Маг ненадолго задумался. Он ещё не анализировал произошедшее, и теперь впервые прислушался к своим чувствам. Да, Феронд верил ему, но верил-то он потому, что больше его в мире живых ничто не держало, и он был готов умереть. Так казалось Лайгону. Он вообще отказывался верить, что брат просто хочет быть рядом. Не ради прощения и не ради попытки искупить вину, а просто потому, что так правильно. Поэтому маг, сердито глянув на эльфа, ответил:

- Смотреть, как дробь вонзается в его тело, было приятнее…

- Перестань… - покачал головой Алдан. - Он твой брат, и, отправляясь в Валинкар, ты был готов помириться с ним…

- Тогда я думал, что мы оба перегнули палку, - пояснил разницу маг. – Мне казалось, что он вёл себя, как скотина, а я, вместо того, чтобы изменить его, изменился сам и превратился в ещё большую скотину, чем он. Думая так, я был готов вернуться в Валинкар и поговорить с ним. Но, видишь ли, оказалось, что всё немного не так, и Феронд – жалкий предатель.

Алдан вздохнул. Он не считал Феронда предателем, просто обстоятельства застали его врасплох, а он подчинился им ради блага своего народа и своих близких. Что он не докажет магу этого, Тёмный уже понял, и потому решил попытаться действовать методом «от противного». А именно, доказать магу, что он не прав, а уж потом разбираться, прав ли был Феронд. Эльф попытался растолковать это Лайгону:

- Бросив брата сражаться с каарксами, ты, выражаясь твоими словами, стал превращаться в ещё большую скотину, чем он. Феронд хотя бы не желал тебе смерти…

- О да, он желал мне жизни в изгнании и с изъеденной ненавистью душой! – маг фыркнул и пошёл дальше, по-прежнему надеясь отыскать Алисию раньше, чем ей взбредёт в голову проведать Феронда.

В этом маг ошибся: Алисия не собиралась навещать его брата. Она в это время просто общалась с Элдором. У правителя светлых эльфов было не очень много забот, но он за это десятилетие ещё не привык к своей роли и потому старался ничего не упустить, становясь похожим на перфекциониста. Эльфийка отправилась к нему, собственно, чтобы развеяться. Присутствие Феронда в Заречье делало Лайгона несколько нервным, и эльфийка переживала за него. За его брата тоже, хотя и старалась гнать от себя эту нелепую мысль. Но всё же девушка не была ослеплена личной обидой, и потому оценивала состояние Феронда объективнее, чем маг. И ей казалось, что он несчастен. Вполне возможно, что заслуженно, но девушка по натуре своей была не жестокой, и потому ей не хотелось пересекаться с ним лишний раз: относиться к нему по-доброму она не могла из-за Лайгона, а упрекать и делать ему больно тоже было ей не по душе.

Мага она встретила, уже возвращаясь из дворца. Он смотрел на неё, словно боялся чего-то. Девушка подошла и привстала на носочки, чтобы поцеловать мужчину в губы. Он на поцелуй ответил, но и после него смотрел на любимую настороженно.

- Что с тобой? – спросила она, замечая столь непривычное выражение зелёных глаз.

- Ты была у Феронда? – прямо спросил он.

- Нет, не была, да и с чего бы? Но я слышала о вашем посещении Эльхалона…

- И? – пытливо заглядывая в серые глаза, спросил Лайгон.

Алисия обняла его и прижалась щекой к его груди.

- Все думают, что ты бросил его умирать, - тихо сказала она.

Он кивнул, подтверждая ей слова и показывая, что это для него не новость. Уткнувшись носом в шелковистые русые волосы, маг тихо спросил, словно опасался своего вопроса:

- А как думаешь ты?

- Думаю, ты бы не позволил ему погибнуть, - ответила эльфийка, не задумываясь, чтобы не мучить мага ожиданием. – Я не ищу оправданий твоему брату и не хочу давить на тебя… Просто считаю, что «ненавидеть» и «желать смерти» – это разные вещи. Даже желать смерти и реально бросить умирать – это тоже не одно и то же. Ты ненавидишь Феронда. Это правильно и обоснованно…Возможно, это пройдёт со временем, а может, и нет. Не думай об этом. Он жив, сейчас весна… Мы можем уйти из Заречья, и будет шанс, что ты никогда больше не увидишь его.

- Нет, теперь я хочу не этого, - ответил маг. – Теперь все на его стороне… - он вздохнул, не зная, как объяснить, что он не собирается оставлять всё так, как есть.

Из-за Феронда и Мики те, кто был его друзьями, теперь тоже верили в то, что он толстокожий, беспринципный и жестокий. И, хоть ему и нравилось казаться таковым, он и сам не заметил, как свыкся с тем, что определённый круг друзей знают, что это неправда. А теперь из этого круга осталась одна Алисия. По вине Феронда. Маг поразился, как верно подсказывало ему чутьё, что лучше оставить брата в Валинкаре. Его брат, и без того покорёживший его судьбу, продолжал разрушать его жизнь и теперь.

- Ты не переубедишь их… - поглаживая мага по спине, печально сказала эльфийка. – Ты так часто всем врёшь, что им трудно догадаться, что ты прячешь в душе. Если даже Алдан поверил в то, что ты хотел бросить брата, то ты точно никому ничего так просто не докажешь…

- Я и не собираюсь, - ответил Лайгон с вызовом.

- Тогда что ты намерен делать? – поинтересовалась эльфийка, желая вызнать планы любимого.

Маг задумался. В конце концов, с ним была Алисия, в которой он был уверен, пожалуй, даже больше, чем в самом себе. Она не разочаровывалась в нём в различных ситуациях, не разочаровалась и теперь. Значит, пока всё было не из ряда вон плохо. Да и тот же Алдан… Обидно, конечно, что он на стороне Феронда, но вроде как, эльф от мага отворачиваться тоже не собирался. Спешить было некуда, и следовало немного остыть, чтобы определить, насколько жестокого возмездия заслуживает Феронд.

- Придумаю что-нибудь, - с фальшивой беспечностью ответил Лайгон, имитируя спокойствие. - Время ждёт.

Алисия обняла его за шею и, пригнув его голову к себе, потёрлась носом о его щёку. Она знала, что ему нужно, чтобы его утешили. Не лезли с вопросами и нравоучениями, а просто обняли и заставили вспомнить, что он любим, нужен и прекрасен. Что всё наладится и вовсе не обязательно озвучивать свои чувства, чтобы эльфийка поняла, что он сожалеет; чтобы догадалась, что он был в драконьем мире, и он успел бы спасти Феронда, пусть и в последнюю секунду, но успел бы. Просто его опередила Мика. Просто он снова предстал чудовищем перед всеми, и ни капли не сожалел об этом, а просто был обижен.

Его сердце наполнялось злобой к Феронду. Брат снова предал его, но на этот раз особо изощрённо. Он поверил, что его бросили. Поверил, что Лайгон настолько бесчувственный, что позволит этим проклятым каарксам уничтожить его. Сам он мог бы его убить. Да, пожалуй, мог. Но в качестве вендетты. Бросать его в чужом мире и наблюдать, как его убивают – это было бы слишком.

Феронд бесцельно бродил по Заречью. Территорию эльфов пересекали ручьи, через которые были перекинуты небольшие мостики с деревянными перильцами. Переполненные талой водой ручьи весело журчали, напоминая о том, что, какое бы ни было настроение у валинкарца, жизнь продолжается и этот мир цветёт, а также о том, что пробуждающаяся от зимнего сна природа готова поделиться своим оптимизмом с ним, угрюмым пришельцем из другого мира. Эльфы занимались своими делами, и лишь, случайно встречаясь взглядом с гостем, приветливо кивали ему. Он дошёл почти до дворца, развернулся и теперь брёл в обратную сторону, желая добраться до своего домика, пройти мимо него и выйти за пределы Заречья. Ненадолго. Но хотелось оказаться наедине со своими мыслями и с собой, чтобы побыть в пустынном лесу, а не в населённом эльфами Заречье.

Только планы его не осуществились. Проходя мимо дерева, на котором уютно располагалось его временное жилище, он заметил Мику, сидящую на нижних ступенях лестницы. Она сидела с закрытыми глазами, подставляя лицо солнцу, и потому не заметила того, кого тут, собственно, и ожидала. Феронд подошёл к ней, стараясь шелестеть сухой листвой, что лежала, сбившись у краёв тропы. Друидка взглянула на него и приветливо улыбнулась. Потом погрустнела и сообщила, поднимаясь со ступеней: