— Не свои глаза закрывай. Их лица.

Он не понял. Я показал на щёки: охра, уголь, светлая глина, кожа, перья, плетение, лёгкое дерево. Не одна одинаковая маска — наоборот, пусть каждый меняет лицо по-своему.

— После крови я череп вижу.

— Старые лица это сразу не уберёт. Но новых будет меньше.

— А старые?

— Не знаю. Ты молодой. Живи несколько лет и не убивай. Если ослабнут — узнаем.

— А если нет?

— Будем думать дальше.

Фш-Трк первым сумел сесть, потом поднялся. Возле сломанной трубки остановился, вернулся ко мне и протянул руку. Он мог оставить меня лежать или добить камнем, но поднял к стене.

— Один я такое не потяну. Оставайся здесь с семьёй.

— Ты начинай здесь, я — у себя. Женщины переходят, молодые ходят знакомиться. Через несколько лет рисунки встретятся между нами. Тогда и посмотрим.

Фш-Трк ещё раз спросил про лица, которые уже помнил. Ответа у меня не появилось.

Когда ноги начали держать обоих, мы пошли обратно.

До стоянки добрались медленно. Я несколько раз садился. Фш-Трк один раз упал и сделал вид, что просто хотел посмотреть след на земле.

Перед людьми мы договорились об одной версии: убийца был чужаком, тайно жил в гроте, мальчик случайно нашёл его место, а мы с Фш-Трком пришли туда, дрались и столкнули тело в воду.

Шш-Тик увидела следы уколов на сыне и прижала его к себе. Фш-Трк показал сломанную трубку и сказал, что ею ранил чужак. Брат На-Бума потребовал тело; я показал вниз по течению.

Несколько мужчин всё-таки сходили к гроту и нашли кровь, следы борьбы и спрятанные вещи. Вечером две группы ели рядом, хотя наши всё ещё держались ближе к своим, хозяева — к своим. Копья лежали у костров.

Иик-Топ сидел с сыном Кк-ии. Я подошёл.

Он посмотрел на меня и отвернулся.

Шш-На сидела рядом. Младшие дети спали у неё на шкуре.

Шш-На только кивнула, когда я сказал, что утром уходим.

Дети Кк-ии остались у её старшей сестры и матери сестры. Младший почти не понимал, почему мы собираем вещи без его матери. Старший понимал достаточно и держался от меня подальше.

Иик-Топ отдал ему свою маленькую корзину для рыбы. Мальчик взял, но ничего не сказал. Когда мы начали стягивать ремни на сумках, оба ушли к воде и вернулись только после второго зова Шш-На.

Перед самым уходом они обнялись неловко, толкнувшись лбами. Иик-Топ вернулся к нам последним.

Перед уходом Фш-Трк взял у женщин красную охру и провёл две полосы по щекам. Шш-Тик засмеялась, добавила углём круг вокруг одного глаза, и дети тут же полезли за краской.

На обратной дороге Ток-Шр первым спросил о плохом. Я показал назад: убили. Он уточнил, не уйдут ли теперь стада. Я пообещал, что не уйдут, и он довольно кивнул.

Обратная дорога заняла недели. Дети снова уставали, приходилось добывать еду и обходить плохой берег, только теперь никто не спрашивал, сколько ещё идти вверх.

Иик-Топ первые дни почти не разговаривал со мной.

Если надо было что-то спросить, шёл к Шш-На. Я не лез.

Я нарочно сделал утром красные полосы. Молодой мужчина спросил зачем; я показал на женщину рядом. Та осмотрела меня и пожала плечами: нормально. К вечеру мужчина уже ходил с красным лбом и чёрной полосой через нос.

В третьей группе Пла-Шш увидела раскраску у наших молодых и сначала решила, что это знак после драки.

Потом одна девушка добавила светлую глину вокруг глаз.

В первой группе Ток-Шр раскрасил лицо перед метанием после того, как две женщины засмеялись над красными полосами у молодых. На вопрос, стал ли красивее, одна показала на его нос. Он добавил ещё охры. Шш-На спросила, зачем всё это. Я показал на людей, которым нравилось. Она внимательно посмотрела на меня, потом провела охрой полоску Иик-Топу. Мне — не дала.

Домой вернулись уже другой группой.

Несколько женщин остались по дороге, несколько пришли с нами. Дети, которые вышли из дома месяц назад, теперь знали людей на огромном участке реки. Маленький горшок пережил путь, хотя край откололся. Шш-На пользовалась им чаще остальных и всё равно отказывалась делать новый.

Иик-Топ через несколько дней снова пошёл со мной к ловушкам.

Ничего про Кк-ии не сказал. Я тоже.

Через год в первой соседней группе я увидел светлые полосы поверх красной охры, которых у нас никто не рисовал. Мужчина показал на женщину, пришедшую сверху по реке.

Позже молодые пришли с лёгкими плетёными накладками, закрывавшими щёки и лоб. Один уверял, что придумал сам; девушка рядом тут же назвала женщину, у которой он подсмотрел плетение.

Один юноша закрыл деревом почти всё лицо и на охоте не заметил зверя сбоку. После вечерних насмешек от маски осталась узкая накладка вокруг глаз. Длинные перья тоже быстро укоротили после нескольких переходов через кусты.

Женщины приносили свои рисунки в новые семьи, молодые возвращались со встреч с чужими полосами, дети смешивали всё сразу. Через несколько лет уже невозможно было понять, откуда пришёл конкретный узор.

До нас доходили рассказы о деревянных накладках, коже с прорезями и новых рисунках всё дальше по реке. Вместе с ними приходили обычные новости: утонул ребёнок, мужчину убил буйвол, две семьи подрались из-за женщины.

Про людей с перерезанным горлом и снятым лицом больше не рассказывали.

Прошло пятнадцать лет.

Мы встретились у реки примерно посередине между теми местами, где когда-то начали.

Я узнал его не сразу.

На лице была деревянная накладка с двумя широкими отверстиями для глаз. Щёки под ней покрывала красная охра, подбородок — чёрная. Над одним ухом торчали три пера, причём третье явно мешало.

У меня на лице было не лучше.

Мимо прошла женщина с ребёнком. Маски на ней не было, но широкие красные полосы и чёрные пятна закрывали почти все привычные черты. Мальчик нёс плетёную накладку на макушке и время от времени опускал на лицо, изображая взрослого.

Чуть дальше двое мужчин спорили о перьях. Один доказывал, что три красивее двух. Второй показывал на кусты и изображал, как первый цепляется головой за каждую ветку. Фш-Трк проводил их взглядом.

— Ну как? — спросил я. Фш-Трк поправил мешавшее перо.

— Не знаю. Я ещё не умирал. Умру — проверю. Может, сработает. Чистое лицо уже плохо помню.

Я посоветовал в следующей жизни начинать моду сразу, как научится ходить. Фш-Трк усмехнулся: сначала попробуй объяснить матери, зачем ребёнку маска.

За пятнадцать лет я так и не спросил одну вещь: как он сам себя называет.

Я напомнил своё имя — Хураа, Радость — и спросил его.

Фш-Трк отвёл глаза и долго поправлял край маски. Я уже решил, что он не ответит.

— Хаахм.

Научная справка

Бодо и время. Череп Bodo 1 найден в районе Среднего Аваша в Эфиопии и относится примерно к 600 тысячам лет назад, к среднему плейстоцену. На лицевой части черепа описаны многочисленные следы резания каменным орудием, связанные с удалением мягких тканей после смерти.

Люди этого времени. Африканские человеческие останки среднего плейстоцена сочетают архаичные и более поздние признаки. Точная таксономическая классификация отдельных находок остаётся предметом обсуждения, поэтому для художественной реконструкции важнее общий контекст: это были крупнотелые представители рода Homo с развитой каменной индустрией и длительной историей расселения по Африке.

Каменные технологии. В Африке этого времени широко существовали ашельские традиции с крупными двусторонне обработанными орудиями, а также разнообразные отщепы и режущие кромки. Такие инструменты позволяли разделывать крупную добычу, работать со шкурами, древесиной и другими материалами.

Среда и фауна. Район Аваша на протяжении плейстоцена включал речные и озёрные участки, открытые пространства и зоны древесной растительности. В Восточной Африке среднего плейстоцена люди соседствовали с крупными копытными, хищниками и разнообразной прибрежной фауной; речные системы служили естественными маршрутами перемещения людей и животных.