с тобой. Он сильный… я уверена, он скоро решится поговорить…

Феронд очень хотел верить в это, но Лайгон казался сейчас не самым значимым. Рядом была Мика: любящая, живая, верная и ждущая его столько лет.

Девушка провела пальцами по его левой щеке вдоль морщинки. Кто бы знал, как она ей нравилась! Да любая мелочь и деталь внешности этого мужчины казалась ей прекрасной! Она любовалась им, словно они остались наедине впервые. Феронд не смог сдержать улыбки, вспоминая, как когда-то переживал из-за ухода Бравы. Сейчас ему казалось ужасно глупым, что он тогда смел называть любовью то блёклое чувство влечения, которое испытывал к валинкарской девушке. Глаза Мики смотрели на него с восхищением, хотя, как ему казалось, в последнее время восхищения он не достоин.

Мика была с ним в Валинкаре. Не физически, но всё же. Он не чувствовал её тогда, не видел и не подозревал о ней, но сейчас, когда мог сопоставить некоторые факты, мог точно сказать, что всегда знал, что кто-то разделяет всю его боль. А ещё сейчас ему казалось, что это невероятно: то, что друидка умудрилась влюбиться в сломленного, ведущего себя, как подлец, мужчину, за которым изредка лишь наблюдала из своего мира и мимолётным ветерком намекала на своё существование. Но она спасла его в Эльхалоне. Спасла, пренебрегая своими принципами. И не кого-нибудь из своих сородичей, а его. Причём зная о нём многое, что сам себе он простить не мог. Это впечатляло.

Он знал также, что она была рядом с ним, пока он спал, исцелённый Алданом. Знал, что тревожилась за него и желала ему лишь добра с того момента, как увидела в темнице Валинкара.

Феронд перебирал её волосы, иногда поднося локоны к лицу и вдыхая их запах. Запах свежести и багульника. Он гладил её руки – сильные, но такие тонкие по сравнению с его, что казались хрупкими. И кожа её, мягкая и бархатистая, была не в пример лучше его огрубевших шершавых пальцев. Он не знал, что для Мики нет ничего важнее того, что эти руки, такие грубые на вид, умели так нежно и ласково касаться её. Мужчина смотрел на неё и не мог найти подходящих слов, чтобы выразить, насколько она близка ему. Не всегда понимающая валинкарские обычаи и привычки, не знающая многого о его мире, она умела понимать его лучше всех других. Феронд не знал, как это можно сказать, как и не мог описать, насколько она прекрасна. Он боялся высказывать всё это, потому что при всём вышеописанном он чувствовал, что мог бы любить её и за меньшее: будь она не так красива и не так сильна, не так бесстрашна или же менее умна. Мика стала ему родным существом, таким, которое не каждому посчастливится найти в жизни. Она чувствовала его. И всегда её желания совпадали с его: иногда ей хотелось простой теплоты, иногда захлёстывающей разум страсти или щемящей душу нежности.

- Алдан, - обратился к Тёмному маг. - У тебя есть шанс реабилитироваться.

Эльф посмотрел на него заинтересованно, и заметил, что Лайгон совершенно не злится на него. Что-то тревожило его, но он явно не был разгневан и не желал разбираться в обидах на своего собеседника.

- Что я могу сделать для тебя? - поинтересовался эльф.

- Позови свой народ и открой мне портал, срочно. Кажется, ветер благоволит к этому, - ответил маг.

Алдан лукаво прищурился, разглядывая мага, который стоял перед ним в походном плаще и с мечом в ножнах.