- Неужели предавать меня так приятно, что ты не можешь остановиться?

- Я не предавал, - прохрипел Феронд, скрючиваясь от боли.

- А я так не считаю! – маг снова ударил его и добавил: - Это был мой недл. Я не убил его тогда, и я хотел уничтожить его теперь…

Феронд с ужасом понимал, что он создал чудовище. Ему всё ещё было невдомёк, что Лайгон специально так себя вёл, желая хоть немного причинить брату боли перед тем, как оставить его в Валинкаре и никогда больше не встречаться с ним.

- Вставай, нам надо идти, пока отпущенный тобой недл не привёл сюда толпу. У меня нет настроения сражаться.

Он взял ящик и поволок его к выходу из пещеры. Феронд встал и, чуть сгибаясь от боли, побрёл следом. Выход был совсем близко, и вскоре валинкарцы вышли в освещённый звёздами Валинкар. Здесь снова была ночь, а Феронд даже не мог определить, это следующая ночь после той, когда он встретил Лайгона, или прошло уже несколько дней. Он шёл, не решаясь приблизиться к магу. Ему казалось, что это всё только начало и впереди ещё много неприятных и болезненных моментов. Что Лайгон будет постоянно так вести себя с ним, пока однажды не сживёт со свету. Поэтому, полагая так, он был обескуражен и потрясён тем, что услышал:

- Иди домой. И забудь обо мне, - не оборачиваясь на брата, бросил маг и ускорил шаг.

Феронд замер, не веря своим ушам. Он был не нужен Лайгону. Ни для мести, ни в качестве пушечного мяса. Маг оставлял его здесь, в этом мире, который постепенно превращал Феронда в тень самого себя. Он почувствовал, что не согласен с таким решением, что не готов провести всю свою жизнь на этой планете. Мужчина не мог определить, почему маг так поступает. Неужели понял все его переживания, и решил наказать наихудшим способом?

- Ты же сам сказал, чтобы я шёл с тобой, - напомнил Феронд, догоняя брата и преграждая ему путь.

- Я передумал! – рявкнул маг, отбрасывая Феронда в сторону своей энергией, которая заклубилась серовато-синим туманом.

Путь был свободен, а противник лежал на животе, хмурясь от недовольства. Но мужчина не собирался отпускать Лайгона. Он слишком долго ждал его, слишком наивно позволял себе надеяться хоть на толику понимания, чтобы сейчас просто остаться смотреть, как брат навсегда покидает Валинкар. Феронд быстрым движением отжался от земли и вскочил на ноги, снова догоняя мага.

- Погоди… - он хотел коснуться брата, но передумал, решив, что это может разозлить его ещё больше. - Ведь ничего не произошло за это время… Почему ты передумал?

Лайгон остановился и даже заглянул в карие встревоженные глаза, которые так ненавидел. Поборов желание ударить Феронда, он сжал кулаки и прошипел ему в лицо:

- Оставь меня в покое! Передумал, потому что это слишком мягкое наказание для тебя! Ты будешь постоянно рядом, и все, кто ни попади, станут уговаривать меня, доказывать, что ты не предатель. Но мы-то с тобой отлично знаем, кто ты!

- Лайгон… - подавленным голосом обратился к нему Феронд, дотрагиваясь до плеча, но тот резким движением стряхнул с себя его ладонь. – Позволь мне пойти с тобой. Хочешь, я не буду говорить ни с кем там, куда мы отправимся?

- Можешь говорить, с кем хочешь, но со мной ты не пойдёшь, - настаивал на своём Лайгон. - И знай, ты жив лишь потому, что тебе трудно жить!

- Но… - хотел было подискутировать Феронд, но маг снова отбросил его на землю.

- Тебе не убедить меня словами и не заставить силой. Ты остаёшься в Валинкаре, который ненавидишь так же сильно, как и я! Только тебе нет пути из этого закрытого мира!

Он схватился за ящик и сосредоточился. В этом воздухе было трудно что-либо уловить. Практически невозможно отыскать то, что так было нужно. Ореливий мешал сосредоточиться, продолжая выуживать магические силы. Понемногу, но маг чувствовал это. Ощущал не только ореливий, который находился в ящике, но и тот, что был в горах и под почвой. Этот мир казался теперь отвратительным. В нём было тяжело находиться, а уйти из него быстро не получалось. И всё-таки кристалл принял призыв мага, и Лайгон с удовольствием ощутил лёгкое покалывание в теле. Он знал, что через пару мгновений окажется в мире, который любит.

- Я больше никогда не вернусь сюда, - сказал он Феронду, который сидел на траве и глядел на него. - И никогда не прощу тебя.

Маг успел увидеть, что брат хочет что-то сказать ему, но вокруг всё уже плыло. Не было больше осточертевшего Валинкара вокруг и Феронда тоже не было. Лайгон устало закрыл глаза. Прав был Алдан, говоря, что морально это путешествие будет тяжким.

Лайгон устал. Оказавшись в сараюшке, он с наслаждением вдохнул нормальный воздух. Тот ореливий, что находился в ящике, совершенно не мешал магу. Здесь не было этих проклятых гор, и эта планета не содержала этот отвратительный металл. Лайгон присел на ящик и закрыл глаза. Вспомнил своё посещение Валинкара и постарался унять гнев. Как же хотелось вернуться и отомстить Феронду. Просто выместить на нём свою злость. Но он знал, что нельзя этого сделать. Нельзя было позволить Феронду думать, что их конфликт может быть закончен. Было идеально уйти навсегда, оставив брату своё холодное презрение без какого-либо шанса на примирение.

Маг потёр ладонями лицо, пытаясь прийти в себя. Хотелось пойти и умыться, чтобы чистая родниковая вода горной реки унесла с собой все его мысли и воспоминания о Валинкаре. Но речки поблизости не было, и потому пришлось искать другой способ. А альтернатива была лишь одна: найти Алисию, посмотреть в любящие серые глаза и понять, что всё сложилось как нельзя лучше.

Лайгон поглядел на ящик, на котором сидел, и решил, что, так как всё равно нужно ждать полчаса, пока кристалл снова сможет действовать, можно пойти на поиски Алисии. Тем более в подавленном состоянии показываться дракону не хотелось, а уж Эйдису тем более. Друида вообще хотелось избить, а вершить правосудие маг любил на холодную голову. Он поднялся и вышел из сарая, старательно закрыв дверь, которая никак не желала входить в покосившийся косяк. Он добыл ореливий, но не был уверен, что захочет отдать его. Хотя и оставлять теперь его в этом мире не хотелось. Сил этот металл высосал много. Маг чувствовал, что даже если бы решил отправиться через полчаса, то вряд ли бы ему хватило энергии для запуска портала.

Гномы. Весёлые приветливые ребята, которые не прочь выпить, попеть песни и порассказывать байки. Как же всё это было сейчас не под настроение магу. Он долго не хотел идти к ним. Совсем не хотел, но ему нужна была Алисия. Только рядом с ней у него был шанс вернуть себе душевный покой и позабыть всё, что он узнал, хотя бы на время. Потом, конечно, вспомнить всё, но уже через какое-то время, когда боль притупится.

Лайгон совершенно не учёл, что радушие и простота гномов всегда подкупали его. Даже, когда он ещё не был приручен эльфийкой и всё воспринимал в штыки. При первом же знакомстве с горными трудягами маг понял, что с ними скучать не приходится, а также, что не поддаться на их гостеприимство просто невозможно. Валинкарец пробрался в огромный зал, где кипело застолье. Гномы активно болтали и смеялись, пили и произносили застольные речи. Маг стоял, скрываясь за одной из колонн, а их было в этом зале предостаточно, и смотрел на эльфийку, которая веселилась и явно получала удовольствие от общения с весёлым добродушным народом. Воинственные с виду гномы умиляли мага своей открытостью и простодушием. И он даже чуть не поддался искушению присоединиться к застолью, но понимал, что не это сейчас ему нужно. У него были проблемы, и он желал поскорее решить их.

Маг вышел из-за колонны, надеясь, что гномы не заметят его, и принялся смотреть на Алисию, мысленно призывая её посмотреть в его сторону. Но проникать в сознания маг не умел, подчинять своей воле тоже. Умел затуманивать разум - это да, только сейчас это было бесполезно, к тому же он никогда не использовал свои силы по отношению к Алисии.

Ему пришлось стоять и сверлить девушку взглядом довольно долго, прежде чем она заметила его. Алисия поняла, что маг не намерен показываться и под каким-то благовидным предлогом вышла из-за стола. Маг пошёл в туннель, стараясь оставаться незаметным и остановился, лишь когда ушёл на достаточное расстояние от зала, где шло пиршество.