Мужчина, как и во все последние дни, в этот вечер пришёл к Браве, а не к себе. Он долго стоял у окна, глядя сквозь цветные витражи на тёмный Валинкар. Он думал о том, что Лайгон больше не смотрит на звёзды. Зато он смотрит. Только разноцветный мир, которым казался Валинкар сквозь витражи, не радовал и не восхищал. Вообще уже ничего не радовало и не восхищало.

Брава тихо подошла и обняла мужчину со спины, поглаживая руками рельефный торс, который отлично прощупывался через тонкую ткань рубахи. Феронд слегка улыбнулся.

- Ты думаешь о Лайгоне? - догадалась она, поскольку взгляд мужчины был устремлён на то озеро, которое так любил его брат.

- Да, - признался он. - Я всё время думаю о нём последние дни...

- Он сам справится со своими проблемами. Ты прав, и Гринор прав... Мужчина должен быть сильным... как ты... - она потёрлась щекой о его лопатку.

Он хотел ответить, что как раз и опасается того, что Лайгон станет сильным. Сила вкупе с бушующей яростью, что таилась в глубине его зелёных глаз, могла наделать много неприятностей. Но озвучить свои мысли он передумал, так как повернулся к девушке, замечая, что она говорит это всё просто так, совершенно не проникаясь терзающими его чувствами. Так, наверно, было даже лучше. Ему бы не хотелось обременять её своими тревогами. Наоборот, было желание оградить её от всего этого и ничем не расстраивать, чтобы хотя бы в её объятьях можно было забывать обо всём, растворяясь в светлых чувствах. Он поцеловал её, жадно приникая к тёплым губам и ища спасения от разрывающих сердце мыслей. Наверно, поцелуй получился слишком долгим, потому что, когда мужчина немного отстранился от девушки, она прерывисто дышала от недостатка воздуха.

И сердце его сжалось от предчувствия и воспоминаний. Феронд неожиданно для себя понял взгляд, которым девушка смотрела на него. Этого взгляда было более, чем достаточно, чтобы начать паниковать. Он знал, что она сейчас скажет, помнил, как она заглядывала в его глаза точно так же в прошлый раз. Это было так не вовремя. Только не сейчас! Хотя бы ещё немного просто побыть рядом, ничего не усложняя лишними словами.

Чтобы не позволить ей сказать то, что он боялся услышать, Феронд снова поцеловал её, и она с готовностью ответила на его ласку. Но наслаждаться этим он уже не мог. Лихорадочный поиск подходящих ответов на ещё не заданные вопросы не давал результатов. Он не мог ответить ей так, как ответил в прошлый раз, и объяснить, почему, тоже не мог. Но девушка уже оторвалась от его губ и начала говорить.

- Я люблю тебя... - прошептала Брава, обвивая руками его шею и запуская пальцы в длинные тёмные волосы.

- Я тебя тоже, - отозвался Феронд, опрокидывая девушку на кровать.

Изображать страсть было трудно, но любыми средствами следовало не допустить продолжения этого разговора. Он принялся целовать её шею, надеясь сбить с мысли. Сердце его бешено забилось в грудной клетке, и каждый удар сопровождался почти физической болью. Только бы Брава молчала. Это было единственное, чего он сейчас желал больше всего на свете.

- Обещай, что так будет всегда, - разрушив все его надежды, прошептала она, опаляя дыханием его ухо.

Упершись руками в одеяло, он приподнялся, нависая над девушкой и пристально вглядываясь в её глаза.

- Я... - он замялся, вспоминая слова друида. - Я надеюсь, что так будет всегда, - признался он.

- То есть ты не пообещаешь мне? - спросила Брава, и в голосе её слышалось удивление, перемешанное с угрозой.

- Я не могу... - тихо и беспомощно прошептал он, виновато глядя на неё.

Он знал, как ей хотелось услышать от него обещание, но позволить себе соврать ей, пусть и не сознательно, он не мог. Поэтому и обещания дать не мог. Но ему казалось, что это не равняется тому, что он не любит её. Он любит. И так сильно, как только умеет. Просто нельзя обещать того, что может не получиться. Он верил, что всё получится, надеялся на то, что он проживёт с ней жизнь, как и мечтал, но пообещать всё равно не мог. Он не знал, что это так важно. Не мог подумать, что обещание любви важнее самой любви, и что без обещаний она и вовсе ничего не стоит.

Но глаза собеседницы начинали разгораться опасным огнём. Девушка оттолкнула его от себя, и он не стал сопротивляться, послушно перестав нависать над ней и откатившись на свободную часть постели. Он приподнялся, вглядываясь в её обиженно-злое лицо, каким он его никогда не видел. Прежде они не ссорились, и теперь он смотрел с наивной верой, что девушка выслушает его и не будет делать поспешных выводов. Но выводы уже были сделаны.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Так и оставайся один! – выкрикнула обиженная девушка и в сердцах добавила: - Ты мне не нужен!

- Почему? – искренне не понимал Феронд. - Я ведь люблю тебя!

- Когда любят, могут заверить в надёжности этой любви! – парировала рыжеволосая девушка, обиженно надувая алые губки.

- А как насчёт тебя? – попытался защититься мужчина, оперируя фактами: - Ты минуту назад говорила, что любишь, а теперь хочешь уйти…

- Да, и мне сейчас больно! – возмущённо ответила Брава, вставая с постели.

- Правда? – тихо спросил Феронд, тоже поднимаясь на ноги.

Он не был знатоком эмоций и чувств, но боли в глазах девушки не было ни на грош. Обида, злость, гордость и надменность – это да, этого было достаточно в её взгляде. Она уходила первая. Как крысы бегут с тонущего корабля. Брава уходила, почувствовав, что однажды уйти может он. А ведь он не собирался никуда и никогда уходить. Он не представлял себя с кем-то, кроме неё. Он надеялся, искренне надеялся пронести эту любовь через всю жизнь. Он верил, что Эйдис ошибается или врёт. Просто не мог он пообещать, и ему казалось, что возлюбленная сможет хотя бы попытаться понять его.

- Послушай, не надо… - начал он, но его перебила девушка со своей обличающей речью, снабжённой несправедливыми обвинениями.

-  То есть виновата ещё и я, оттого, что ухожу? Ты, то есть, любишь меня и просто избегаешь громких слов, а я, такая плохая, готова бросить тебя из-за этого? – он молчал, поскольку не понимал, с чего она вообще всё это взяла, ведь он не говорил ничего подобного. - То есть, я тебя обидела, а ты меня нет? И, вроде как, я должна сожалеть об этом сейчас, или спустя какое время прийти к тебе с извинениями? Ты эгоист, самодовольный, не знающий поражений в поединках эгоист! И морщина на твоей щеке просто ужасная!

Он печально улыбнулся уголком губ, как бы напоследок демонстрируя свою ужасную морщину, раз уж речь зашла о ней. Брава фыркнула и ушла, хлопнув дверью. Куда она ушла, было непонятно. Наверно, просто сочла, что так будет красиво и эффектно. Уйти и хлопнуть дверью, оставив растерянного мужчину одного.

Феронд немного постоял, находясь в замешательстве. Подумал, что стоит отправиться к себе, чтобы дать возможность девушке беспрепятственно возвратиться в свои покои. Он тоскливо обвёл взглядом комнату – последнее пристанище, в котором он чувствовал себя спокойно и в котором сейчас находился последний раз. Что Брава не вернётся и нему, не простит и не пожалеет о своих словах, было для него ясно.

Он подхватил свою рубаху, небрежно висящую на спинке стула, и вышел в пустующий коридор. Не спеша побрёл к своей комнате, в которую так не хотелось возвращаться. Но он вернулся. Решил не давать себе поблажек и не уходить ночевать в пролесок. Хотел напомнить самому себе о том, что жизнь продолжается и нужно привыкать находиться здесь, в этих давящих на него четырёх стенах, которые были пропитаны светлыми воспоминаниями при том, что ничего светлого отныне в его жизни не было.

Феронд остался один. Никогда раньше он не чувствовал себя настолько одиноким. Как бы он хотел быть прежним Лайгоном и отправиться сейчас на поле, где можно было бы завалиться на траву и смотреть на звёзды, ни о чём не думая и думая обо всём. Но это было ему недоступно, и потому он просто сел на свою постель. Лаивсена справедливо обижена на него, Лайгон ненавидит, а Брава больше не подпустит к себе ни на шаг. Вот она – свобода. Кажется, больше терять нечего… Если только Мэггон и Элара за что-нибудь прогневаются. Но, к счастью, они не лезли в дела своих детей, так что Феронд мог успокаивать себя мыслью, что есть ещё в этом мире те, кому он дорог.