Наконец, недлы подошли к какой-то двери. Недл постучался, ему никто не ответил, но он счёл, что войти всё равно можно и открыл дверь, предлагая магу зайти первым. Лайгон понял, что сами недлы входить не намереваются. Валинкарец не стал благодарить своих провожатых, подозревая подвох, но всё же кивнул им на прощанье в знак своей благосклонности.

Феронд лежал на мягкой кровати, подложив руку под голову, так как подушки у недлов не использовались. Он дремал, и на губах его застыла довольная улыбка. Маг оглядел его: облачённый в незнакомую, но новую и вполне красивую одежду, отмытый от грязи, с ещё мокрыми волосами и перебинтованной рукой он вызвал у Лайгона злость.

Конечно, ему легко и беззаботно. О нём позаботились. Не привязали к койке с желобами, а привели в порядок. Не заставили думать невесть что, а, небось, рассказали всё, стоило очнуться. И он спал с самодовольной улыбкой на устах, пока Лайгон мучился сомненьями, жив ли его брат вообще.

- Тебе тут хорошо? - спросил маг ехидно, подходя ближе и присаживаясь на край кровати. - Ничего не беспокоит? Ну, может, интересуешься, как там...

Феронд проснулся сразу. Открыл глаза, в которых читалась нескрываемая радость. Лайгон не успел высказать своё недовольство, как брат сел на кровати и обнял его, похлопывая по спине.

- С тобой всё в порядке! Это здорово! - он воскликнул это столь искренно, что маг сразу почувствовал, что напрасно злился: брат беспокоился о нём и следовало сперва разобраться, что к чему, прежде чем обвинять его и попрекать.

Феронд отпустил мага и посмотрел в перепачканное лицо с запёкшейся кровью на разбитой брови, припухшей щекой и разбитым от удара недла носом.

- Выглядишь паршиво, - улыбнулся младший брат.

- Не то, что ты, верно? - не удержался Лайгон.

- Да, - продолжал улыбаться Феронд: он был слишком рад, чтобы ввязываться в споры. - Недлы и маги помогут тебе привести себя в порядок.

- Недлы...и маги? - переспросил Лайгон. - Погоди, в этой части гор рабы...

- Нет, - ответил незнакомый доброжелательный голос откуда-то со стороны двери. - Рабов больше нет на этой планете. Ни на поверхности, ни в горах. Это ушло в прошлое...

Лайгон обернулся на говорившего. Это был мужчина с отращёнными ниже плеч тёмными с проседью волосами, светло карими глазами и крупными чертами лица. Пухлые губы были растянуты в приветливой улыбке, обнажающей белые ровные зубы.

- Кто ты? - не очень любезно, зато прямо спросил маг.

- Лайгон, у нас будет время поговорить об этом, - ответил незнакомец. - Мы приготовили тебе горячую купель. Твоё тело измотано. Следует расслабиться и перекусить.

Лайгон посмотрел на Феронда и тот кивнул ему, рекомендуя принять предложение. Маг переводил взгляд с незнакомца на брата и обратно. Эти двое смотрели на него приветливо и не понимали, отчего он растерян. Лайгон вздохнул и потрудился сформулировать свою проблему, уточнив:

- Вы хотите, чтобы я помылся и поел, не зная толком даже, где я и по чьей милости жив?

- Здесь никто не причинит тебе зла, - заверил неизвестный. - Мы сожалеем, что не сразу признали в тебе друга. Мы нашли вас бесчувственными и одного озлобленного недла, который бросался на всех, и нам пришлось уничтожить его практически сразу, так ничего у него и не выяснив. Феронд выглядел жертвой, в этом сомнений не было, а ты... Мы не знали, кто ты... Лайгон, прости... Ты не похож ни на кого, с кем нам приходилось встречаться.

Феронд смотрел на брата с полуулыбкой. Недоверчивый к посторонним, он был серьёзен, хотя было очевидно, что никто не собирается обижать его. Феронд потрепал его за плечо и посоветовал:

- Соглашайся. Ты действительно неважно выглядишь...

Это маг знал и без него. Хорошо выглядеть после трёх недель заточения и скитаний по подземелью было невозможно, а перемещение с помощью странного портала не добавило свежести его измотанному виду.

Лайгон вздохнул, решив, что действительно предстоит довольно долгий разговор, после которого будут лишь два варианта развития событий: новый плен и новые попытки освободиться или долгий путь во дворец. При любом раскладе стоило воспользоваться возможностью понежиться в горячей воде и насытить пустой желудок, который последнее время часто ныл от недостатка пищи.

Маг поднялся с кровати и кивнул незнакомцу, принимая предложение. Тот указал ему направление и последовал за ним. Маг угрюмо молчал. Их спасли. Их кровь здесь никому не нужна. Значит, либо их считают богами, которым до сих пор поклоняются. Либо знают правду. Лайгон надеялся на второй вариант, потому что притворяться богом он не смог бы, и рано или поздно их бы раскусили и жестоко наказали за ложь.

Пока он размышлял об этом, мужчина привёл его в какую-то комнату и прикрыл за собой дверь. Большая деревянная купель была наполнена водой, от которой поднимался пар. Рядом на полочке лежали пучки каких-то трав, и запах их ощущался во влажном от пара воздухе.

- Полотенце и чистая одежда вон там, - он указал на аккуратный шкаф с приоткрытой дверцей, позволяющей увидеть, что полки забиты какими-то вещами.

Маг кивнул, и незнакомец направился к двери, намереваясь покинуть помещение.

- Кто я? - решился спросить Лайгон, трогая воду в деревянной купели и искоса глядя на мужчину.

- В смысле? - не понял вопрос собеседник.

- В прямом, - ответил маг. - Хочу услышать от тебя, кто я...

- Твоя голова была ушиблена, - начал объяснять мужчина. - Возможно, память немного затуманена, но скоро это пройдёт...

Лайгон вздохнул и повторил вопрос:

- Мне просто хочется сейчас от тебя услышать, кто я. Это что, такая трудно выполнимая просьба?

- Нет, - растерянно ответил неизвестный, но решив, что раз гость настаивает, можно и рассказать ему, улыбнулся: - Ты Лайгон. Сын Мэггона, правителя Валинкара. Ты маг. Ты брат Феронда. Ты наш гость. Что-то желаешь уточнить?

- Да, много чего желаю уточнить, но ты прав, сперва стоит отдохнуть... - он улыбнулся незнакомцу уголками губ и искренне сказал: - Спасибо.

Маг остался один в комнате, разделся, снял повязку с израненной руки и залез в воду. Долго разглядывал свои лодыжки, кожа на которых давно была стёрта, и на месте оков остались красные отвратительные на вид полосы. Лайгон сжал кулаки, размышляя, как побольнее отомстить за всё Гринору. Самым обидным было то, что в любом случае его не казнят. Он предал своих сородичей, почти погубил их, заставив терпеть боль и унижение. Но Мэггон не позволит убить его из-за своих глупых традиций. Лайгону подумалось, что, будь он более сильным магом, уничтожил бы предателя своими руками. Но он не был сильным магом. Он вообще не был сильным. Маг оглядел своё поджарое тело, сильно исхудавшее за последнее время, и подумал, что надо будет заняться собой. Если не магией, так физической силой однажды отомстить за себя и за брата. И пусть Мэггон делает с ним потом, что хочет. Но Гринора следовало убить.

*********

Он ужаснулся этой мысли, вспомнив Ореливия. Но нет. Он не собирался ненавидеть всех. И убивать тоже не хотел. Никого, кроме Гринора. А это большая разница. Но всё же ненависть впервые проникла так глубоко в его сознание. Ненависть к одному единственному валинкарцу. Тогда Лайгону казалось, что это совсем не то, чего стоит бояться. Он уговаривал себя не думать о том, что это опасно для него и его сознания. И уговорить не получилось. Лайгон испытал стыд за то, что поддался столь мрачным чувствам. Лайгон закрыл глаза. Никогда и ничем он не станет похожим на Ореливия. Никогда. И ни чем. Он не поднимет руку на своего сородича. Не из-за правил и традиций, не из-за страха за своё будущее. А из принципа. Он – не такой. Маг решил, что брат не должен знать о посетивших его мыслях. Не должен догадаться. Сперва следовало добраться до дворца и попытаться добиться справедливого наказания для Гринора. Приговор провести всю жизнь в темнице вполне бы устроили мага. Не было причин думать, что Мэггон не пойдёт на это, и потому Лайгон отбросил в тёмный угол своей светлой души мысли о возмездии.