Эльза работала профессионально, четко, без лишних слов: осматривала землю, принюхивалась к воздуху, делала пометки в блокноте. Холодная, сосредоточенная, она напоминала натянутую струну, которая вот‑вот лопнет. Но Дереку было всё равно. Он был счастлив просто быть рядом с ней, вдыхать ее запах, смотреть, как ветер играет с прядями ее волос. Он вспомнил, как старейшина, который приехал учить его, возражал против этой вылазки. «Слишком рискованно перед испытанием», – говорил он.

Но как только Эльза согласилась, для Дерека всё остальное потеряло значение. Риск, предосторожности, слова старейшины – всё это стало пылью.

Останавливаться на ночлег решили не в деревне. Местный староста предложил им полуразвалившийся дом с дырявой крышей, из которой торчали пучки сухой травы, похожие на растрепанные волосы старухи. Но сам старик выглядел так, будто готов был обокрасть их при первой же возможности. Его масленые глазки бегали, как две жирные мухи, а улыбка не касалась глаз – застыла где‑то в уголках губ, фальшивая, как медная монета.

Дерек доверял своей интуиции.

«Разбиваем лагерь у леса», – приказал он и не терпел возражений.

Палатки поставили на поляне, окруженной старыми дубами, чьи корни, словно морщинистые пальцы, впивались в землю. Костер разгорелся, отбрасывая пляшущие тени на стволы деревьев, превращая их то в великанов, то в чудовищ.

Ночь выдалась тихой – такой тихой, что слышно было, как падают звёзды. Костер догорал, угли едва тлели, как умирающие светлячки, готовые вот‑вот погаснуть. В палатках уже слышалось ровное дыхание спящих.

Только Дерек и Эльза остались у костра – два силуэта на фоне тлеющих углей. Она сидела, обхватив колени руками, и смотрела на угли. Ее лицо в отблесках огня казалось то мягким, как рассвет, то суровым, как наскальная живопись древних. Дерек набрался смелости.

– Почему ты так негативно ко мне относишься? – спросил он напрямую, заглядывая в ее медовые глаза, в которых, казалось, застыло само время. – С Дорой я помирился, извинился. Я не раз приглашал тебя в стаю. Но ты почему‑то не хочешь присоединяться. Почему мы сейчас не ладим?

Эльза подняла голову. В ее взгляде не было злости – только холодная, спокойная решимость, как у воина, который готов защищать свою крепость до последнего.

– Мы конкуренты, Дерек. Приглашение на приём ректора одно, а претендентов – двое. Ты или я. Я не собираюсь уступать, – хмыкнула она, будто говорила само собой разумеющиеся вещи, не требующие доказательств.

Дерек усмехнулся. Ему даже стало смешно от абсурдности этой мысли: «Как можно соперничать с тем, кого хочешь видеть рядом каждый день?»

– А с чего ты взяла, что я вообще хочу на этот приём?

Эльза удивленно подняла бровь, впервые за весь вечер ее маска спокойствия дала трещину, и мелькнуло что‑то живое, почти детское.

– Ты вожак стаи. Тебе такие мероприятия нужны для связей, для статуса.

– Эльза, у меня скоро испытание вожака. Ты знаешь, что это такое?

– Слышала немного. Румус говорил, что это важное для драконов испытание.

– Это не просто испытание. Это вопрос жизни и смерти. Либо победа и признание всех старейшин, либо поражение и забвение. Никто не знает, что ждет на испытании. Каждый проходит свое. Мне не нужно приглашение на приём. Мне нужно выжить и вернуться вожаком.

Эльза замолчала. Ее взгляд изменился, напряжение ушло, как вода сквозь песок, и на его место пришло нечто новое. Уважение. Чистое, как горный ручей, и такое же холодное на первый взгляд, но живительное.

– Я не знала, – сказала она тихо, почти шепотом, и в этом шепоте слышалась искренняя нотка сожаления.

– Теперь знаешь, – ответил Дерек, и его голос стал мягче, как бархат, которым накрывают хрупкие вещи. – Мне важна не конкуренция. Я хочу, чтобы между нами не было вражды. Я ценю тебя как сильного союзника и как человека. Ты мне нравишься.

Эльза медленно кивнула, будто принимая важное решение, от которого зависело будущее.

– Тебе точно не нужен пропуск на приём?

– Точно. Все вожаки стай у драконов уже имеют его от драконов. Мне не нужно его зарабатывать. Честно.

– Ладно. Тогда, наверное, нам нет смысла враждовать. Я думала, ты прокачиваешься, чтобы получить пропуск у Крэга. И я тоже хочу его получить.

– Но ты же лекарь. Почему тебе не дали приглашение на приём в лазарете?

– Меня ненавидит Симона. Она отдала все приглашения другим.

– Понятно, – глубоко выдохнул Дерек, и в этом выдохе послышалось облегчение, как после долгого бега.

Проблема стала ясна. Он хвастался красными вылазками, а она думала, что он хвастается, что скоро получит пропуск.

– Эльза. У нас, драконов, много привилегий и отдельных… – он замялся, подбирая слова, будто нес на языке хрупкий кристалл, – возможностей. Так что, если вдруг тебе покажется, что я против тебя или что‑то, что мы, драконы, делаем неправильно… – он выпрямился, говоря о драконах, будто сейчас вещал от имени всего королевства, и в его голосе зазвучала сталь, – поговори со мной. Я объясню нашу логику и правду, и мы найдем компромисс в решении любой проблемы.

– Хорошо, – как‑то уже обыденно ответила Эльза, будто они обсуждали погоду на завтра.

Ее поза стала расслабленной, и Дереку показалось, что в ее глазах заиграли сотни звёзд. Так она прекрасна в свете костра – живая, настоящая, без масок и брони.

Он улыбнулся. Одного ее слова достаточно, чтобы внутри разлилось тепло, которое не имело ничего общего с магией огня. Это тепло другого рода – то, которое согревает душу.

Утром, едва солнце позолотило верхушки деревьев, они отправились в лес. Астер и Рина, используя магическое чутье, искали следы лиса. Их драконья природа позволяла различать тончайшие магические нити, которые обычный человек не увидел бы и под лупой. Румус анализировал иллюзорные тропы, лис создавал ложные следы, настоящий лабиринт обмана, но дракон определил настоящий по тонким магическим колебаниям.

Вскоре они вышли к району норы – старый барсучий лабиринт, переоборудованный хитрым зверем.

Румус расставил артефакты слежения – магические капканы, реагирующие на движение и магию. Они мерцали в траве, как пауки в засаде. Эльза приготовила пахучие зелья с запахом приманки и разбрызгала их в районе ловушек. Воздух наполнился ароматом жареного мяса и крови – приманка, от которой даже сытый зверь не мог устоять.

Драконы обсудили схему окружения, учли, что лис хитрый и может уйти через запасные выходы. Они окружили нору плотным кольцом, оставив только один путь – в ловушку.

Драконы заняли позиции: Дерек – у главного входа, остальные – у боковых. У каждого имелся артефакт блокировки, готовый захлопнуться в любой момент.

Вожак применил магический манок – артефакт, имитирующий писк грызуна. Жалобный звук разнесся по лесу, просачиваясь в каждую щель норы. Но лис был не голоден и не вышел. Он затаился, чувствуя подвох. Тогда Астер использовал легкие разряды молний – голубоватые искры побежали по земле, проникая в нору, заставляя воздух пахнуть озоном.

Лис не выдержал – выскочил из норы быстро, молниеносно, как рыжая стрела, выпущенная из лука. Выход, где стоял Дерек, был его целью. Лис попытался уйти, но сработала ловушка. Сеть захлопнулась с глухим хлопком, и зверь забился в ней, пытаясь вырваться. Дерек попытался его утихомирить, протянул руку, чтобы схватить за шкирку, но лис больно царапнул его, оставив на запястье три глубокие полосы. Подоспевший к Дереку Астер помог удерживать зверя, схватив его за задние лапы, пока Эльза усыпила лиса пахучим зельем. Она ловко выплеснула жидкость из маленького флакона прямо в нос зверю, и тот обмяк, как тряпичная кукла.

Лис заснул. Рыжее и пушистое тело лежало неподвижно, только бока вздымались в такт дыханию. Зверя поместили в клетку с антимагическими рунами, чтобы, очнувшись, он не смог исчезнуть, растворившись в воздухе.