– Первокурсники, на исходную! – крикнул судья.

На арену вышли семеро. Игнис сразу заметил рыжую девушку, которая двигалась как хищница, – Оливия, кажется. О ней говорили, что она лучшая на своем потоке. Остальные выглядели уверенно, но не более.

– Начинаем!

Мишени ожили. Летающие шары заметались, щиты пошли вразнобой, глыбы начали вращаться. Студенты били огнем, кто‑то ловко, кто‑то мощно, но ни один не смог уничтожить все сразу.

Оливия выложилась на полную: ее огненные стрелы сбивали шары, поджигали щиты, но каменные глыбы оставались нетронутыми.

– Время вышло, – объявил судья. – Результаты: Оливия – двадцать три очка, лучшая среди первокурсников.

Затем шли второкурсники. Пятеро. Они выходили на арену с легкой небрежностью тех, кто уже привык к полигону. Игнис заметил, что они работают быстрее первокурсников: не тратят время на прицеливание, бьют навскидку, используют огненные веера, чтобы накрывать сразу несколько мишеней. Но и у них не всё получалось: каменные глыбы выдерживали удары, а мишени после первого попадания начинали хаотично менять траекторию. Лучший из второкурсников выбил сорок одно очко, и судья кивнул сдержанно, без восторга.

– Третьекурсники.

Игнис шагнул вперед.

– Эй, парень, – крикнул судья. – Ты ошибся. Первокурсники уже отстрелялись.

– Я учусь на третьем курсе, – спокойно ответил Игнис.

На трибунах зашептались. Кто‑то засмеялся.

– Но ты прошел только базу, – хмыкнул судья и задумался.

Тишина затянулась. Судья медленно оглядел притихшие трибуны, потом перевел взгляд на Игниса, стоявшего с абсолютно невозмутимым лицом. Уголок его рта дрогнул – то ли в усмешке, то ли в предвкушении.

– Всё верно, – сказал он наконец, и голос его окреп, набирая силу, чтобы его слышали все. – Ты будешь сражаться с третьим курсом. Твоя заслуга в том, что ты сам пришел и сам потребовал права проверить себя. Но твоя же беда в том, что два года ты потратил неизвестно куда, вместо того чтобы стоять в строю и набирать мастерство день за днем.

Он повысил голос, обращаясь уже ко всем:

– Смотрите сюда, первокурсники. Смотрите, второкурсники. Вы сейчас увидите, что бывает с тем, кто решил, что академия подождет, кто решил, что пропускать курсы – это не страшно, кто думал: «Я потом догоню, я способный».

Судья указал рукой на Игниса, и в этом жесте было что‑то от пророка, выводящего на сцену живой пример.

– Вот он. Третий курс по документам. База новичка по факту. И он сам выбрал не прятаться среди равных, а выйти против тех, кто на два года его старше в искусстве огня. Это похвально. Но это и жестоко. Потому что никто – слышите? – никто не будет держать для него щиты и подставлять легкие мишени.

Судья сделал шаг вперед, и его голос зазвучал как приговор:

– В этой академии вы сами строите свою силу. Пропустил – догоняй. Не успел – отвечай. И если вам кажется, что можно прогулять год‑другой, а потом встать в строй как ни в чём не бывало, посмотрите на этого парня. Он сейчас выйдет на арену. И вы увидите, дорого ли стоит время, пущенное на ветер.

Он резко повернулся к Игнису:

– Выходи. Покажи им, что значит быть тем, кто упустил время. А они пусть решают, хотят ли они оказаться на твоем месте.

Игнис шагнул на арену, чувствуя на спине сотни осуждающих взглядов. Сзади кто‑то присвистнул, кто‑то нервно хохотнул. Но судья уже поднял руку для старта.

– Начинаем! Третьекурсники проходят испытание по очереди. И ты будешь последним.

На арену вышли пятеро третьекурсников. Игнис узнал Арона, принца королевства Эртании, который всегда считался лучшим огневиком на курсе. Тот окинул его пренебрежительным взглядом.

Мишени поставили гораздо серьезнее: вместо деревянных щитов – стальные, каменные глыбы размером с человека, летающие шары с защитным полем.

Арон ударил первым. Мощный и плотный огонь снес два шара, расплавил стальной щит, но каменная глыба лишь покрылась трещинами.

Другие студенты тоже старались, но никто не мог уничтожить все мишени.

Когда все, кроме Игниса, прошли, судья поднял руку.

– Пока лучший результат – Арон, пятьдесят семь очков.

Принц Эртании усмехнулся, посмотрел на Игниса.

– Твоя очередь, неудачник.

Игнис вышел в центр. Он не готовился, не целился, просто встал. Внутри всё привычно сжалось – старый, выученный с детства рефлекс: держать, контролировать, дозировать. Он всегда боялся своего огня. Слишком рано он проснулся в нём, слишком быстро набирал силу, и отец, и наставники, и Иллария – все твердили: «Не выпускай всего, держи в узде, твой огонь нужно сдерживать». Он и сдерживал. Годами. Привык жить с вечно зажатой пружиной внутри, выпуская ровно столько, сколько безопасно, крупицами.

Но сейчас – сейчас Алый решил действовать. Эльза рядом, он был уверен, она поможет, как только турнир закончится. И ее теплая рука коснется его груди и уберет откат.

Игнис поднял руку и позволил себе просто отпустить.

Огонь вырвался легко – без той привычной судороги воли, без мучительного дозирования. Красное пламя с черными всполохами хлынуло не струей, не шаром – волной. Оно заполнило арену, и там, где оно проходило, не оставалось ничего. Стальные щиты превращались в лужи, каменные глыбы – в пыль, летающие шары лопались, даже не успев отлететь. Защитные руны вспыхнули, пытаясь сдержать удар, и погасли одна за другой.

Впервые в жизни Игнис Фламма не сдерживался.

Тишина.

На арене не осталось ни одной мишени. Судья смотрел на пустое пространство, открыв рот. Преподаватели переглядывались.

Кто‑то на трибунах выдохнул:

– Это… это невозможно?

– Время, – сказал судья севшим голосом. – Результат… сто очков.

Арон побледнел.

– Этого не может быть, – тихо буркнул принц.

– Этого не может быть, – повторил Арон, но голос его уже не звучал уверенно.

Игнис не ответил. Он стоял на арене, чувствуя, как тяжелеют руки.

К нему подошел глава жюри, старый маг с седой бородой, в мантии, расшитой золотыми рунами и красными маками. Маг внимательно посмотрел на Игниса, затем перевел взгляд на пепелище, которым стала арена.

– Ты прошел только базовый курс, – заметил он негромко, чтобы слышали только они двое, – но владеешь огнем лучше любого третьекурсника. Как так?

– Тренировался самостоятельно, – ответил Игнис.

Маг хмыкнул, но в глазах его мелькнуло уважение. Он повернулся к трибунам, поднимая руку.

– По результатам испытания лучший среди третьекурсников – Игнис. Именно он получает пропуск на приём ректора.

Зал взорвался. Кто‑то аплодировал, кто‑то недоуменно перешептывался, но Арон, стоявший в нескольких шагах, побелел. Его кулаки нервно сжались.

– Это ложь! – его голос прорвал гул трибун, заставив всех обернуться.

Принц Арон шагнул вперед, и в нём вдруг проступила вся спесь королевского рода:

– Я не позволю какому‑то выскочке, который два года болтался неизвестно где, отнять мое место! Это подстава!

Принц Эртании повернулся к судьям, размахивая рукой в сторону Игниса.

– Вы что, не видите? Он не мог так выступить! Никто не может! Это либо жульничество, либо арена была настроена на него. Может, мишени ослабили? Может, у него артефакт?

Судья нахмурился.

– Ты обвиняешь нас в подлоге?

– Я обвиняю его! – Арон ткнул пальцем в Игниса. – Я требую честного боя. Не против бездушных мишеней, которые неизвестно как настроены, а против меня. Лицом к лицу. Пусть докажет, что его результат – не фальшивка.

Трибуны загудели. Арон чувствовал поддержку, за его спиной стояли не только друзья, но и те, кто не мог поверить, что неизвестный парень уничтожил арену одним ударом.

– Я вызываю тебя на дуэль.

Зал снова зашумел. Но теперь в этом шуме слышалось не удивление, а предвкушение. Многие знали Арона.

Глава жюри поднял руку, призывая к тишине.

– По правилам академии ты имеешь право, – произнес он, и в голосе его прозвучала усталая обреченность человека, который уже не раз становился свидетелем того, как этот студент пользовался своим положением. – Дуэль начнется через десять минут.