Маг ощутил себя каким-то злыднем. В конце концов, нет ничего плохого, что кто-то в кого-то влюбляется. Он подумал даже, что виной своему недоверию к чужим влюблённостям является он сам, а вовсе не окружающие. Не может же быть, что все его родственники обречены выбирать себе не тех спутников жизни! Не может быть, что все вокруг так уж не правы, а он  - последний оплот абсолютной истины. Думая так, он не стал мешать своим спутникам наслаждаться встречей.

- Нам пора возвращаться, - мягко сказал Феронд, глядя на Браву с теплотой и нежностью. – Всё хорошо.

- Всё хорошо? – возмущённо переспросила Лаивсена. – Он ранен!

- Я имел в виду, что всё могло быть хуже, - поспешно исправился Феронд, начиная продвигаться к привязанным коням.

- Он прав, - заметил Гринор. – Лайгон легко отделался, так что не стоит так беспокоиться о нём. К тому же он ведь редко калечит себя. Считай, боевое крещение.

Девушка прикинула, сколько ушибов и ран случается получать валинкарцам в состязаниях, и ответно улыбнулась идущему рядом мужчине. Он был прав – вечно оставаться невредимым маг просто не мог.

Лайгон провёл в лазарете почти неделю. За это время лекарь постоянно колдовал над треснувшей костью, так что свободного от лечения времени у мага почти не было. Илрух, лучший в Валинкаре заклинатель недугов, заботился о нём, стараясь как можно скорее поставить на ноги. Маг читал книги и не очень-то скучал, пытаясь изучить теорию магии исцеления и наблюдая за практическим её применением.

- Илрух, - обратился он как-то к лекарю. - Ты долго обучался своему умению?

- Нет, - ответил тот. - Я и не обучался.

- Здесь написано, что способность исцелять проявляется постепенно, и нужно тратить много сил, чтобы раскрыть весь заложенный в лекаря потенциал. Нужно постоянно работать над собой и самосовершенствоваться. Ты вот работал над собой?

- Нет, - покачал головой Илрух и продолжил водить ладонями параллельно голени Лайгона, но не касаясь его кожи. - Я просто делаю своё дело. От того, скольких я лечу, я не лечу их лучше. Мне кажется, опыт не имеет значения здесь. И тренировать свои умения, в отличии от физических сил, совершенно незачем.

- То есть, если ты год не будешь никого исцелять, твои умения не уменьшатся? - удивился маг.

- Даже наоборот, - улыбнулся Илрух. - У меня накопится много нерастраченной энергии, и тот, кому посчастливится оказаться первым пациентом после долгого перерыва - получит первоклассное лечение.

- То есть, книги врут? - уточнил Лайгон.

- Выходит, что так, - ответил лекарь немного виновато. - Я не знал, что способен исцелять, пока это резко не понадобилось лично мне. Я помогал возводить надстройку у дворца и был неаккуратен. Сорвался с огромной высоты, лежал и почти умирал. Мэггон пытался мне помочь, но всё тщетно. Кровь из разорванной плоти было не остановить. И у меня было два варианта - закрыть глаза и умереть или попытаться самому спасти себя.

- И ты спас? - поразился маг. - Вот так, просто? Без подготовки и тренировки?

- Да, - он задрал край своей рубахи, показывая кривые шрамы от рваных ран в области рёбер.

Маг нервно сглотнул, представив, как в этих местах торчали переломанные кости. Его начало мутить от ставшей перед глазами картинки.

- Слушай, Лайгон, - вздохнул лекарь. - Брось ты эти книги. Магия - она в тебе. Либо есть, либо нет. И ты никогда не угадаешь, что заставит тебя проявить её. Но почувствовав свои способности однажды - ты уже не сможешь забыть или потерять их. Их не надо удерживать или развивать - они часть тебя. Только раскрываются... ступенчато. Как знать, может, если я буду помирать с голоду - выяснится, что я могу создавать пищу из ничего. А, может, не смогу и издохну. Но это я увлёкся, ты суть улови: нет в книгах мудрости. Их невесть кто писал и невесть для чего...

Лайгон внимательно смотрел на валинкарца и думал о том, что тот ему сказал. Илрух больше от своего занятия не отвлекался, продолжая водить руками вдоль повреждённой ноги. Магу подумалось, что, быть может, если бы этот целитель старался развиваться, то мог бы вылечить его гораздо быстрее.

- Сколько лет ты уже исцеляешь? - спросил Лайгон.

- Ну и вопросы у тебя, - хмыкнул Илрух. - Не считал я. Уж больше полутора тысяч лет всяко будет.

- И тебе никогда не хотелось большего? - поинтересовался маг.

- Большего? - переспросил лекарь. - Воскрешать, что ли?

- Ну хоть бы и воскрешать, - пожал плечами молодой мужчина.

- Нет, не хотелось, - честно ответил Илрух. - Воскрешать - это уже игры с мирозданием. Это не по мне.

- Ну а если не воскрешать, а... - маг задумался, прикидывая, как лучше задать вопрос, чтобы быть понятым. - Неужели не хотелось, например, излечивать не за несколько дней, а, скажем, за час?

- Ты куда-то торопишься? - задал встречный вопрос целитель.

- Нет, - признался Лайгон, и тот удовлетворённо кивнул:

- Вот и я нет. Вообще, странный ты. И вопросы у тебя странные. Дело тебе говорю - оставь книги гнить в подполе, там им самое место.... - он понял, что маг настроен на разговоры и всё равно не даст ему сосредоточиться и сказал: - Ладно, я пойду, дела помимо тебя у меня тоже есть.

Лайгон кивнул на прощанье и проводил Илруха взглядом. Последнее время больно много кто советовал ему заняться делом и прекратить изучать магию, по крайней мере, по книжкам. Лекарь заставил задуматься и о том, что, возможно, для раскрытия своих способностей нужно какое-то событие. Вот только какое? Критическое? Смертельно опасное? Но это было слишком рискованно - оказываться на грани жизни и смерти ради призрачной надежды узнать, есть в нём магические способности, подходящие для спасения своей жизни, или нет. Маг закрыл глаза и подумал, что попытается стать более похожим на своих сородичей. По мере сил. В качестве эксперимента.

Стоило его ноге поправиться настолько, что она снова могла служить полноценной опорой, маг отправился в подвалы Валинкара. На этот раз он не искал книги и письмена. Впервые его интересовало оружие. Он перерыл горы обломков мечей, которые пока никто не удосужился переплавить на что-то полезное. Пересмотрел каждый кинжал, что встретился ему. Но ни к чему не лежала душа привередливого мага.

Решив попытаться стать ближе к образу добропорядочного валинкарца, Лайгон не собирался признавать все их привычки. Он просто тоже решил освоить какое-нибудь оружие. При этом участие в состязаниях по-прежнему казалось ему пустой тратой времени. В связи с этим он выбирал оружие, которое ему понравится, а не то, которое могло бы понравиться остальным.

Два дня поисков завершились успехом. Лайгон, наконец, нашёл то, что пришлось ему по вкусу.

Часом позже он уже шёл по пролеску, что рос за дворцом. Ушедший в свои мысли, мужчина даже не заметил следующего на почтительном расстоянии от него Феронда. Прихрамывая на правую ногу, Лайгон вышел на поляну и натянул тетиву лука, целясь в толстое дерево. Стрела со свистом рассекла воздух, но не попала в цель.

- Проклятье! - рассердился он, вынимая из колчана следующую стрелу.

Но и следующая, и послеследующая стрелы упрямо не попадали в дерево. Да и лук оказался весьма тяжёлым, так что маг вообще не представлял, как с ним можно идти в реальный бой. Таскаться с ним тяжело, стрелы имеют тенденцию заканчиваться, да и тоже немало весят, если их много. Впрочем, в бой он не собирался, а ради развлечения вполне можно было посвятить своё время тренировкам в меткости.

Пока Лайгон не оставлял бесплодных попыток, стараясь по-разному держать рукой лук и по-разному отпускать тетиву, его брат приблизился и скромно наблюдал, не привлекая к себе внимания. Но маг заметил его, хотя тоже не подал вида, пока брат первым не заговорил с ним.

- Чего это ты удумал освоить стрелковое оружие? - осведомился Феронд, слегка улыбаясь, отчего морщинка на его левой щеке стала отчётливо видна даже издалека.