Крик из соседней камеры снова острой болью отозвался в сердце Феронда. Ему было и так тяжело, а мучения Лайгона заставляли его страдать ещё сильнее. Друид тоже поморщился от услышанного крика и тихо сказал:

- Если не хочешь переживать это снова, то не станешь обманывать и делать глупости. Есть шанс спасти твой мир, и он только один.

Мужчина закрыл глаза. Крик всё ещё стоял в ушах. Отчаянный, непроизвольный, передающий всю боль, что испытывал Лайгон. Его убьют только через три дня. Если повезёт, то завтра. Но и в таком случае это практически сутки его страданий, которые он не в силах прекратить.

- Я постараюсь всё исправить, - выдохнул Феронд. - Обещаю.

- Хорошо, - тихо сказал друид, перехватывая посох под мышку и начиная делать какие-то пассы руками перед лицом Феронда. - Закрывай глаза и постарайся расслабиться. Будет тошнить и, возможно, ты потеряешь сознание, потому что твой организм измотан. Обычно ты теряешь сознание, но иногда получается выстоять…

Мужчина послушно закрыл глаза и повис на цепях, стараясь расслабиться и не замечать рези в местах, где кожа содрана оковами и куда они теперь впивались с невероятной силой.

- Мы с тобой ещё увидимся? – спросил он, не открывая глаз и чувствуя едва уловимый, но такой чуждый в этой вонючей темнице запах свежести и багульника.

Он повёл своим длинным носом, пытаясь убедиться, что запах есть, но он ускользал от него. В следующую секунду он почувствовал лёгкое невесомое прикосновение к своей левой щеке, и оно было столь нежным, что он распахнул глаза. Друид стоял довольно далеко и руки его были заняты сотворением какого-то волшебства. Именно поэтому ответил он не сразу, и голос его был медленным и задумчивым:

- Да, я встречусь с тобой и подробно расскажу, что нужно делать. На этот раз я, как и говорил, позаботился о том, чтобы ты всё понимал, - он протянул Феронду склянку с серебристой жидкостью: - Выпей!

- Что это? – недоверчиво посмотрел на неё валинкарец, даже не удосужившись поинтересоваться, каким образом у бесплотного друида получилось держать невесть откуда взявшуюся вполне материальную ёмкость.

- Это поможет помнить тебе то, что ещё не произошло, - ответил Эйдис, которому в этом мире было так трудно что-либо материализовывать, будь то даже и не живая материя, и потому друид слабел, хоть это пока и не было заметно Феронду. - Я долго не мог создать это зелье, но теперь оно готово. Надеюсь, память о том, что стало с Валинкаром поможет тебе, когда будет совсем тяжело.

Мужчина спорить не стал и выпил всё содержимое склянки, которое оказалось вполне приятным на вкус: сладковатым сиропом с пряным запахом.

- А теперь закрой глаза и не открывай, пока не почувствуешь, что оковы не держат тебя и не упадёшь в траву.

Запах свежести и багульника был ощутимым, а на губах ещё явственно присутствовало странное ощущение прикосновения чего-то невесомого. Но разлепить веки было трудно. Наконец, Феронду удалось перебороть себя и открыть глаза. Запах и ощущение на губах объяснились сами собой: мужчина лежал на траве, и эта самая трава касалась его губ, щекотя их, а с озера веяло прохладой и свежестью. Не разбирающийся в травах Феронд не смог обратить внимание на то, что багульника поблизости не росло.

Он поднялся, но долго стоять не смог. Ему было не то, чтобы плохо, но голова кружилась так, что пришлось сесть.

- Итак, кто я? - спросил голос Эйдиса.

- Что? - отыскав глазами говорившего, переспросил мужчина.

- Хочу проверить, сработало ли зелье, - пояснил друид. - Ты меня помнишь?

- Помню, - выдохнул мужчина, с тоской понимая, что всё ему не почудилось.

Да и как можно забыть - это было всего пару мгновений назад, когда тоска и безысходность полностью владели его разумом. Зато теперь он был здоров и полон сил. Вот только оптимизм умер где-то там, в мрачной камере Валинкара, а с ним почили в забвении и любовь к своему народу и уверенность в себе.

- Эй, Феронд. С тобой всё нормально? - обеспокоенно спросил друид, подходя ближе и присаживаясь на корточки рядом с растерянным мужчиной.

Тот отрицательно покачал головой. Только сейчас он понял, на что согласился. Он сохранил жизнь себе, но при этом потерял всё то, что давало ему силы жить. Он сохранил жизнь брату, притом был должен сломать ему её.

В чёрных глазах друида плескалось бесконечное сочувствие, но он ничем не мог облегчить страдания этого валинкарца.

- Феронд, ты должен быть сильным, - тихо сказал он.

Тот мельком глянул в участливое лицо и устремил взгляд в сторону видневшихся вдалеке гор. Он плохо мог оценить взаимосвязи событий, но ему казалось, что виной всему именно горы. Мужчина потратил около десяти минут на воспоминания о разговоре с друидом и на осмысление того, что произошло.

- Я не могу долго находиться тут, даже бестелесный, - прервал его мысли Эйдис. - Если есть, что сказать - говори, потому что не скоро я наберусь сил снова встретиться с тобой.

Сказать мужчине было нечего, зато вопросы у него остались, и он поспешил озвучить их:

- Как я пойму, что потом с Лайгоном всё будет хорошо? Что, если он станет злодеем или погибнет?

- Если что-то пойдёт не по плану, я приду к тебе, и мы исправим это, - успокоил друид. - Мне нужен твой брат, способный на добрые поступки... А что с ним всё будет хорошо, ты узнаешь от странного создания, вроде меня... Это будет Тёмный Эльф. Однажды он явится к тебе, постарайся не обезуметь до этого времени.

- Он тоже будет знать обо всём? - осведомился Феронд.

- Нет, - помотал головой друид. - Обо всём знаем лишь мы с тобой и мой народ. И будем знать тоже только мы. Этот эльф станет проводником для твоего брата в том мире, куда вы с отцом изгоните его.

- Мы изгоним Лайгона? - опешил мужчина, так как о таком повороте событий его никто не предупреждал. - Ты не сказал мне этого! Одно дело быть его противником, подтолкнуть к убийству... хотя это тоже мне не по душе... но изгнание... Это переходит все границы! - он попытался подняться, но пошатнулся.

Друид, позабыв о своей неосязаемости, протянул руку, желая поддержать, но та прошла сквозь плечо мужчины. Впрочем, он устоял самостоятельно и вперил мрачный взгляд в глаза собеседника. Он чувствовал, что его обманули, чувствовал, что обратного пути нет и ему придётся жить со всеми жестокими воспоминаниями, которые не дадут ему спокойной жизни, даже, если он откажется портить отношения с братом.

- Послушай, - миролюбиво начал Эйдис. - Тот Лайгон, которого ты знаешь... он не рад самому себе. Та внутренняя борьба человеческого и валинкарского начала, что могла привести его к изгнанию, никуда не делась. Окружая его заботой и любовью, вы не можете дать ему того, что так важно для него - ощущение себя тем, кто он есть. Он получеловек. Вы делаете вид, что он истинный валинкарец или, как считали бы некоторые расы, бог. Но это неправильно. Лайгон не должен быть богом, не должен желать быть им... Он должен принять себя полукровкой и не бояться этого. То изгнание, которое так тревожит тебя, пойдёт ему на пользу.

Он очень хотел поверить словам друида. Больше всего на свете хотел, чтобы в душе появилась уверенность в правильности своих действий. Он глухо спросил:

- Я когда-нибудь увижу его после этого? Я смогу объяснить ему всё?

- Да, - обнадёживающе кивнул Эйдис. - Он придёт к тебе за помощью. Ему будет нелегко вернуться в Валинкар... И твоя задача будет - поддержать его. Но... не думаю, что стоит рассказывать ему сразу всю правду... Мы поговорим об этом ближе к делу, а теперь прости меня, но силы мои на исходе... Помни, что теперь всё зависит только от тебя. Я постараюсь позаботиться о том, чтобы Мэггон, Элара и Лаивсена не очень мешали тебе, но это - максимум, чем я могу помочь...

Феронд открыл было рот, чтобы что-то переспросить, но друид таял на глазах, становясь всё прозрачнее и прозрачнее. Его губы беззвучно шевелились - он продолжал говорить о чём-то валинкарцу, но тот уже не слышал его.