Через несколько часов каждый уже пробовал те движения другого, которые давали заметный результат. Пак-Хуу попробовала новый способ подготовки площадки под длинный скол. Чужой мастер стал чаще переворачивать заготовку и следить за симметрией двух сторон. Никто не спрашивал меня, правильно ли они работают.

У второй группы имелась та же проблема, что у нас. Их прежний участок оказался частично затоплен, а на оставшуюся землю пришли соседи. Несколько человек погибли, остальных вытеснили, и Амш-Йау искал место западнее и уже дважды получал угрозы от хозяев.

Соединиться предложил не я: вечером Хррф показал на обе группы, затем на хороший участок к северу, который мы видели днём. после этого изобразил нападение, а Амш-Йау долго молчал, потом кивнул.

Идея была неприятной, но логичной: вместе нас становилось намного больше обычной местной группы. У моих людей были копьёмёталки, боло, кожаная защита и составные копья. У новых союзников — хорошие мастера камня и ещё несколько сильных взрослых. Если где-то и существовал момент, когда можно было попробовать получить землю силой, он выглядел именно так.

Мы несколько дней наблюдали за выбранной группой. Взрослых у них было меньше половины нашего числа. Территория подходила почти идеально: ручей, сухая возвышенность, деревья, плодоносящие в разные сезоны, рядом проходили стада. Хррф смотрел на всё это и уже распределял места для укрытий.

Нападать решили утром, когда часть хозяев ушла за пищей. Убивать всех не требовалось: мы хотели ударить издалека, заставить оставшихся уйти, занять воду и не преследовать тех, кто отступит. При таком соотношении сил хозяева могли решить, что за участок не стоит умирать.

Сначала всё происходило именно так: наши дротики полетели раньше, чем обычные копья хозяев. Один мужчина упал с пробитым бедром, другой получил наконечник в плечо. Боло сбило молодого охотника, который пытался обойти нас через кусты. Остальные начали отходить к верхней части участка.

Через несколько минут слева раздался чужой крик, и из-за склона вышли люди, которых мы раньше не видели. Их было не меньше хозяев, а через несколько минут на другом берегу ручья показалась ещё одна группа. Женщина среди первоначальных защитников бросилась к ним, обняла одну из пришедших и сразу вернулась к своим мужчинам. Я увидел детей с похожими лицами по обе стороны и понял происходящее раньше Хррфа.

Только тогда стало ясно, что люди, на которых мы напали, имеют близких родственников сразу в нескольких соседних группах. Люди продолжали подходить без общего строя и приказа: кто-то бежал с копьём, кто-то привёл двух взрослых сыновей, несколько женщин оставили детей сзади и сами вышли ближе. Наше технологическое преимущество никуда не исчезло. Ещё два броска ранили нападающих, один человек упал после удара камня. Но когда я быстро сравнил число взрослых, их набиралось уже примерно впятеро больше нашего, и люди всё ещё подходили.

Хррф всё ещё пытался продвинуться к ручью. Он считал, что если мы займём воду и заставим первую группу бежать, остальные не станут рисковать. Я увидел людей, обходящих нас справа, и схватил его за плечо. Хррф сбросил мою руку, и тогда Амш-Йау сам встал перед ним и показал назад.

На несколько мгновений они почти подрались друг с другом. Этого хватило, чтобы справа полетели камни. Один ударил Хррфа в висок, другой попал мужчине из второй группы в зубы. Мы начали отходить, сохраняя строй настолько, насколько вообще могли. Люди с копьёмёталками бросали дротики по тем, кто подходил ближе, остальные прикрывали раненых.

Хррф получил копьё уже во время отхода. Каменный наконечник вошёл под рёбра сбоку. Он сломал древко и ещё прошёл несколько сотен шагов сам, потом начал спотыкаться. Четверым взрослым пришлось нести его на жердях.

Нас не преследовали далеко: местные остановились у границы своей земли и ещё долго кричали вслед. Им не требовалось уничтожать нас, потому что они уже сделали главное: показали, что даже две объединённые группы не могут просто выбрать хороший участок и объявить его своим.

Хррф прожил ещё четыре дня и оставался в сознании почти всё время, отталкивал воду, когда ему давали слишком часто, и дважды пытался подняться. На третий день уже не смог сесть без помощи. Ночью дыхание стало коротким и частым, утром он умер.

Его тело разделали, как делали с умершими родичами в этой группе. Мясо разделили между живыми, а я, глядя на череп, сразу понимал, что для знака он не подходит: Хррф был намного тяжелее меня, с массивной челюстью и широкой верхней частью лица. Счастье, найдя такой череп, стала бы искать совсем другого человека.

Пирамидку я всё равно построил неподалёку под сухим каменным выступом. Череп для неё нашёлся позже, когда умер молодой двоюродный брат по матери, похожий на меня телосложением и формой головы. После разделки я забрал кость, очистил её и вернулся к выбранному месту.

Камни уложил так, чтобы кладку нельзя было принять за случайный обвал. Рядом на защищённой поверхности вырезал знакомую последовательность знаков нашего со Счастьем языка. Смысл каждый раз собирался из тех же жестов и положений рук, которые мы когда-то придумали вместе.

Знаки передавали прежнее сообщение: «Радость; уходим от дождей на северо-запад; люблю; ищу; скучаю по тебе, Счастье моё».

Я перечитал знаки, положил череп сверху и вернулся к людям. Менять сообщение в следующих знаках я не собирался. Если Счастье найдёт хотя бы один, ей будет достаточно направления. Если найдёт несколько, поймёт, что я действительно продолжаю идти.

После смерти Хррфа никто больше не предлагал нападать на ближайшую группу только потому, что она выглядела слабее. Амш-Йау теперь показывал на людей, которые пришли на помощь хозяевам, каждый раз, когда разговор возвращался к земле. После отхода я снова и снова вспоминал людей, которые пришли защищать чужой ручей. Нужно было понять, почему несколько соседних групп рискнули своими взрослыми ради участка, на котором сами не жили.

Причину мы уже видели собственными глазами: женщины переходили между соседями, там рождались дети, их братья и сёстры оставались в прежней группе, потом кто-то уходил ещё дальше. Связи не были записаны и не образовывали никакого постоянного союза. Но когда на родственников приходила большая чужая группа, этих связей хватало, чтобы соседи взяли копья.

После этого я уже не воспринимал соседние группы как полностью отдельные друг от друга. Прежде чем снова идти через чужие территории, нужно было учитывать их родственные связи.

3

Через несколько недель мы вошли на участок небольшой группы возле широкой реки и остановились ещё до того, как хозяева показались. Мы вошли на участок небольшой группы возле широкой реки и остановились ещё до того, как хозяева показались. Раньше в такой ситуации взрослые сразу готовили оружие, дети собирались ближе к середине, а мужчины обеих наших бывших групп начинали спорить, стоит ли обходить землю стороной. Теперь Амш-Йау первым заметил молодую женщину, которая пришла к нам несколько дней назад от соседей, и подтолкнул её вперёд.

Молодая женщина пришла к нам сама несколькими днями раньше и почти всё время держалась возле одного из наших мужчин. Родственники не удерживали её, а перед расставанием мать долго сидела рядом и отдала дочери часть своей сумки. Когда хозяева реки вышли из кустарника, женщина узнала среди них старшую родственницу своей матери. Обе несколько секунд смотрели друг на друга, потом приблизились и начали быстро обмениваться жестами. Мужчины всё ещё держали копья, но расстояние между группами постепенно уменьшалось.

Нам разрешили набрать воду и остаться на краю участка до утра. На следующий день одна молодая женщина из местной группы ушла с нами к мужчине, с которым провела большую часть вечера. Та, что привела нас сюда, решила остаться возле реки. К утру между двумя группами уже появились новые связи: одна женщина осталась у реки, другая ушла вместе с нами, а родственники обеих знали, где теперь живут их дочери и сёстры.