Брат На-Бума ещё спорил с ними, когда кто-то за его спиной выкрикнул имя Фн-Крака. Тот ответил привычной насмешкой. Его женщина с младенцем полезла между копьями и стала орать уже на обвинителей: после тяжёлых родов Фн-Крак месяцами почти не отходил от неё и ребёнка. Один мужчина попытался оттеснить её древком. Она схватила копьё обеими руками и дёрнула на себя.

Слева закричали про Э-Айша. Он поднял череп своей женщины и ткнул сначала в воду, потом в меня. Молодой мужчина засмеялся — Э-Айш тут же ударил его черепом по плечу. Пока тот ругался, я напомнил, как вытаскивал Э-Айша из глубины. В ответ с другой стороны заорали про кровь, найденную когда-то за рекой.

Айш-Ха ничего не объяснял. Поднял две палки, связал своим привычным узлом и бросил их между людьми. Его родственник решил помочь и во весь голос напомнил, что в день исчезновения мальчика Айш-Ха не отходил далеко от кустов из-за поноса. Второй добавил про воду и уголь. Айш-Ха развернулся и полез на собственных защитников.

На несколько мгновений ближайшие мужчины забыли, кого собирались колоть, и растаскивали уже их. Кк-Кк орал из-за чужих плеч, что при смерти мальчика был в шестой группе. Пт-Ам не орал вообще: от каждого нового крика отходил дальше, а когда брат На-Бума снова рявкнул, присел и закрыл голову руками.

Между копьями метались женщины. Одна, ушедшая от нас в пятую группу, ударила ладонью по древку собственного брата: наконечник смотрел в живот её нового мужчины. С другой стороны женщина тянула назад человека, с которым недавно ушла к нам. Мужчины продолжали ругаться, но всё чаще им приходилось смотреть, кого именно они собираются проткнуть вместе с противником.

На секунду я допустил двух убийц сразу — мужчину и женщину. Но для этого здесь должны были одновременно оказаться двое тех, кого я искал по старым рассказам. Я отбросил эту мысль.

Крик постепенно стал тише. Никто не опустил копьё первым, но острия одно за другим ушли от чужих животов к земле.

Старший хозяев дождался, пока его услышат.

Старший хозяев дал нам сутки на сборы.

Иик-Топ стоял возле детей Кк-ии. Даже после того как оружие убрали, ко мне не подошёл.

В тот день я почти не разговаривал.

К вечеру Фш-Трк сам нашёл меня и сказал, что знает, что хотел показать погибший мальчик: грот выше по берегу. Он слышал детские насмешки и видел место. Фш-Трк предложил пойти вечером, но второй раз откладывать я не собирался. Мы вышли сразу.

До грота шли довольно долго. Стоянка осталась за изгибом, потом исчезли голоса. Берег стал выше; в одном месте пришлось обходить обрыв по кустам. Фш-Трк первым нашёл прикрытую ветками и камнями щель.

Если не знать, куда смотреть, место казалось обычной заросшей нишей. Мальчик оттащил ветки и полез внутрь. Я пошёл следом.

Внутри было прохладнее. Свет от входа доходил на несколько шагов. Фш-Трк ушёл дальше. Я услышал короткий выдох, почувствовал укол в шею, затем в плечо и отскочил к стене.

Третья колючка ударила в грудь. В руках Фш-Трка была трубка. Я выдернул дротик и полез в поясную сумку.

Фш-Трк увидел тростниковый отрезок раньше, чем я успел выпить. Он ударил по руке; часть жидкости ушла на камень, остальное я проглотил. Мальчик сразу попытался выбить и пустой тростник.

Я схватил его за плечо.

Если бы дело было только в силе, всё закончилось бы сразу. Его тело весило меньше половины моего.

Но пальцы уже начали запаздывать.

Фш-Трк вывернулся, ударил меня трубкой в лицо и попытался снова поднести её ко рту. Я перехватил руку. Трубка треснула между нами. Он отступил.

Я выдернул дротик из груди и вонзил ему в плечо.

Фш-Трк вскрикнул и ударил коленом.

Второй дротик вошёл ему в бок.

Фш-Трк бросался вперёд, пока руки ещё слушались, целясь в горло и глаза. Я закрывался предплечьем и пытался прижать его к стене. Скоро оба начали опаздывать за собственными движениями.

У Фш-Трка начала подворачиваться нога.

Он споткнулся, удержался за камень и снова пошёл вперёд. Я попробовал ударить. Кулак прошёл мимо.

Через минуту мы уже не дрались нормально. Толкались, цеплялись за стены, пытались не упасть раньше другого. Фш-Трк упал первым.

Я сделал два шага и сел возле противоположной стены, потому что третий уже не получался. Потом перестали слушаться ноги. Руки держались чуть дольше.

Я ещё мог двигать губами, когда пальцы уже лежали на камне чужими. Фш-Трк тоже оставался в сознании. Я назвал Счастье и место, где она когда-то встретила человека, снимавшего лица. Он ответил подробностью, которой обычный ребёнок знать не мог. На рассказ Умницы о женщине только закрыл глаза и признал: это тоже был он.

Несколько жизней я держал в памяти двух разных людей. Передо мной лежал один. На вопрос, всегда ли он просто рождается то мужчиной, то женщиной, Фш-Трк попытался усмехнуться: если бы всё было так просто.

Про меня он понял не сразу. Сначала заметил чужака, который слишком быстро привыкает к речи и знает слишком много способов работы и лечения. Уверился позже: обычный человек после убийства искал бы виновного за своего, а я спрашивал про чужие группы и одинаковые исчезновения. Убить меня он решил ещё и потому, что уже хорошо запомнил лицо.

Потом Фш-Трк рассказал о взрослой жизни, которую помнил лучше многих. После смерти он открыл глаза в теле мужчины. Увидел над собой женщину, попытался отодвинуть её и только тогда заметил чужое мужское предплечье. Сам хозяин тела никуда не исчез.

— Сначала говорил внутри. Имя. Дети. Женщина. Просил не трогать. Потом орал.

В том теле сперва отказала левая нога, затем он перестал нормально глотать. Вода шла обратно через нос, пищей он давился, а человек внутри чувствовал каждую попытку.

— Я спать хотел. Закрываю глаза — он орёт. Просыпаюсь — он не переставал. Потом не знаю, спал или нет. Нога нет. Рука дрожит. Он всё время. Всё время.

Через две с небольшим недели тело умерло. Фш-Трк снова родился ребёнком, но часть чужой памяти осталась: любовь к незнакомой женщине, запах ребёнка, ощущение бороды на подбородке. В другой взрослой жизни он ослеп, в третьей потерял речь.

Когда я спросил, почему он боится именно этих людей, Фш-Трк ответил одним словом: лица. Точного правила он не знал, но слишком часто после смерти просыпался во взрослом человеке, которого хорошо помнил.

— Думаешь, нравится? Раньше легче. Они почти обезьяны. Сейчас знаю. Этот смешной. Этот злится, если ребёнок еду берёт. Эта ночью мужчину рукой ищет. Потом убиваю. Он замолчал, но ненадолго.

Если не убивать, лица накапливались. После убийства он сам снимал лицо; кровь, открытая кость и пустые глазницы на время заслоняли обычные черты. Год назад прежний образ окончательно потускнел, и окружающие лица снова стали запоминаться слишком хорошо.

— От меня. Убью — он умер. Всё. Если залезу — он там. Я его телом живу, он со мной умирает. Две недели. Три. Слышно всё. Он начал говорить громче.

— Сколько ты убил здесь?

Фш-Трк молчал.

— Мужчин до нас?

— Три.

— Детей?

Он ответил не сразу.

— Пять.

— Мальчик у грота? На-Бум? Тот, кого нашли после Кк-ии?

Фш-Трк прикрыл глаза.

— Да.

— И меня собирался.

— Когда входишь во взрослого, сколько людей остаётся внутри?

— Один.

Я замолчал.

Губы Фш-Трка несколько раз шевельнулись, потом его прорвало.

— А ты пробовал? Ты там был? Не спал две недели? Ждал, что сегодня откажет? Нога уже нет, потом глаза, потом глотать не можешь, а он внутри с ума сходит и всё равно орёт! Ты посчитал. Хорошо. А мне что делать? Когда умру — что делать? Этого я не знал.

— Тогда не смотри на лица.

Фш-Трк зло рассмеялся.

— Сам попробуй. Камни. Вода. Охота. Кто меня водить будет?

— Мёртвые? Старые головы?

— Пробовал. Тускнеют.

Я вспомнил прошлую жизнь на острове. Полезную вещь там могли годами игнорировать, а украшение, которое понравилось молодым, за несколько дней появлялось у половины стоянки.