- Поняла, - ответила она и поразилась тому, что голос не дрогнул, и она не заикнулась, произнося это слово.

- Хорошо, - ответил Лайгон, отходя от неё и неспешно покидая поляну.

Осмелев от того, что расстояние до опасного мага увеличилось, девушка крикнула ему:

- Я буду ждать тебя здесь, слышишь? Ты придёшь, я знаю: не завтра, так через неделю, но ты придёшь, потому  что почувствуешь, что иначе не выживешь! У тебя есть время на раздумья, но его очень немного, Лайгон!

По спине удаляющегося мага она не смогла определить, понял ли он её и как отозвались в его душе её слова. Лайгон не принял их всерьёз и не нашёл ничего очень уж устрашающего в сказанном девушкой, однако что-то в его сознании не давало покоя, то и дело возвращая его к вопросу: что же она имела в виду? По виду девушка не могла бы уничтожить его, но как знать, кто у неё друзья и на что они способны. Сама девушка способна ни на что, кроме магии защиты, не была, да и то, Лайгон был уверен, что пробить её не составило бы труда: он видел, как она боялась его, а, значит, знала, что он способен причинить ей вред или даже убить.

Несколько дней мага ничто не тревожило. Он умел отрекаться от ненужных мыслей, и ни разу не вспомнил о странной гостье, кроме одного раза, когда всё же рассказал о ней Алисии. Он не стал говорить эльфийке о Шарафатдине, не стал рассказывать истории из прошлого, и вообще минимизировал своё повествование. Повезло, что Алисия была чем-то увлечена, и потому удалось провести её, не выдав волнения: на тот момент Лайгону было не по себе от произошедшего, и чувство скорой и неминуемой опасности было очень остро.

Ничего не происходило, и больше мага никто не звал. Это должно было насторожить, поскольку не могла гостья, искавшая его столь долгие годы, просто отступиться от своей цели или поверить столь отъявленному негодяю, что у него нет того, что она ищет. Но мага это насторожило лишь спустя пару дней, когда он проснулся неожиданно простуженным.

- Можно обратиться к тому, кто исцелит тебя быстро, - не понимала, что так расстраивает мага Алисия. - Наверно, ты простыл, пока бродил ночью по лесу...

Маг покачал головой: это было неправдоподобно. Он не простывал никогда, хотя бывал в самых разных условиях. Валинкарская кровь, хоть и была не идеально чиста, но не позволяла организму подхватывать подобные болезни. Лайгон не собирался обращаться за помощью ни к Алдану, ни к Феронду. Эти двое, хоть и были целителями, но могли заметить что-то неладное и начать расспрашивать. Рассказывать Лайгон не хотел. Уверенности, что хворь носит магический характер, не было, но лишних вопросов следовало бы избежать на всякий случай. Были и другие версии, и спустя некоторое время, когда стало совершенно ясно, что он всё же болен, стали появляться и новые.

Лёгкие мага разрывались от кашля, принося боль и просто раздражая. Скрывать свой недуг больше не получалось, да и следовало обратиться за помощью к кому-нибудь, поскольку способностей Лайгона к исцелению не хватало, чтобы справиться с неожиданной болезнью. Где он мог заболеть? Самой логичной версией было то, что пришедшая недавно гостья была больна и успела заразить его. Более того, маг даже начал подозревать, что именно за этим она и искала его - чтобы заразить какой-то болезнью, поскольку иного способа причинить ему вред у девушки не было. Лайгон нашёл это коварным, но весьма изящным ходом: сам он так никогда не делал, и решил взять на заметку, что такой вариант возможен в борьбе с превосходящим противником.

Лайгон попытался самоизлечиться, но это не дало никаких результатов. Он не был сильным в целительстве, но полагал, что на столь несерьёзную болезнь его навыков должно хватить. Не хватило. Более того, к вечеру этого же дня он стал чувствовать себя значительно хуже, и оттого начал верить в свои самые страшные догадки. Проклятый Шарафатдин некогда принадлежал тому, кто вполне мог позаботиться и устроить сюрпризы даже после своей смерти. Да и ведьма эта легко могла что-то притащить с собой. Заразное. А сама за все те годы, что они не встречались, адаптировать свой организм к этой заразе.

- Алисия, - обратился Лайгон к эльфийке этим же вечером. - У вас в мире есть неизлечимые болезни?

- Нет, - отозвалась она. - Есть сложные болезни или запущенные, которые вовремя не вылечили и потом не хватило времени, а неизлечимых нет. Твой кашель не проходит? - она обеспокоенно посмотрела на него, подошла, погладила ладонью по щеке и шее, а потом тепло улыбнулась. - Давай, я приготовлю отвар, и всё пройдёт...

- Думаешь, пройдёт? - поразился её самонадеянности маг.

- Ну да, - ответила она, целуя его в щёку и не понимая, почему он подставил именно щёку, уйдя от поцелуя в губы. - Не бойся, не заразишь, - улыбнулась она. - Это просто аллергия на цветочную пыльцу, она попадает в лёгкие, и они... - она готова была объяснить ему подробно, что происходит с его организмом, но Лайгон перебил:

- Почему раньше такого не было?

Она улыбнулась вновь: иногда Лайгон напоминал ей того мужчину, каким она увидела его впервые: недоверчивого, скрытного, осторожного. Это были те качества, которые было невозможно изжить и которые лишь на время могли затаиться в маге, пока всё хорошо. Сейчас его что-то тревожило, и Алисия знала: он до последнего будет молчать, не желая её во что-либо впутывать.

Лайгон продолжал ждать ответа, хотя, залюбовавшись на улыбающуюся Алисию, ответно улыбнулся. Он отлично знал этот взгляд - так глаза эльфийки светились нежностью только, если она думала о нём. Это магу определённо нравилось, так что он даже не поторапливал её с ответом, зная, что она не забыла про вопрос и обязательно ответит.

- Раньше эти цветы не расцветали столь рано, сейчас ещё довольно прохладно для них, да и вообще они цветут раз в пятьдесят лет... - она ненадолго задумалась о чём-то, помрачнев, и это не очень понравилось магу, однако девушка быстро продолжила: - Но не переживай, через день они увянут, и твоя реакция на них пройдёт... А сейчас нужно выпить отвар, чтобы не мучиться остаток дня... и ночи.

Маг согласно кивнул. Непривыкший к подобным предательствам своего организма, он и вправду тяготился навалившимся на него недугом. Радовало одно: Алисия смогла легко установить причину и, хоть причина и показалась им обоим несколько странной, она хотя бы нашлась. Лайгон не стал говорить, что валинкарцы, вообще-то, к аллергии не склонны, рассудив, что человеческая кровь могла сыграть с ним такую злую шутку, однако и сам он в это верил слабо. Он был уверен: пролить свет на это смогла бы девушка, ищущая Шарафатдин, вот только пока было проще избавиться от неприятных ощущений с помощью отвара, чем тащиться к ней. В конце концов, все иногда болеют, и то, что такого не случалось с ним прежде, не могло быть гарантией, что не случится никогда.

Алисия ушла ненадолго. Кажется, отвар не был сложным по составу, и потому Лайгон осведомился:

- У эльфов такое бывает?

- Аллергия? Да, бывает, - спокойно ответила эльфийка: его состояние не беспокоило её. - У всех существ бывает... А у валинкарцев нет?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Маг странно посмотрел на неё и несколько секунд молчал, однако казалось, что он не обдумывает ответ, а просто унёсся мыслями куда-то далеко.

- У валинкарцев – нет, - ответил он таким тоном, что стало ясно: сам себя к ним он не причисляет.

- Выпей, это должно помочь, - она передала в руки мага крынку, от содержимого которой поднимался густой ароматный пар. - В Заречье так редко бывают другие расы… Знаешь, возможно, у всех людей такая реакция на эти цветы – они растут лишь здесь… В тебе присутствует человеческая кровь, и некоторые их несовершенства ты не в силах обойти... Это не должно так расстраивать тебя… - она села рядом с ним и запустила пальцы в короткие волосы мага.

Лайгон некоторое время смотрел на пар, задумавшись. Человеческая кровь никогда особенно не досаждала ему, так что он уже давно не думал о своей некоторой принадлежности к этой слабой, лишённой магических возможностей расе. Теперь выяснилось, что их может ослабить даже цветение простого растения. Почему-то этот факт показался ему до омерзения противным, будто он узнал что-то пакостное про тех, к кому хоть немного относится по факту рождения. Сам он давно не относил себя к какой-либо расе. Он был полукровкой, но это означало лишь то, что он уникален. Он жил среди эльфов, но никогда не считал, что они равны ему, а он равен им. Маг был особенным, уникальным, и только сейчас вдруг ощутил, что несовершенным. Свои недостатки и прошлые грехи он отлично знал и помнил, но что его тело способно подвести, выяснилось впервые. Это открытие было неприятным и отчего-то пугающим, словно отныне Лайгон не мог доверять себе и теперь следовало отовсюду ждать опасности.