Маг приближался к замершему Феронду, и на скулах его играли желваки. Он был сердит, только брат сделал совершенно противоположные выводы относительно причин такого состояния мага. Тем более, что дальнейший разговор убедил его в том, что Лайгон действительно желал избавиться от него, а теперь прятал разочарование за ехидством.

- О, ты живой! – маг широко улыбнулся, одаривая брата ледяным взглядом. - А я скорбел!

- Тебя бы порадовала моя смерть? – прямо спросил Феронд, предпочитая не смотреть в глаза мага, поскольку ему, как и прежде, было больно видеть этот взгляд.

- Твоя смерть? Не знаю… - он наигранно задумчиво уставился себе под ноги и пожал плечами с таким видом, словно до этого ему просто не приходилось задаваться этим вопросом. - Но точно не огорчила бы…

Лайгон взглянул на собеседника, но тот смотрел на озарённое солнцем поселение эльфов. Это было красивое и тихое место, совсем не такое, как Валинкар. Место, идеальное для мага. И мужчина не мог понять, отчего Лайгону не удалось стать хоть немного снисходительнее по отношению к нему, живя в этом прекрасном мире. Феронд смотрел на деревья, на неторопливых грациозных эльфов, которые, казалось, наслаждались каждой минутой этого светлого дня, и понимал, что лучше погибнуть здесь, чем продолжать жить в опостылевшим Валинкаре. Он не хотел возвращаться домой, где не осталось ничего родного. Где всё стало совсем не так, как было в счастливые годы, и ему было больше нечего ждать. Раньше он ожидал возвращения мага, но больше рассчитывать на то, что однажды он посмотрит на него без ненависти и презрения, не приходилось.

- Я остаюсь здесь, - посветил в свои планы Феронд, полагая, что это разозлит Лайгона, но рассудив, что лучше признаться самому и сразу. – И постараюсь помочь вам победить…

- Нам? – усмехнулся маг. - Нет, брат, ты снова всё перепутал. Им. Ты можешь помогать им, поскольку я в этом не участвую. А в остальном – это твоё личное дело, на что ты решишь растратить свою жизнь.

Лайгон собирался уходить, так как неожиданная встреча с братом затягивалась, а он вообще не собирался разговаривать с ним.

- Постой… - задержал его Феронд. - Но ведь ты убедился, что Эйдис не лгал тебе…

- Верно, - миролюбиво ответил маг и Феронд даже удивился его спокойствию. - И потому я завтра же отдам ему ореливий. Как мы с ним и договаривались. А моё дальнейшее участие в этих ваших играх – это плод твоего воображения. Понимаешь?

- Но там нужна твоя помощь! – воскликнул брат, не понимая, что маг, пусть и не кровожаден, но всё равно своенравен.

- О, моя помощь всем нужна! – кивнул Лайгон. - И поверь, если каарксы вторгнутся в этот мир – я  уничтожу их всех, а потом зачищу от их присутствия все миры, где они только могут скрываться. Я встану на защиту своего мира. Но пока… извини… они меня не касаются…

- Лайгон… - пробормотал Феронд, стараясь воззвать к тому валинкарцу, каким маг был когда-то давно: - Там гибнут…

- Везде гибнут, Феронд, - ответил маг, перебивая собеседника, и посоветовал: – Если тебя заботит это – отдай за них свою жизнь.

Он, не дожидаясь ненужного ему ответа, пошёл быстрыми шагами подальше от брата, не желая больше говорить с ним. Ему не хотелось даже видеть его, потому что он чувствовал, что ему жаль. Жаль, что вышло именно так, и теперь Феронд считает, будто он желает ему смерти. Жаль, что теперь собственное самолюбие не позволит доказать ему обратное.

Магу не нравилось также то, что он начинал бояться за брата. Хотелось запретить ему высовываться из этого мира до окончания войн. Обезопасить, но так, чтобы он не догадался об этом. Продолжать его ненавидеть, но только, чтобы он при этом был жив. Маг не хотел терять его навсегда, хотя сам был уверен, что никогда не простит его.

Он шёл, сам не зная, куда. Прежде, чем отправляться к друиду с ореливием, хотелось отыскать Алисию, чтобы хоть с кем-то разделить свои смешанные чувства. Но вместо любимой эльфийки он наткнулся на Алдана. Тёмный стоял за стволом дерева и объявил о своём присутствии, когда маг уже прошёл его.

- На душе мерзко, да? – осведомился он участливо.

- Нет. Нормально на душе, - ответил маг, останавливаясь и поворачиваясь к эльфу.

- Уверен? – осведомился Алдан, приближаясь к валинкарцу.

- Ну хорошо. Скажу тебе, - сдался Лайгон. – Я боюсь, что Алисия проникнется жалостью к Феронду. Ты ж её знаешь… Ей может показаться, что его судьба трагична и всё такое…

- Боишься остаться один? – перефразировал Алдан. – Опасаешься, что однажды даже она скажет тебе, что ты не прав… Только вот ты действительно не прав, а поддержка Алисии помогает тебе не замечать этого.

- Что ж за вопиющая несправедливость! – возмутился маг. – Вот по совести скажи мне: неужели не очевидно, что предали меня? В угоду своим интересам пробудили тёмную часть моей сущности, заставили впервые убить кого-то, а затем и вовсе выбросили в чужой мир… И всё ради того, чтобы однажды я добыл ореливий. Почему жертва – Феронд, а не я?

- Прекрати, никто не говорит, что твоя судьба легка и прекрасна, но твоего брата тоже можно понять… - принялся за своё эльф, стараясь перебить упрямого валинкарца: - И он не гордится своими поступками, хоть они и стоили ему дорого, и говорят о его мужестве. А ты поступил с ним жестоко…

- Жестоко?!- переспросил маг, поражаясь тому, как этот эльф постоянно умудряется раздражать его своими разговорами и влезать в душу.

- Да, Лайгон, это было жестоко! – заметил Алдан. - Твой брат никогда не видел огнестрельного оружия, он не знает, кто такие каарксы, и ты бросил его погибать! Ты притащил его в мир, о котором он ничего не знает! Да у него не было шансов!

Лайгон был крайне возмущён несправедливостью обвинений, но говорить Тёмному правду не хотел. С этим эльфом у них были хоть и дружеские, но не доверительные отношения, по крайней мере, со стороны мага. Лайгон не жалел обнажать свои истинные эмоции перед ним, несмотря на то, что знал: Тёмный не предаст и не посмеётся над ним. И потому сейчас маг посмотрел на собеседника скептически, показывая несостоятельность кинутых в него обвинений:

- Он сам за мной увязался, когда позволил тебе притащить себя в этот мир. Я говорил, что ему не стоит идти. Он мог помочь мне добыть ореливий, и остаться в Валинкаре! Но нет же, приволокся! Так что это его выбор, - маг дерзко заглянул в тёмно-зелёные глаза и ехидно спросил: - Или твой?

Эльф вздохнул. Он знал, что так быстро Лайгон не простит его самоуправства, но то, как маг поступил со своим братом, было слишком даже для него.

- Это его выбор, - ответил Тёмный, признавая, что в этом маг прав. - Но ты прекрасно понимаешь, что поступил подло и жестоко по отношению к нему!

- Что? – возмутился маг, удивлённо вглядываясь в осуждающие глаза эльфа. – Подло поступил ты, не спросив меня, нужен ли мне здесь Феронд! И жестоко поступил тоже ты, потому что знал, что его не ждёт здесь тёплый приём! Так что всем своим неудачам он обязан тебе! И Эйдису, если мыслить масштабней… - он перевёл дух и покачал головой, после чего тихо добавил: - А я и сам не знал, как в мире драконов проходят сражения…

В голосе мага проскользнуло сожаление, но Тёмный не был уверен, что это не почудилось ему. Он  знал, что давить на Лайгона нельзя, но отчаянно хотел убедиться в том, что тот не желал смерти брату.

- Знал бы, не брал с собой Феронда? – испытующе глядя на мага, спросил Алдан.

Маг гневно глянул на него. Злой и обиженный на то, что эльф-таки заставил его проговориться и теперь прицепился к словам.

- Знал бы, что ты всё такой же зануда, не согласился вообще со всеми вами связываться! – огрызнулся он, действительно недовольный тем, во что вылилась его попытка помочь друиду и дракону.

Тёмный улыбнулся ему уголками губ, показывая, что не воспринимает его слова всерьёз. Потом посмотрел на мага лукаво и спросил как можно мягче, надеясь на искренний ответ:

- Лайгон… Мне-то ты можешь признаться, что было приятно, когда Феронд отправился с тобой… Что он не стал задавать множество вопросов и сомневаться, а просто пошёл, доверчиво полагаясь на тебя и желая разделить с тобой то, что ждёт вас в неизвестности. Ведь приятно?