Аринго не открывал дверь, пока маг продолжал говорить. Все понимали, что стоит войти внутрь, и тема разговора резко сменится. Лайгон водил пальцами по резьбе, продолжая рассказывать, но мыслями находясь уже где-то далеко.

Когда рассказ подошёл к концу, Лайгон посмотрел в глаза Аринго, желая услышать его мнение.

- Тут есть, над чем поразмыслить, - признался тот. - И я буду об этом думать много, но не сейчас, - и он открыл дверь, которая оказалась незапертой и сказал: - Пойдёмте, нам сюда,

Они оказались в темном помещении, и Аринго зажёг факел, от которого по цепочке зажглись ещё несколько, освещая своим пламенем небольшую уютную комнату. В ней находилось три удобных мягких кресла, диван и кресло-качалка. Помимо этой мебели больше ничего не было, лишь врезанные в стены полочки с какими-то разнокалиберными склянками, наполненными разноцветными жидкостями, но на кровь не похожими. В целом, комната не выглядела устрашающей, однако то, что она находилась столь глубоко и в неё привели валинкарцев, говорило о том, что что-то в ней особенное всё же есть.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Где мы? – спросил Лайгон.

- Это моя лаборатория, - ответил Аринго, замечая, как его гости разом напряглись и глянули на дверь, которую он за собой закрыл. – Нет, не подумайте обо мне плохо. Я не хотел пугать вас, и сейчас вы поймёте, что ничего плохого я не задумал.

- Все так говорят, - фыркнул маг. – Особенно, когда в меньшинстве.

Феронд укоризненно глянул на недоверчивого брата, и устроился на диване, так как Аринго жестом предложил гостям располагаться. Маг нехотя уселся на подлокотник кресла и стал разглядывать содержимое полок.

- Алхимия – это занятная вещь, - начал рассказывать хозяин непонятной лаборатории. – То, что вы видите на этих полках – безвредно для здоровья и психики. Не бойтесь этого. Здесь есть и целебные эликсиры, которые, кстати, помогли вам прийти в себя после того, как мы нашли вас. Мы не маги, но у нас много интересных снадобий, для разных целей. Всё началось с меня, ведь недлы в магии ничего не смыслят, да и вообще были весьма недалёкими созданиями. Я стал заниматься алхимией ради Итель. Когда я понял, что люблю её, мне захотелось подарить ей внешний мир. Подарить те чувства, которые он вызывает у меня. Понимаете?

- Понимаю, - ответил Феронд, а Лайгон промолчал: он никогда не влюблялся настолько, чтобы желать разделить с кем-то все свои чувства, эмоции и впечатления.

- Тогда вы не должны осуждать меня, - он заметил, что Феронд удивлённо глянул на него, и добавил: - Алхимию никто никогда не жалует. Но все эти склянки содержат весьма безобидные жидкости. В основном они помогают увидеть, почувствовать, ощутить… Любое воспоминание.

Лайгон почесал голову и спросил:

- Почему бы просто не соорудить крытую телегу, защищённую от света и не взять с собой Итель и не показать ей всё вживую?

Аринго снисходительно улыбнулся, и Лайгон заметил, что и он, и Феронд смотрят на него одинаковым взглядом, будто им жаль, что он не понял глубинной сути рассказа.

- Понимаешь, - начал Аринго, подбирая слова. – Важно не просто показать что-то, а передать свои чувства к этому. Если Итель увидит Светило, оно не покажется ей прекрасным – оно напугает её. Поэтому нет смысла вести её во внешний мир…

Лайгон улыбнулся уголками губ, решив, что лучше прикинуться, что он всё понял. Поспешив перевести тему разговора на что-то более доступное ему, чем разговоры о любви, маг ткнул пальцем в первую попавшуюся колбу, в которой был какой-то перламутровый раствор и хаотично плавающая в нём разноцветная пыльца.

- А это что такое красивое? – спросил он, и причём спросил вполне искренно, поскольку что бы это ни было, смотрелось красиво.

- Это весьма интересное снадобье, - охотно пояснил Аринго. - Ты можешь вспомнить запах, и его смогут почувствовать все: сам запах, твоё отношение к нему, твои эмоции, вызванные им. Я хотел, чтобы Итель могла почувствовать все те запахи, что есть на поверхности…

Феронд посмотрел на алхимика и тихо спросил:

- Можно попробовать?

- Конечно! – казалось, Аринго даже обрадовался возможности показать Лайгону, как прекрасно его изобретение, а заодно разделить с кем-то чьи-то ощущения.

Аринго часто делился с Итель своими эмоциями и впечатлениями, но сам никогда не участвовал в роли принимающего.

- Для начала вспомни события, которые предшествуют тому, что ты хочешь заново пережить, почувствовать и разделить с нами. Это поможет твоему сознанию верно настроиться на нужное воспоминание. Когда наступит момент, с которого, по твоему разумению, мы должны начать ощущать запомнившийся тебе запах, пей снадобье.

- А вы? – спросил Феронд.

Аринго улыбнулся:

- А мы почувствуем запах и разделим твои чувства по отношению к нему… или к происходящему. В общем, ощутим то, что в тот момент ощущал ты.

- Нет, я хотел спросить не это, - покачал головой Феронд. – Вы ничего не будете пить, чтобы почувствовать?

- Нет, - ответил Аринго. - Эта комната разработана специально мной, и снадобья тоже. Ты откроешь флакон, и пары незамедлительно заполнят эту комнату. Ты не успеешь и глоток сделать, как все присутствующие, включая самого тебя, будут готовы воспринимать. Располагайся поудобнее, закрывай глаза и погружайся в воспоминания.

Мужчина последовал совету. Он расположился на диване, заметил, как пренебрежительно смотрит на него маг, и закрыл глаза. Лайгон усмехнулся, полагая, что воспоминание будет связано с Бравой, что, как обычно, Феронд с Аринго будут казаться по сравнению с ним способными на высокие чувства, а ему в который раз придётся отпускать шутки про ненастоящую любовь его брата к рыжеволосой красавице.

Феронд принялся вспоминать последнюю свою ночь в Валинкаре. Последнюю ночь с Бравой и первую ночь в состоянии беспричинно поселившейся в сердце тревоги.

Он лежал на своей постели, передвинувшись на место недавно покинувшей его спальню Бравы, ощущая тепло от простыней и ожидая, когда девушка вернётся из купели. Он знал, что она вернётся, знал, что нужно постараться не уснуть ни сейчас, ни когда она снова будет рядом. Впереди был поход в горы. Позади была близость с Бравой, наполненная страстью, жизнеутверждающими эмоциями и блаженством. Но умиротворения не было. Тревожно. На душе было тревожно. Забыться не получилось. Недавний визит странного человека с посохом выбил его из колеи. Незнакомец требовал от него невозможного, но говорил так серьёзно, словно дело было чрезвычайно важным. Феронд не рассматривал всерьёз слова незваного гостя, но осадок в душе остался. Да такой, что мужчина и сам не ожидал. Вроде бы и выкинул этот недавний разговор из головы, и не вспоминал даже о нём, а на сердце было тяжело. Да ещё Брава со своей соблазнительной пылкостью, которая для Феронда была сегодня так неуместна, но устоять он не смог. Знал бы, что это, возможно, их последняя ночь вместе, был бы более нежен и чаще бы шептал слова любви. Но не знал, не был и не шептал.

Всё это пронеслось в его голове беглыми воспоминаниями и вырвалось тяжёлым вздохом. Мужчина отлично настроился и выпил снадобье, готовый поделиться столь волнующим его запахом, который, вопреки ожиданиям Лайгона, к Браве не имел ни малейшего отношения.

Тревога. И уныние.

Запах. Слабый, совсем слабый. Если подует хоть самый хилый ветерок, от этого запаха не останется и следа. Запах воды, свежей, живой. Дождя? Реки? Родника? Или утренней росы? И ещё какой-то, такой же слабый запах, который так непохож на первый, но не отделим от него. Запах травы. Какой-то болотной травы, которую никак не удаётся вспомнить. Но рядом нет болот. Только смятые простыни, пахнущие отнюдь не свежестью. Но странный запах витал в комнате, настойчиво попадая в ноздри и заставляя думать именно о нём, и ни о чём больше. Феронд принюхался. Да, тот самый запах, что иногда чудился ему последнее время. Удивление. Неверие. Откуда? И с какого момента это началось?