***

Феронд проснулся от того, что не чаял вообще ещё когда-нибудь услышать. Ему сперва показалось, что это сон, но звук повторился. Всё ещё не веря своим ушам, он сел на кровати и потёр глаза. Но и в третий раз повторился замысловатый стук в дверь, после чего голос Лайгона насмешливо спросил:

- Ты оглох там, что ли?

Феронд наспех натянул брюки и босиком подошёл к двери. Замер на миг. Открывать не хотелось. Он знал, что ничего хорошего не последует, и, скорее всего, маг пришёл ради какой-нибудь пакости. Но, с другой стороны, ему показалось, что вряд ли будет хуже и горше, чем сейчас. Поэтому он отодвинул щеколду и отворил дверь.

Лицо Лайгона сияло, словно он был счастливейший из всех валинкарцев. Не дожидаясь приглашения, он вошёл в комнату, огляделся и заметил:

- Тут затхлый воздух. Он начал гнить одновременно с твоей душой или как?

Феронд угрюмо смотрел на улыбающегося брата, и тот направился к окну. Открыв его, он впустил в помещение свежий утренний воздух, показавшийся полуобнажённому Феронду прохладным.

- Только комната – не душа, её проветрить можно, - назидательно сказал маг. - А ты и позабыл об этом, да? – он упёрся ладонями в низкий подоконник и чуть высунулся наружу, вдыхая аромат утра.

Лайгон был доволен, но при этом сохранял высокомерное спокойствие, чувствуя смятение хозяина покоев. Он зажмурился, наслаждаясь лёгким ветерком, ласкающим лицо и колышущим коротко стриженые волосы. Феронд смотрел на него исподлобья, чувствуя, как начинают зябнуть босые ноги.

- Ты пришёл, чтобы проветрить мою комнату? – спросил он у мага.

Лайгон отвлёкся, развернулся к Феронду и подошёл ближе, недобро улыбаясь и всматриваясь в серьёзные карие глаза. Он пытался прочитать по ним, что его брат чувствует. Но он не чувствовал ничего, кроме холода. Феронду казалось, что, потеряв всё, невозможно что-либо чувствовать. А маг решил доказать ему обратное.

- Слышал, тебя бросила Брава? – широко улыбаясь и демонстрируя ровные ряды белоснежных зубов, язвительно спросил Лайгон.

Феронд печально посмотрел на брата. Всё зашло слишком далеко. Теперь Лайгон получал удовольствие от того, что глумился над тем, кто насмехался над ним. Феронд видел, что теперь для его брата нет преград и нет никаких ценностей – он пойдёт на всё, чтобы втоптать в грязь своих обидчиков и в первую очередь не Гринора, а лично его.

- Бросила… - эхом отозвался Феронд. - Можно и так сказать. Тебя это радует, да?

- Да, - продолжая улыбаться, признался Лайгон. – Разреши узнать, почему?

- Это не твоё дело, - отрезал мужчина, чем вызвал усмешку мага:

- Что, в постели несокрушимый Феронд оказался не так хорош, как она ожидала?

Феронд закрыл глаза, пытаясь не разозлиться. Было больно. Больнее, чем раньше, потому что свыкнуться с мыслью, что Брава никогда не будет с ним, он ещё не успел. Открыв глаза, мужчина увидел перед собой довольный и холодный взгляд Лайгона, который действительно наслаждался ситуацией. В следующую секунду Феронд перестал контролировать себя и ударил мага по лицу, причём вложив в это действие всю свою боль и отчаянье.

Повалившись на пол от столь хорошо поставленного удара, Лайгон рассмеялся, дотрагиваясь до крови, выступившей из ноздри, и растирая её в пальцах. Он усмехнулся:

- Это единственное чувство, на которое способны все валинкарцы – ярость боя. Попробуй, вымести зло на мне. Это должно быть проще, чем удержать при себе любимую?

Феронд собирался схватить его за грудки, чтобы поставить на ноги и продолжить бой или разговор, но Лайгон откатился в сторону, едва брат дёрнулся в его сторону.

- Что же ты? – склонив голову набок и разглядывая разъярённого Феронда, осведомился он. - Я ведь слабый! И говорю столь обидные вещи. Давлю на больное. Так заставь меня замолчать!

Лайгон буквально ощущал клокочущую в груди соперника ярость. Гнев, ненависть и непонимание поведения брата читались в его горящем взоре. Это было именно то, что Лайгон хотел видеть. То, к чему стремился всё это время. Почти. Не хватало только узреть неверие в своё поражение – то, чего никто ни разу не видел в этих карих глазах. Маг широко улыбнулся, предвкушая победу. Можно продемонстрировать своё превосходство хоть сейчас. Ударить по ногам, завалить на пол, выплеснуть на него всю обиду и ненависть. Вот только хотелось не этого. Он не собирался показывать свои истинные чувства, стремясь оставаться холодным и насмешливым, раздражая и дразня того, кто в любом случае будет повержен.

- Ну же! Я могу поддаваться, чтобы было интересней, хочешь? – продолжал глумиться маг.

Феронд снова попытался добраться до брата, но тот снова откатился в сторону. И, хотя мужчина предвидел это, не смог оказаться стремительнее соперника. На этот раз Лайгон вскочил на ноги и отошёл к окну. Нарочно выглянул в него, поворачиваясь к противнику спиной, и заметил вполне серьёзным тоном:

- А ты знаешь, вид из окна у тебя неплохой…

Феронд хотел было схватить Лайгона за плечо и развернуть к себе, чтобы не бить в спину, но маг оказался юрким, про что мужчина как-то позабыл. Он уклонился, поднырнул под руку противника и отошёл к двери. Маг улыбался, когда Феронд бросился на него. Даже позволил ударить себя, даже сумел сдержать ищущий выхода гнев, появившийся от вкуса крови, что выступила на разбитой вражеским кулаком губе. Правда, он снова оказался на полу, даже не пытаясь устоять на ногах. Однако Феронд сделал то, чего маг ждал от него и на что провоцировал – он перешёл общепринятые валинкарцами рамки. Он был готов бить лежащего на полу и усмехающегося мага ногами. Этого Лайгон ему позволить не мог.

Настало время показать свои способности в действии. Маг отпрянул в сторону и выставил вперёд руки. Магическая энергия, невидимая, но от этого не менее сильная, ударила противника в грудь, заставляя отшатнуться, отступив назад. Лайгон усмехнулся, поднимаясь с пола и делая небрежный взмах ладонью, отчего Феронда отбросило к стене. Он смёл собой стул и тумбочку, которые с грохотом попадали, разлетевшись на куски от удара. Было не очень больно, но действительно страшно. Потому что маг набрал силу за столь короткое время, что было трудно вообразить, что будет с ним дальше. А виной всему был он.

Лайгон удерживал противника силой магии, вжимая его тело в стену и вглядываясь в испуганные глаза. Одно лёгкое движение рукой, и горло Феронда оказалось стиснутым невидимой силой. Лайгон улыбался, глядя, как брат ловит ртом воздух в безуспешных попытках вздохнуть. Он подошёл к нему ближе, и прекратил душить.

- Смотри, я ведь даже не коснулся тебя, - заметил он. – Магия гораздо сильнее твоих тренированных мышц, братишка. Если бы ты читал книжки и совершенствовал свои способности – может, и смог бы победить меня. Только вряд ли ты способен на что-то большее, чем участие в пирушках и драках с такими же недалёкими, как ты сам!

Феронд смотрел на него с ужасом, пытаясь выровнять дыхание. Пожалуй, это было самое распространённое выражение, которое Лайгон видел в последнее время в его глазах. Только не мог знать, что страшится Феронд не его и не его силы, а себя и того, что он сотворил.

- Боишься меня? – спросил маг.

Феронд не ответил. К чему это всё теперь? Как он вообще может бояться чего-то после всего того, что сделал? Пожалуй, единственное, чего действительно он боялся – это рассказать правду и не быть прощённым. А что его не простят, он был уверен. Но пока мужчина хранил свою тайну при себе, существовала призрачная надежда, что друид не обманул и всё однажды изменится и вернётся на круги своя.

Лайгон ухмыльнулся, догадываясь, что ответа не дождётся.

- Знаешь, Феронд, - он говорил нарочито ласково, передразнивая интонацию, с которой брат говорил ему все те обидные слова, к которым добавлял, что это всё ради его же блага. – Тебе не стоит расстраиваться из-за Бравы. Видишь ли, она никогда не любила тебя так, как ты её. Она просто хотела обладать таким отличным представителем жителей Валинкара, как ты. Ей бы хотелось, чтобы ты гарантировал ей, что всегда будешь принадлежать ей, а ты… Просто не умеешь врать. И не умеешь признавать, что единственное, что отличает тебя от остальных – это сила… а, ну и ещё ужасная морщина на щеке, когда ты пытаешься улыбаться.