Лайгон наигранно изумлённо оглядел себя. Вроде тот же. Ничего в нём не изменилось. Удостоверившись в этом, он снова взглянул в рыжие глаза и поинтересовался:

- Я похож на благодетеля? Или сумасшедшего?

- Ты не хочешь возвращаться на родину, – догадался дракон.

- Моя родина разлетелась на звёздную пыль много десятков лет назад, - заметил Лайгон, напоминая, что мир, из которого его изгнали, никогда не был его родиной или домом. – Но да, я не хочу возвращаться в Валинкар.

Спокойный голос подошедшего друида задал риторический вопрос:

- Почему я не удивлён?

Подкрасться к магу могли лишь эльфы, да и то, когда он был лишён своих способностей или теперь, но когда он был абсолютно расслаблен и чувствовал себя в безопасности. Поэтому присутствие Эйдиса Лайгон ощутил до того, как тот приблизился, и теперь был ничуть не смущён тем, что друид подал голос. Маг оглядел знакомую фигуру в балахоне. Капюшон не был накинут на голову друида, и можно было увидеть его спокойное чисто выбритое лицо с чёрными глазами и приветливой полуулыбкой.

- Чему ты не удивлён? – поинтересовался маг, полагая, что именно такой вопрос ждёт от него Эйдис.

Друид протянул руку магу, и тот, скрепя сердце, пожал её, помня о том, что именно Эйдис однажды не дал ему сгинуть в том странном мире-двойнике, куда он по оплошности попал десять лет назад.

- Я знал, что придётся уговаривать, убеждать… - признался друид, разглядывая валинкарца. - Возможно,  даже умолять…

- До этого, думаю, не дойдёт, - улыбнулся маг. – Я уже не столь высокомерен.

Маг открыто смотрел в чёрные глаза. Ему было интересно, что же предпримет друид, чтобы заманить его в Валинкар. Тот смотрел на него, долго обдумывая свои слова, а потом, словно решил не тратить время попусту и не играть по правилам мага, сказал:

- Давай начистоту, Лайгон: ты согласишься. Мы оба это знаем.

- Не оба, - возразил валинкарец. - Я пока не знаю, что я соглашусь.

Друид переглянулся с Драконом, и тот миролюбиво прорычал:

- Признай, тебе интересно посмотреть на Валинкар… Вспомнить былые годы, ведь было же там и что-то хорошее… Пообщаться со старыми знакомыми… Интересно ведь? – огромная чешуйчатая морда умильно смотрела на Лайгона в ожидании ответа.

- Ничуть, - честно ответил маг. – Ещё с сестрой и матерью я бы встретился, а вот сам Валинкар  и прочие его обитатели мне безразличны.

- А брат? – как-то подозрительно взволнованно спросил Эйдис.

- Брат? – удивился маг. – А ты осведомлён. А раз осведомлён, должен знать, что мой брат мне больше не брат, но, даже если я признаюсь, что хотел бы, чтобы он снова стал мне братом, это мало изменит отношение валинкарцев ко мне в целом и отношение Феронда в частности.

- Ты не прав, - горячо воскликнул друид, но быстро умерил пыл и продолжил спокойно и назидательно: - Знаю, как ты относишься к советам… Но… тебе стоит найти именно Феронда и вместе с ним раздобыть ореливий.

- Ты знаешь, как я отношусь к советам, - подражая друиду, почти повторил его слова Лайгон.

- Ты боишься? – решил попытаться по-другому Эйдис, хитро прищуриваясь.

Валинкарец удивлённо и насмешливо воззрился на друида и, усмехнувшись, спросил:

- Чего бояться сильному боевому магу?

- Вот и я так думаю, - лукаво глядя на валинкарца, ответил Эйдис. - Чего тебе там бояться? Ты счастлив, ты спас эльфов и многих других от Варта, тебя любят, и ты можешь быть самим собой. Оказаться в Валинкаре не должно быть столь уж тяжело. К тому же представь, сколько жизней ты спасёшь, достав ореливий. Алисия тебя похвалит… Ведь она полюбила способного на подвиги мужчину.

Лайгон снова усмехнулся и просветил непонятливого друида:

- Она как раз полюбила замкнутого угрюмого лжеца, так что аргумент не засчитан!

- Ладно…- вздохнул друид, продолжая этот бесполезный спор. - Ну а самому-то не интересно показать другим мирам, на что ты способен? Увековечить своё имя в целой вселенной, что страдает от каарксов? Лайгон, какие-то остатки тщеславия в тебе должны ещё быть!

Маг рассмеялся. Ему было забавно смотреть, как Верховный Друид и Золотой Дракон  пытаются убедить его в том, что он должен им помочь. Это было забавно из-за того, что и маг, и они действительно знали, что он согласится. Лайгон смог бы объяснить, отчего он не рассматривал всерьёз вариант отказа. Возможно, впервые за десять лет у него появилась причина попасть в Валинкар. Именно причины не хватало ему для того, чтобы оказаться там. И он признался себе, что ему не интересно увидеть Лаивсену и Элару. Мэггона – тем более. А вот Феронда… Да, ему  хочется встретиться с братом. Просто посмотреть на него и спросить, доволен ли он теперь, когда трон будет его, и нет необходимости доказывать, что он достоин этого? Лайгон бы хотел, чтобы Феронд успокоился на этом и смог простить его. Даже не ради себя, а ради него. Потому что маг помнил, сколько боли приносили Феронду его действия. Теперь, обретя счастье, он  хотел бы посетить Валинкар. Один раз. Чтобы проститься и пожелать брату удачи.

- Ладно, Эйдис, - вздохнул Лайгон. – Давай вкратце: я иду в Валинкар, набираю ореливия… сколько, кстати?

- Не больше двойного твоего веса, - ответил друид. – Порталы открывать ты не умеешь, если я правильно помню. Придётся возвращаться за счёт сил кристалла. А больше двойного веса неживой материи он переместить вместе с тобой не сможет. Кстати, о кристалле: полчаса в Валинкаре ты пробудешь в любом случае, ему нужно время…

- Конечно, в любом! – перебил маг. - Думаете, достать ореливий так просто? Это же металл, который я вообще ни разу не видел, лишь в книжках читал, да и то давным-давно!

- Зато Феронд видел, - бодро и как-то радостно заявил друид и уверенно добавил: - Он тебе поможет.

- Где он мог видеть ореливий? – скептически нахмурив брови, спросил Лайгон.

Эйдис беспомощно глянул на дракона, и тот быстро нашёлся с ответом:

- Это он тебе тоже расскажет… наверно…

Маг не стал разбираться с подробностями, поскольку встреча с Ферондом всё равно входила в его планы. Он, конечно, опасался, что брат заставит его извиняться перед всем народом, но внутренний голос подсказывал, что этого не произойдёт, и Феронд поможет бескорыстно и без неприятных дополнительных условий.

- Ладно, допустим, там я найду Феронда, и мы наберём ореливия, - продолжил планировать операцию маг. – Что потом? Я вернусь в Заречье… А вы потом скажете, что ореливия вам мало, и нужно ещё пару раз сгонять в Валинкар, а? Может такое быть?

Эйдис посмотрел на мага с сожалением. Лайгон ничего не знал. Даже не догадывался о той правде, которую Феронд наверняка решит рассказать ему, как только встретит. Друид смотрел в светло-зелёные насмешливые глаза и очень надеялся, что увидит Лайгона столь же беспечным и добродушным ещё хоть раз. Маг начал настораживаться. Эйдис смотрел на него слишком странно, так, как никогда прежде не смотрел. Словно видел печальное будущее и был не в силах изменить его. Чёрные брови мага нахмурились, образовывая на лбу морщинки. Он непонимающе глядел на друида, которому задал вроде простой и безобидный вопрос.

- Лайгон, если после посещения Валинкара ты решишь отдать мне хотя бы то, что добыл – это будет уже пределом моих мечтаний… - наконец, ответил Эйдис.

Маг понял, что дело нечисто, и это лишь сильнее разожгло его любопытство, подлив масло в огонь. Он уже знал, что от Валинкара его отделяют лишь несколько минут.

Феронд растирал в пальцах узкие продолговатые листочки багульника, но это был немного не такой запах, по которому он скучал. Мужчина по-прежнему не знал, кто этот бестелесный дух, но именно он стал для Феронда причиной быть. Именно он поддержал в самые трудные моменты, а потом как-то невзначай исчез. Так казалось валинкарцу. На самом деле, никуда не исчезал его таинственный друг, а просто не показывался. Потому что Феронд стал стабилен. После разговора с Тёмным Эльфом прошло около десяти лет, и мужчина всё реже и реже впадал в отчаянье. Это стало неотъемлемой частью его жизни, зато не было вспышек ненависти к себе или затухания, не было больше поисков оправданий. Ничего больше не было. Феронд существовал. Если бы Алдан заявился к нему вновь, то нашёл бы его мало изменившимся с прошлой встречи: неухоженный, заросший, отстранённый от всего, что происходит в мире. Он продолжал участвовать в состязаниях; с тоской, а потом и с безразличием наблюдал за развитием личной жизни Бравы; радовался за сестру, которая хоть с ним и общалась мало, но зато влюбилась в хорошего парня, отвечавшего ей взаимностью; старался избегать Мэггона и Элару, чтобы они не начали расспрашивать его ни о чём. Жизнь в Валинкаре текла, но как-то мимо Феронда. Ему казалось, что он остался там, в том далёком утерянном времени, когда он не был знаком с Эйдисом. Мужчина не винил друида. Ему было даже немного легче, когда он за ужином обводил взглядом собравшихся в зале и видел их довольные счастливые лица. Всё-таки они с Лайгоном спасли Валинкар, хоть брат и не ведал этого.