Однажды он ушёл с мужчинами. Череп остался возле его вещей.

Я долго смотрел на него, потом всё-таки взял.

Мне было неприятно не из-за мёртвой женщины. Я лез в чужую вещь, которую человек прямо запретил трогать.

На доступной кости не было следов срезания мягких тканей, похожих на те, что я видел у безликого.

Череп вернул точно на место.

Через четыре дня Э-Айш поскользнулся на мокром камне и рухнул в глубокую воду. Он не поплыл — только бил руками по поверхности и захлёбывался. Я вытащил его за волосы. Отдышавшись, Э-Айш первым делом ударил меня в плечо и потребовал больше никогда не трогать его волосы. Я пообещал в следующий раз дать утонуть красиво.

После этого я вспомнил кровь, которую при одном старом исчезновении находили на противоположном берегу, и больше к Э-Айшу в тот день не возвращался.

На-Бум тем временем начал ходить возле Шш-Тик.

Сначала я решил, что ему просто нравится её еда. Потом он принёс ей лучшие плоды, которые сам нашёл, и не позволил детям съесть половину по дороге.

Шш-Тик взяла плоды и сразу раздала два чужим детям.

На-Бум сделал вид, что именно этого и хотел.

Он помогал ей носить корзины, сидел рядом вечером, один раз устроил борьбу только потому, что она смотрела.

Фш-Трк относился к нему спокойно.

Однажды На-Бум поднял его вместе с корзиной своей «слабой» рукой. Фш-Трк потребовал повторить.

Через несколько дней у местной женщины начались тяжёлые роды. Шш-Тик пришла утром.

К вечеру женщина всё ещё кричала. Шш-На несколько раз носила воду. Другие женщины менялись рядом. Шш-Тик не уходила.

На-Бум пропал в тот же день.

Когда стемнело, я пошёл искать.

След вывел к воде. На мокрой земле была кровь. Тела не было.

Утром наши мужчины ели отдельно и держали копья ближе, чем раньше.

После исчезновения На-Бума я почти не спал. Любой плеск будил меня; дважды за ночь я проверял, где дети.

К этому добавлялась Кк-ии: она пришла из четвёртой группы примерно тогда, когда там исчез ребёнок; здесь пропал её первый мужчина, потом последний. Она постоянно ходила к воде, дети сами тянулись за ней, в сумке лежала длинная верёвка.

Я всё чаще следил за Кк-ии у воды и ловил себя на том, что замечаю даже обычные её движения.

Он уже предпочитал ходить к ловушкам с Кк-ии. Она однажды вытащила его из воды, когда он поскользнулся на мокром берегу, и после этого мальчик окончательно решил, что она понимает реку лучше всех. Шш-На видела это.

Однажды Иик-Топ отказался идти со мной за глиной, потому что Кк-ии собиралась проверять ловушки.

Я ответил резче, чем нужно.

Он всё равно ушёл с ней.

Шш-На посмотрела на испорченный кусок глины и спросила, не горшок ли виноват в моём настроении. Я промолчал.

За два дня до этого Иик-Топ порезал ступню о раковину у дальних ловушек. Кк-ии принесла его на спине, хотя он уже был слишком тяжёлым для неё и всю дорогу требовал поставить его на землю.

Шш-На промыла порез. Кк-ии держала мальчика за голень, пока он дёргался, а её старший сын сидел рядом и подробно объяснял, что Иик-Топ сам виноват: полез первым.

Иик-Топ попытался ударить его здоровой ногой. Кк-ии перехватила и эту.

Кк-ии удержала обе ноги Иик-Топа и назвала обоих мальчишек глупыми: один порезался, второй вместо помощи объясняет, кто виноват.

Вечером сын уже хромал возле костра и просился завтра снова к воде. Кк-ии отказала раньше меня. Он спорил с ней так, как уже давно спорил только со своими.

Ночью я проснулся от плеска и сразу полез к копью. У воды оказался Ток-Шр, который просто мочился ниже стоянки. Он выругался, когда увидел меня с оружием.

Утром я дважды пересчитал детей. Шш-На заметила и спокойно сказала, что все на месте. Через несколько минут я снова посмотрел туда, где играли Иик-Топ и старший сын Кк-ии.

На следующий день я увидел Кк-ии у воды с Иик-Топом.

Она стояла за его спиной и затягивала длинную верёвку вокруг талии.

Других детей рядом не было.

Я ударил раньше, чем спросил.

Кк-ии упала на колени. Иик-Топ закричал и полез между нами; я оттолкнул его и потребовал от Кк-ии сказать, куда исчезали дети и мужчины.

Кк-ии закрывала голову руками. Потом попыталась отползти.

Я перечислял ей четвёртую группу, пропавших мужчин и её последнего мужчину.

Она смотрела так, будто не понимала, о чём я.

Иик-Топ тянул меня за руку и кричал про ловушки. Кк-ии схватила камень. Удар прошёл возле виска.

После этого я уже не останавливался.

Когда она перестала двигаться, Иик-Топ всё ещё кричал.

Я наконец услышал слова целиком. Дальние ловушки.

Он сам попросился зайти глубже. Кк-ии собиралась держать конец верёвки с берега, чтобы течение не унесло. Я потянулся развязать сына. Он оттолкнул мою руку.

Распустил узел сам и ушёл к детям Кк-ии.

Её тело я столкнул в воду.

Вечером старший сын Кк-ии несколько раз уходил вдоль берега искать мать. Возвращался один.

Шш-На забрала наших младших детей и легла спать рядом с Иик-Топом и детьми Кк-ии. Со мной не говорила.

На следующий день ниже по течению нашли ещё одного мужчину без лица.

Я увидел горло и кость вместо лица.

Иик-Топ стоял рядом с сыном Кк-ии. На меня не смотрел.

Часть IV

Утром, прежде чем спор успел снова перейти в драку, дети закричали с каменистого склона выше стоянки. Они искали ящериц между плитами и вытащили из щели человеческую кость.

Взрослые прибежали туда раньше меня. Между крупными камнями виднелись рёбра и часть руки. Сверху лежало ещё несколько тяжёлых обломков. Они прижали останки так плотно, что крупные падальщики до них не добрались.

Камни разбирали руками и палками. Никто уже не думал о вчерашних обвинениях. Когда освободили таз и ноги, стало понятно, что это ребёнок.

Одна женщина протиснулась вперёд. Её сын был среди первых пропавших, почти год назад. Она смотрела на череп, на рёбра, на ноги и не узнавала ничего.

Потом увидела левую кисть.

Женщина выхватила её из рук мужчины, который убирал мелкие камни, и стала перебирать пальцы. На месте мизинца оставалась только короткая кость.

Её мальчик лишился этого пальца ещё маленьким. Учился работать с камнем, держал заготовку слишком близко, и удар пришёлся по руке. Раздробленный мизинец спасти тогда не смогли. Эту историю знала половина группы.

Женщина пересчитала пальцы ещё раз.

После этого начала разбрасывать камни сама. Не ждала, пока мужчины поднимут тяжёлые, лезла руками в щели, сдирала кожу с пальцев. Когда её попытались оттащить, она ударила первого мужчину и снова полезла к костям.

Шш-Тик обняла её сзади и держала, пока остальные освобождали скелет. Женщина сначала вырывалась, потом перестала. Только обеими руками тянулась к левой кисти сына.

В стоянке почти не осталось людей. Родители других пропавших детей потащили мужчин к местам, где их сыновей и дочерей видели в последний раз. Снова проверяли старые ямы, щели между камнями, густые кусты, береговые промоины. Те места уже искали год назад, но теперь никто не хотел слышать, что там ничего нет.

Искали до темноты.

Больше костей не нашли.

Скелет мальчика перенесли к стоянке целиком. Мать сидела рядом, положив отсутствующую кисть себе на колени. Люди подходили по одному, узнавали старую травму и отходили. Даже дети говорили тише.

Ночью мать так и не отошла от костей сына. Родители других пропавших детей почти не спали. Утром мужчины пятой группы взяли копья раньше, чем начался новый спор.

К утру две группы уже стояли друг против друга с копьями.

Первым кричал брат На-Бума. Он требовал Шш-Тик: На-Бум ходил к ней, её прежний мужчина тоже пропал. Мужчины пятой группы сразу шагнули вперёд. Я успел сказать только, что в день исчезновения Шш-Тик с утра до темноты принимала тяжёлые роды. Шш-На крикнула с нашей стороны, две местные женщины — с другой.