- Алдан действительно творит чудеса... - она подошла и беззастенчиво протянула руку к его плечу, однако замерла и спросила, поймав его удивлённый взгляд: - Можно?

Находясь в недоумении от поведения девушки, он только кивнул. Её пальцы осторожно дотронулись до едва заметных белёсых точек на его плече, словно девушка не могла поверить своим глазам и хотела удостовериться, что от каарксовской дроби остались лишь мелкие шрамы.

- Это потрясающе... - прошептала Мика, убирая руку и снова отходя немного назад.

Она продолжала любоваться работой Тёмного, а Феронд принялся припоминать, что вообще произошло. Но понять ничего не удавалось, и потому он простодушно спросил:

- Что со мной было?

- Ты не помнишь? - сочувственно переспросила Мика.

Он смущённо улыбнулся и уточнил:

- Я помню... Но не понимаю...

Девушка осторожно присела на краешек кровати, как можно дальше от мужчины, и начала рассказывать:

- Каарксы стреляли в тебя экспансивными пулями и крупной дробью, и тебе повезло, что они не попали в сердце... А эти пули опасны тем, что, входя в тело, они раскрываются, подобно цветку с несколькими острыми лепестками. Они не проникают глубоко в ткани, но извлекая их, приходится раскурочивать тело так, что потом необходимо зашивать. Каарксы комбинируют разворачивающиеся пули с дробью для достижения максимального эффекта. Ты был отличной мишенью, и в тебя попали без усилий... А Алдан излечил тебя за пару часов.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Что значит «дробь»? – решил всё-таки выяснить мужчина, для полноты картины, поскольку иначе он по-прежнему мало, что мог понять.

- Ты не знаком с оружием? – удивилась девушка.

- Знаком… - неуверенно ответил Феронд, сам уже сомневаясь в этом, и потому начал перечислять. - Мечи, топоры, молоты…

- Это холодное оружие, - улыбнулась девушка. - Что ещё у вас имелось?

- Луки и арбалеты были в подземельях, но мы их не использовали… - честно ответил мужчина.

Девушка вздохнула, и не то осведомилась, не то подытожила:

- В твоём мире не было огнестрельного оружия?

- Наверно, не было… - ответил он. – А оно стреляет огнём?

- Нет, вовсе нет, - снова улыбнулась друидка. - Просто оно стреляет за счёт огня. Необходимо, чтобы сгорало взрывчатое вещество. У каарксов это порох, а у нас ланасть. Тот запах, что стоял на поле боя – запах пороха и ланасти, хотя порох пахнет ярче. Он искусственный, его нет в природе, а ланасть… это как… как табак. Только свойства у неё другие. Но тоже приходится её сушить, да ещё при определённых условиях, чтобы работала хорошо.

Феронд потёр ладонями щёки. Он ничего не понимал. Девушка радушно рассказывала ему обо всём, а он совершенно не был готов воспринимать информацию, находясь в какой-то прострации, будучи в полном моральном истощении. Однако лежать в постели, как умирающий, он не собирался. Валинкарец решил, что стоит выйти на улицу и проветриться, а уж потом начать обдумывать свою дальнейшую жизнь. Он нашёл глазами одежду, лежащую на столе, который стоял довольно далеко, чтобы дотянуться до него с кровати. Мужчина глянул на Мику. Она смотрела на него, словно он был чудом света, и не намеревалась покидать помещение, а на нём не было ровным счётом никакого белья. Судя по тому, с каким интересом она изучала его исцелённое плечо, под одеяло она не заглядывала, пока он спал, и залеченное бедро не изучала.

Рассудив, что прогонять девушку было бы невежливо, Феронд улыбнулся ей и, указав на сложенные вещи, попросил:

- Можешь подать мне одежду?

Она кивнула, подошла, взяла вещи и положила на кровать рядом с мужчиной.

- Твои вещи чистые, но дырявые от пуль… - прокомментировала друидка. – У эльфов не было одежды на тебя…

Феронд понимающе улыбнулся. Да, эльфы были куда более хрупкими по телосложению, чем он, и у них вполне могло не быть для него одежды. Мужчина заметил, что Мика по-прежнему не намерена уходить или хотя бы отворачиваться. Он не знал, обидится ли она, если её об этом попросить, и потому, вздохнув, принялся одеваться под одеялом. Ловко справившись с этой задачей, он поднялся с кровати, хотя и был ещё полуодет. Друидка следила за каждым его движением, и мужчине даже показалось, что с каким-то страхом в глазах, будто побаивалась, не нападёт ли он на неё. Но, как тут же выяснилось, Мика боялась не этого.

- Ты уже в порядке? – осведомилась она осторожно, всё ещё не веря, что Алдан так мастерски излечил его. – Ничего нигде не болит?

- Всё хорошо… - ответил он, замечая, что девушка всё ещё не верит своим глазам.

Он улыбнулся ей, натягивая рубаху и поражаясь тому, как беззастенчиво Мика его разглядывает. Это не сердило и уже даже не смущало, начиная забавлять. Заметив его пристальный смеющийся взгляд, девушка смущённо уставилась в пол и спросила:

- Что будешь делать? Отправишься домой?

Минуту назад он ещё сам не знал ответа на этот вопрос, но сейчас неожиданно понял, чего хочет, вернее, сперва он понял, чего он точно не хочет.

- Нет, - ответил он. - Я… я не хочу и не могу вернуться к прежней жизни…

- Думаю, Алдан легко сможет подыскать тебе местечко среди эльфов, гномов или людей, - ответила Мика, отчего-то радуясь тому, что он не собирается возвращаться домой.

Но Феронду не нужно было спокойное местечко, и потому он признался:

- Я бы хотел помочь вам… те, с кем вы сражаетесь, очень сильны… и я понимаю, что моя помощь может быть лишь мелкой, но всё же… Остаться здесь и попытаться помочь Лайгону, моему брату – это то, ради чего я был перемещён сюда, - он едва заметно вздохнул и продолжил: - Но ему я не нужен… Так может, пригожусь друидам?

- Конечно, пригодишься! – искренне обрадовалась девушка, уже не пытаясь скрыть своих эмоций.

Феронд улыбнулся ей, хотя она продолжала удивлять его тем, как вела себя. Они вышли на улицу. Весеннее солнце начинало припекать, изо дня в день становясь всё жарче и жарче. Мика протянула руку к небу, и Феронд заметил, как кончики её пальцев начали становиться полупрозрачными и золотиться.

- По весне этот свет самый живительный, - пояснила девушка.

Валинкарец почувствовал, что ещё очень многого не знает и не понимает, но решил не расспрашивать. Они спустились по высокой лестнице, обвивавшейся вокруг дерева, на котором располагался гостевой домик. Друидка молчала, а сам Феронд понятия не имел, о чём можно с ней говорить, а о чём нет. Он вообще не мог объяснить себе, почему девушка идёт рядом с ним до сих пор и чего она от него ждёт, да и ждёт ли вообще. Ему подумалось, что, возможно, она охраняет его. Не то для того, чтобы не сбежал, не то, чтобы маг не заявился довершить несостоявшееся избавление от брата. Но Феронд понял, что ошибся в своих предположениях, когда прогуливаясь в молчании по Заречью, они с друидкой вышли на извилистую тропу, с которой не было ответвлений, и по которой навстречу им шёл Лайгон. Мика, увидев мага, дотронулась до руки Феронда и тихо сказала:

- Увидимся позже… - она ободряюще улыбнулась ему едва заметной улыбкой.

Валинкарец кивнул ей, и она пошла в обратном направлении, оставив мужчину в одиночестве стоять на тропе и ждать приближения мага.

***

Лайгон был недоволен. Встречаться с братом он не намеревался, по крайней мере, сейчас. Возвратившись из Эльхалона, он, проведя полчаса в злобе и негодовании, отправился в замок Эйдиса с целью отдать ему его ореливий. Маг больше не собирался вмешиваться в чужие проблемы и играть в чужие игры. Он выполнил просьбу и считал, что больше не станет ввязываться ни во что, пока это не коснётся этого мира. Маг не желал больше видеть друидов, он был зол. Его вывело из себя то, что Феронд посмел считать, что он хотел его смерти от рук каарксов. Это возмущало. Ведь он просто не успел вовремя вернуться, найдя Верховного Друида и убедившись, что тот не солгал. А, может, и успел бы вытащить брата из Эльхалона, если бы Мика не вмешалась. А она вмешалась, да ещё потащила его куда-то, а он пошёл за ней. Конечно, поверил той, кого впервые увидел. Ведь уверовать в случайную спасительницу проще, чем в то, что Лайгон вернётся туда, где просил брата ждать. Лайгон не собирался избавляться от Феронда – хотел лишь напугать его и показать, что тот делал излишне смелые заявления о желании разделять с ним опасности. Но теперь всё выглядело не так. Это злило и заставляло только успокоившиеся тёмные чувства всколыхнуться вновь.