Она ничего не сказала, но Иик-Топ начал считать камни в моей сумке.

К ночи нас прижал к воде крутой склон. Возвращаться не хотелось. Впереди был узкий проход между камнем и рекой. Мужчины прошли, женщины с детьми остановились.

Течение било прямо в стену.

Мы перенесли детей по одному. Иик-Топ потребовал идти сам. Я разрешил, привязав короткую верёвку к его поясу.

Он прошёл половину, поскользнулся и повис на ней.

Когда выбрался, первым делом оглянулся: видел ли кто-нибудь. Видели все.

На-Бум изобразил, как великий охотник висит над водой и машет ногами.

Иик-Топ бросил в него грязью.

В ту ночь никто не спорил о том, стоило ли идти дальше. Все слишком устали.

Утром Шш-На нашла в сумке треснувший маленький сосуд. Она молча протянула мне две половины. Я выбросил их в воду.

Перед тем как уйти от второй группы, я проверил мальчика ещё раз. Он уже мог бегать, но мать всё равно не позволяла ему лезть на склон. Мальчик дождался, когда она отвернётся, и полез.

Через минуту мать поймала выздоровевшего мальчика за ногу, сунула ему маленькую корзину и отправила работать. Друзья сразу разбежались.

Он понёс корзину один и всю дорогу до следующей стоянки рассказывал, как тяжело быть почти взрослым.

Иик-Топ слушал и через некоторое время добровольно взял свой мешок обратно у меня.

Ночью оба мальчика уснули рядом. Утром отравленный ребёнок остался со своей группой, Иик-Топ пошёл дальше.

На первом привале Иик-Топ спросил, увидит ли его ещё. Я мог ответить только, что наши дороги когда-нибудь могут совпасть. Мальчику всё меньше нравились ответы без срока.

Ещё один день во второй группе ушёл на общую добычу. Никакого большого загона не получилось: мужчины нашли только несколько небольших животных в камнях. Дети прочёсывали траву и шумели больше, чем помогали.

Иик-Топ первым заметил зверька, выскочившего из-под корня, и бросил палку раньше взрослых. Не попал, зато развернул его к сетке из веток, которую держали женщины. Добычу поймали.

Иик-Топ до вечера рассказывал, что охота была его. На-Бум заставил его вспомнить, кто держал сетку и кто в итоге поймал зверька, после чего торжественно отдал ему самый маленький кусок мяса. Насмешку Иик-Топ понял, только увидев порции остальных детей.

На последней ночёвке перед третьей группой я пересчитал людей у огня и поймал себя на том, что ищу женщину, оставшуюся далеко позади. Её места между детьми уже не было. Зато рядом сидела новая женщина из первой группы и расчёсывала дочери волосы. Иик-Топ спросил, стала ли она теперь нашей. Я ответил: пока идёт с нами — наша. Его этот ответ устроил быстрее меня.

Часть II

К третьей группе мы шли четыре дня.

На втором переходе новая пара поссорилась снова. Он хотел дойти до знакомого места, она остановилась возле ручья: девочка уже плакала от усталости. Мужчина ушёл шагов на двадцать, постоял и вернулся. Ночевали у ручья.

Утром он взял девочку на плечи раньше, чем она попросилась.

На четвёртый день нас встретила Пла-Шш — Плоские Волосы. Когда-то она ушла из нашей группы молодой женщиной, потом перешла ещё раз и теперь жила здесь с другим мужчиной и тремя детьми.

Она тоже сначала смотрела на меня без узнавания. Потом заметила старый шрам у Ток-Шра, хлопнула его по груди и рассмеялась.

Через неё нас пустили к воде.

Вечером Пла-Шш перечисляла людей, которых помнила. На половину имён приходилось отвечать жестом смерти. Один мужчина оказался жив, но давно ушёл на север. Женщина, которую Пла-Шш помнила ребёнком, теперь шла с нами и несла собственного сына.

Ночью выше по течению прошёл дождь. Утром вода поднялась.

Двое мужчин и трое детей оказались на небольшом островке, куда вечером перетащили часть вещей. Теперь протока между ними и нами стала глубже и быстрее.

Мы натянули верёвку между деревом и выступом на островке. Взрослые переходили по одному. Корзины пускали отдельно.

Один мальчик решил, что уже видел достаточно, и полез следом.

Течение развернуло его боком. Он отпустил одну руку.

Пла-Шш закричала. Мужчина на островке успел схватить ребёнка за плечо, я натянул верёвку выше. Оба выбрались.

Вечером Пла-Шш заставила мальчика и ещё двоих детей распутывать мокрую верёвку до темноты.

— Взрослые полезли — вы полезли. Теперь взрослые сидят, вы работаете.

Иик-Топ слушал внимательно и старался не смотреть на меня.

Местная женщина, обмазывавшая глиной край очага, заметила мои маленькие сосуды. Она не умела делать горшки, зато сушила толстый слой глины так, что он редко трескался. Показала, как смешивает её с мелко растёртой сухой землёй и сначала держит в тени.

Следующий сосуд я сделал по её способу. Он пережил остаток пути.

После третьей группы один из мужчин предложил срезать большую излучину и уйти от воды на восток. Путь получался короче. Я отказался и снова показал вверх по реке. Мужчина выругался, а Шш-На посмотрела на меня так, что продолжать объяснение не потребовалось.

У третьей группы мы задержались дольше, чем собирались.

После переправы половина вещей промокла. Шкуры пришлось сушить, трут спасали отдельно. Пла-Шш воспользовалась этим и начала таскать меня по стоянке, показывая людей, которых считала своими родственниками.

Одного мужчину она называла братом, хотя общий предок у них был настолько далеко, что я перестал разбираться после третьего объяснения. Мужчина всё равно отдал ей часть мяса и позволил детям спать возле своего костра.

Иик-Топ вечером спросил, почему Пла-Шш ушла от нас, если здесь у неё тогда никого не было. Пла-Шш услышала.

Пла-Шш показала на своего первого мужчину.

Иик-Топ спросил, где он теперь.

Она указала на землю и сделала жест смерти. Потом показала на нынешнего. Иик-Топ задумался.

Поняв, что первый умер, Иик-Топ спросил про следующего. Пла-Шш засмеялась: если нынешний надоест, может появиться и другой.

Нынешний мужчина бросил в неё костью.

Она поймала и стала обгладывать.

На следующий день он сам помог мне искать подходящую глину. Не потому, что хотел горшок. Ему нравилось копать ямы, а я обещал отдать найденные в глине красивые камни детям.

Мы вернулись с двумя корзинами сырья и шестью бесполезными камнями.

Дети были довольны больше меня.

Перед уходом Пла-Шш дала Иик-Топу небольшой мешок сушёных моллюсков. Он спрятал его от остальных детей и съел половину на первом же переходе.

К вечеру его мучила жажда.

Шш-На выяснила причину, отобрала остаток и разделила между всеми.

Иик-Топ обиделся на Пла-Шш, хотя виноват был сам. Через день обида прошла.

Путь к четвёртой группе оказался суше. Река уходила от высокого берега, приходилось спускаться за водой. На одной ночёвке мужчины нашли старый костёр, но следы были давние. Мы всё равно поставили детей ближе к середине и не разжигали лишних огней.

Утром рядом появились свежие отпечатки ног.

Не хозяева следующей группы. Трое мужчин прошли вдоль воды ночью и не подошли.

Ток-Шр хотел идти за тремя ночными путниками. Я остановил его: нас много, если они захотят встретиться, покажутся сами. Он тут же напомнил, что за другим неизвестным человеком мы почему-то идём уже много дней. Я снова указал вверх по реке. От собственной выдумки отступать было некуда.

К четвёртой группе мы вышли ближе к вечеру. Нас заметили раньше, чем мы увидели стоянку. Пятеро мужчин перегородили берег, остальные увели детей выше. Никто из них не знал ни меня, ни Ток-Шра.

Мы положили часть копий на землю и ждали. На-Бум попытался показать своё «слабое» плечо детям за спинами взрослых. Никто не засмеялся. Он перестал.

Ночевать нам разрешили ниже основной стоянки. Двое хозяев сидели между нами и водой почти до рассвета; Ток-Шр посадил напротив двух наших. Утром обе пары выглядели одинаково злыми от недосыпа.

После разделки добычи напряжение немного спало. К вечеру молодые уже толкались на ровной площадке перед женщинами. Крупный местный мужчина уложил первого соперника, просто навалившись сверху. Второй был легче, пропустил захват, ушёл в сторону и подсек ногу.