31

Полностью подняться я не успевал. Левая рука после удара слушалась плохо, в голове плыло, ногу зажало между камнями. Копьё лежало рядом, и я подтянул его к себе, когда медведица поднялась на задние лапы. Нижний конец древка упёр между камнями и выставил наконечник перед собой. Обычное копьё могло глубоко войти в зверя, но поперечного упора на нём не было. Медведица обрушилась сверху, каменный наконечник вошёл в грудь, древко согнулось и проскользнуло в ладонях. Тяжёлое тело пошло дальше и прижало меня к камням. Рана была смертельной, но медведица ещё успела сомкнуть челюсти на моём горле. Сначала пришло сильное давление, потом по шее и груди потекло тёплое, а вдохнуть стало почти невозможно. Медведица тяжело дышала прямо надо мной, из груди торчало моё копьё. Перед глазами лежал Оёии, чуть дальше — Уюии. Последнее, что я успел подумать: «И почему я в этот раз не сделал рогатину?»

Научная основа главы

Грэунчану и присутствие гоминин около 1,95 миллиона лет назад

Грэунчану находится в долине Олтеца, в Дакийском осадочном бассейне к югу от Карпат, на территории современной Румынии. В 2025 году на костях животных из этого местонахождения были описаны порезы, оставленные острым орудием при разделке туш. Биостратиграфические данные и уран-свинцовое датирование показывают, что содержащие эти кости отложения старше 1,95 миллиона лет. Кости самих гоминин в Грэунчану пока не найдены, надёжных каменных орудий из ненарушенного слоя также не описано, поэтому вид людей, оставивших порезы на костях, определить нельзя. В соседних местонахождениях долины Олтеца сообщалось о каменных изделиях. Совокупность данных подтверждает присутствие гоминин в этой части Восточно-Центральной Европы около двух миллионов лет назад.

Природная среда долины Олтеца

Фауна Грэунчану включает не менее тридцати одного таксона позвоночных. Здесь известны мамонты, лошади, носороги, олени, полорогие, жирафовые, крупные хищники, наземные обезьяны, бобры, дикобразы, страусы и европейский плейстоценовый панголин. Изотопные данные по зубам лошадей и состав фауны указывают на сравнительно умеренную, выраженно сезонную среду. Палеоэкологические реконструкции предполагают сочетание открытых травянистых участков, древесной растительности и водоёмов.

Крупные хищники

В Грэунчану непосредственно представлены Ursus etruscus, Megantereon cultridens, Homotherium latidens, Puma pardoides, Lynx issiodorensis, Pliocrocuta perrieri и другие хищники. Megantereon был мощно сложенным саблезубым кошачьим. Особенности его посткраниального скелета связывают с меньшей приспособленностью к длительному быстрому бегу и большей пригодностью для нападения на короткой дистанции в мозаичных или более закрытых местообитаниях. Homotherium имел иной комплекс посткраниальных признаков и был лучше приспособлен к передвижению по открытой местности. Ursus etruscus был широко распространённым раннеплейстоценовым медведем Европы и Западной Азии.

Paradolichopithecus arvernensis

Paradolichopithecus arvernensis найден в Грэунчану. Это крупный ископаемый представитель Cercopithecidae, по ряду признаков относимый к папионинам. Посткраниальные данные указывают на преимущественно наземное передвижение, сопоставимое с крупными современными наземными мартышковыми. Ископаемый материал не позволяет восстановить конкретный набор его тревожных сигналов, отношения с гомининами или обучаемость. Разнообразная вокальная коммуникация и сложное социальное поведение широко распространены среди современных папионинов.

Мамонт и другая крупная фауна

В фаунистическом комплексе долины Олтеца присутствует Mammuthus cf. meridionalis, а также крупные носороги, лошади, олени и полорогие. Взрослый южный мамонт во много раз превосходил человека массой. Для долины Олтеца характерны речные отложения, склоны, террасы и участки переработанного флювиального рельефа. Падение крупного животного на крутом или подмытом склоне могло привести к тяжёлым переломам и повреждениям грудной клетки. Туша мамонта представляла очень большой пищевой ресурс и требовала длительной разделки.

Аллювиальное золото Южных Карпат

Современные минералогические исследования подтверждают самородное аллювиальное золото в реках Олэнешти и Кея в Южных Карпатах, в пределах современного уезда Вылча. Исследованные золотины происходят из речных отложений; вероятными первичными источниками считаются региональные Cu-Au и As-Au рудные проявления. Положение конкретных русел и россыпей около 1,95 миллиона лет назад восстановить по современным данным невозможно, поскольку речная сеть и четвертичные отложения многократно менялись.

Обсидиан

Основные природные источники карпатского обсидиана сосредоточены в вулканической области Земплин-Токай на территории современной восточной Словакии и северо-восточной Венгрии. В долине Олтеца местных источников обсидиана не известно. Его появление в Южных Карпатах потребовало бы переноса сырья на большое расстояние.

Глава 30. «Последние из первых»

Вид: Australopithecus sediba

Время: около 1,977 млн лет назад

Место: Южная Африка, район Малапы

1

Я пришёл в себя ещё до того, как смог вдохнуть. Тело сдавливало со всех сторон, потом давление резко изменилось, меня потянуло вниз, развернуло, и через несколько мгновений в лицо ударил холодный воздух. Я попытался вдохнуть слишком рано, закашлялся, заорал и только после этого понял, что снова родился.

Сознание осталось прежним: я помнил XXI век, Счастье, Смерть, Радость, тысячи прожитых лет, костры, города, копья, горшки, металл и вещи, которых здесь ещё не существовало. Тело не умело даже держать голову.

Мать прижала меня к животу, вылизала лицо и потянула ближе к груди. Я почти не видел дальше её шерсти и согнутой руки. Несколько раз попытался повернуться сам, но движения получались хуже, чем хотелось, поэтому на первые часы пришлось прекратить бессмысленную борьбу и заняться тем, что в таком состоянии оставалось доступно: слушать, смотреть и запоминать.

В последние жизни подобные возвращения случались всё реже. Я давно привык просыпаться в телах, которые по устройству, движениям и возможностям были ближе к человеку. Теперь разница ощущалась даже в том, как мать держала меня, как передвигалась на земле и как легко уходила на дерево, не меняя привычного ритма. К концу первых недель сомнений почти не осталось: я снова оказался среди тех, кого в прошлой человеческой жизни считал бы очень далёкими предками.

Я уже жил в телах, которые гораздо сильнее мешали человеческому сознанию действовать привычным образом, поэтому первые недели тратил не на бесполезное сравнение с человеком, а на наблюдение за группой.

Пересчитать сородичей удалось не сразу: на кормёжке они постоянно расходились, часть уходила к деревьям, другие возвращались позже, а дети всё время перемещались между взрослыми. Через несколько месяцев я уже знал каждого достаточно хорошо и наконец пересчитал всех. Четыре взрослых самца, семь взрослых самок, два подростка, трое детей и я — всего семнадцать.

Для остальных в этом числе не было никакого смысла. Они родились здесь, знали этих сородичей и жили тем, что происходило сегодня. Я слишком много раз видел, как после двух плохих сезонов от небольшой группы остаётся несколько родственных особей. Поэтому уже тогда прикидывал, сколько взрослых она может потерять и всё ещё продолжать расти.

Пока сделать с этим я ничего не мог. Мать подняла меня одной рукой, пересела ближе к стволу и начала вычёсывать у меня из шерсти мелких насекомых. Я ухватился за её пальцы и снова попытался сесть. Она спокойно уложила меня обратно.

Первой в голове закрепилась кличка Писк. Маленькая самка была старше меня на несколько лет и орала по любому поводу. Её толкнули от еды — она визжала. Мать ушла на несколько шагов — она визжала. Кто-то из подростков стащил найденный плод — она бежала следом и визжала так, будто её уже кусали. Остальные почти не обращали внимания, и через несколько месяцев я тоже научился различать настоящий испуг и обычное недовольство.