Эльф посмотрел на Верховного Друида, и, заметив этот взгляд, маг тоже уставился на него, понимая, что Алдан предложил отвечать ему.
- Поговорил на досуге со мной, - объяснил познания эльфа Эйдис и пояснил: – Я просматривал все возможные пути и тропы: хотел убедиться, что оставляю эти миры в безопасности на ближайшие пару тысяч лет. И на самом деле: ни одна тропа и развилка судеб не приведёт к войнам в ближайшие тысячелетия. Вы отметите ни один мирный миллениум, можете быть в этом уверены.
Тёмный решил, что не стоит отвлекаться от основной темы разговора. Обсудить все пережитые события они могли и потом: действительно мирного времени в запасе было много.
- Я предупрежу Уго о том, кто ты и зачем придёшь, - сказал Алдан Эйдису. – Думаю, он не откажет тебя, ведь он обязан жизнью твоим друзьям.
Маг презрительно фыркнул, но промолчал. Он не считал, что этот друид имеет право считать его брата своим другом.
***
Любитель подслушивать чужие, но интересные разговоры, маг не пренебрёг возможностью разведать, о чём говорили Уго и Эйдис. Правда, пришёл к двери он не вовремя и потому успел лишь на отрывок разговора, не самый интересный, но всё же.
- Память – очень хрупкая вещь, нельзя вырвать лишь небольшой кусок… - объяснял друиду Уго. - Это как пирамида: вытащишь один элемент, и могут посыпаться другие. А могут и не посыпаться… Я хочу лишь, чтобы ты понимал риски…
- Если рухнет всё моё сознание, убейте меня, - распорядился Эйдис. – Я умру спокойно и с чувством выполненного долга.
- Всё сознание рухнет вряд ли, но… ты прожил слишком много жизней, и я не уверен, что ты будешь помнить последние из них…
- Когда позади не один десяток жизней, и впереди тоже, это не кажется столь уж ужасным, - заметил друид.
- В таком случае приходи, когда решишь, что готов, - ответил леррик.
Кажется, Эйдис ответил, что уже готов, но этого Лайгон не услышал, поскольку был замечен Алисией, которая укоризненно смотрела на него и улыбалась. Маг не менялся.
***
Вечером того же дня Лайгон шёл по тропе, временами оглядываясь на Алисию и нарочито жалобно глядя на неё. Он шёл к Феронду. Маг видел, что на балконе стоит Мика, но не считал это проблемой. Он наконец-то решил поговорить с братом, и ничто и никто не могли помешать ему сделать это. Поэтому присутствие на балконе Мики ничуть не удивило и не отпугнуло мага. Алисия шла следом, медленно и лениво. Она не собиралась смущать Лайгона своим присутствием, но желала быть как можно ближе к нему, на случай, если Феронд снова нечаянно выведет его из себя.
Маг неторопливо поднялся по лестнице и остановился рядом с друидкой, которая стояла, опираясь локтями на перила.
- Как Эйдис? – поинтересовался Лайгон, поскольку ему и вправду было любопытно, но за целый день он так и не узнал ничего нового о нём, хотя друид освободился от лишних воспоминаний уже почти сутки назад.
- Нормально, - ответила Мика и улыбнулась. – Сегодня познакомился с нами заново. Уго говорит, что даже если рассказать ему всю эту историю, он не поверит. А Алдан утверждает, что если даже поверит, то это ничем плохим не обернётся – он потерял знания, необходимые для обретения власти над временем…
- Что ж, в таком случае, теперь нам придётся жить осторожней: обратного пути нет, - он посмотрел в глаза друидке и сказал: - Думаю, Эйдис так и не сказал тебе одну важную вещь… - он заметил, как Мика насторожилась и тепло улыбнулся ей, признавшись: - И я, и он считаем, что ты никудышная воительница и лучше тебе не соваться туда, где стреляют. Прежний Эйдис, можно считать, погиб, так что считай это его последней волей: не ввязывайся ни во что… - она смотрела на него так открыто, что он решил всё испортить и дать понять, что он заботится вовсе не о ней: - Не хочу, чтобы Феронд страдал каждый раз, когда тебя будут ранить… А Эйдис рассказал, что ранят тебя постоянно.
Мика прищурилась и заметила:
- Если не хочешь, чтобы он страдал, мог бы ему прямо об этом сказать.
Маг усмехнулся и ехидно спросил:
- Что, после того, как я извинился перед тобой, стал уже не страшный?
- Стал не страшным, когда решил перестать казаться страшным, - призналась Мика.
- Что ж, - снова усмехнулся Лайгон. – Сочту за комплимент… - он посмотрел вниз, где Алисия стояла и смотрела не него, ожидая, зайдёт он к Феронду или нет. – Видишь, Мика, там Алисия… У тебя же нога срослась? – друидка кивнула. – Отлично! Тогда спустись и пообщайся с Алисией, а я пока расскажу твоему возлюбленному, насколько опасно отправляться с тобой в бой…
- Надеюсь, нам больше и не с кем будет воевать, - заметила Мика, хотя направилась к лестнице.
- Возможно, так и будет, но предупредить его всё равно стоит, - маг убедился в том, что друидка спускается вниз, и вздохнул.
Его лицо сменило добродушно-насмешливый облик на задумчивый. Нужно было пойти и просто поговорить. Ведь нет ничего сложного в этом: он последнее время много с кем говорил по душам, и настало время встретиться с братом.
Маг вошёл в помещение, предварительно постучав замысловатым стуком, чтобы Феронд успел настроиться на воспоминания тех давних дней, когда маг часто стучался к нему так и приходил без злого умысла.
Лайгон с трудом удержался от усмешки, глядя на брата. Феронд пытался облачиться в изготовленную эльфами одежду, а это было не так-то просто, особенно первый раз. Куча застёжек, совершенно ненужных по мнению Лайгона, которые не требовалось расстёгивать, чтобы стянуть её с себя, и которые при вторичном надевании тоже можно было не трогать. Но зато новую, только пошитую одежду было действительно трудно надеть, особенно валинкарцу, который не привык к подобным сложностям в своём мире.
- Решил перестать походить на бродягу? – всё-таки усмехнулся маг. – А я уже как-то привык к твоему виду...
Феронд хмыкнул, оставляя попытки и стягивая с себя хитроумный кафтан. Он посмотрел на мага и замер, терпеливо ожидая его слов или действий.
- Знаешь… - начал Лайгон и запнулся.
Было ужасно трудно говорить. Говорить с тем, кого так долго ненавидел и кого всё равно все эти годы любил, несмотря ни на что. Маг хотел высказаться. Один раз в жизни рассказать брату всё, что было на душе и больше не думать об этом. Не мучиться раздумьями и не маскировать своё тёплое отношение к нему за издёвками. Он провёл ладонями по лицу. Нужно было высказаться и так хотелось, чтобы Феронд пришёл на помощь и начал сам. А он молчал, боясь сбить с мысли. Он видел, что Лайгон впервые за столько лет искренно смотрел ему в лицо и боялся спугнуть этот порыв. Он считал это порывом, не подозревая, что для мага это взвешенное и с трудом принятое решение – раскрыть свою душу перед тем, кто однажды предал его.
- В общем, я не чувствую, что именно я должен начинать этот разговор, - признался маг, по привычке начиная защищаться нападением, хотя Феронд пока не сказал ни единого слова. – Тогда, вернувшись в Валинкар, я был более готов поговорить с тобой, нежели сейчас… Я знал, что, не смотря на все свои ошибки, я был прав… и ты тоже был прав, как мне тогда казалось. И ещё казалось, что мы могли простить друг другу всё. Но то, что произошло на самом деле и что было причиной твоему и моему поведению… Я не ожидал этого… я и подумать не мог, что такое возможно и что ты способен… так предать и меня, и себя…. В общем, я действительно не мог этого простить тебе… пока не увидел тебя с Алисией…
Феронд удивлённо посмотрел на брата. Он знал, что тот может сказать сейчас всё, что угодно, и опасался, что мирно начатый разговор сейчас снова превратиться в поток упрёков. Но Лайгон посмотрел на него затравленно, словно Феронд загнал его в ловушку и вынуждал признаваться в своих чувствах.
- Она сочувствовала тебе. Не знаю, что говорила, когда с тобой общалась, но она пыталась уговорить меня дать тебе шанс. И когда ты лежал, думая, что Мика погибла, весь такой убитый и безнадёжный… Тогда я понял, что ты чувствовал в подземелье Валинкара. Потому что почувствовал нечто подобное. Если бы Алдан не сказал про амулет, а какой-нибудь сомнительный тип предложил мне всё исправить… я бы тоже согласился на какие-нибудь нелепые и жестокие условия, чтобы вернуть Мику, а заодно и тебя, к жизни… - он посмотрел в карие глаза и убедился, что брат понимает его, слушает и надеется услышать ещё больше.
